Ураган. По следам стихии

      Гермиона сделала несколько шагов вперёд. Они были последними, это был конец подземелья или его начало. Она обернулась, посмотрев в последний раз в кромешную темноту, и, поджав губы, развернулась.       Волшебница протянула руку и кончиками пальцев коснулась каменной стены. Как только её пальцы встретились с холодной поверхностью, она почувствовала, как медальон снова стал нагреваться. Гермиона опустила подбородок и увидела лёгкое свечение по кругу. В этот момент стена задрожала, послышался скрежет камня, вибрация шла от стен и пола и передавалась её телу.       Гермиона перестала смотреть на медальон и уставилась прямо на камни, которые начали двигаться. Свет стал пробиваться сквозь появившееся щели, а его лучи становились длиннее и толще, и вот через минуту стена перестала существовать.       Гермиона свободной рукой, в которой не было волшебной палочки, закрыла свои глаза. Свет после мрака казался настолько ярким, что ей стало больно. Она почувствовала, как выступают слёзы.       Другую руку с палочкой она не опустила. Опасаясь неизвестности, держала своё волшебное оружие наготове.       Этот нарастающий каменный звук прекратился, и появился другой — чёткий, ритмичный. Это был звук каблуков. Когда она опустила руку, то продолжила всматриваться, щурясь.       Это было круглое помещение с белым полом, стенами и потолком; овальные окна от потолка до пола наполняли эту комнату светом.       «Как же здесь светло утром или днём», — мысль, которая промелькнула в её голове, и она наконец полностью открыла глаза.       Ещё несколько шагов, и стук каблуков прекратился. Перед ней стояла высокая худощавая девушка. Она скрестила свои руки на груди, и Гермиона, скользнув по ней взглядом, увидела, что та ничего не держит, и резко опустила волшебную палочку, занеся руку за спину.       Лицо у девушки напротив было бледным, а губы поджаты. Взгляд смотрел словно насквозь, будто бы она умела читать мысли. Гермионе от этого стало не по себе, и она, кивнув, полезла в сумку, чтобы достать письмо, которое дала ей Макошь. Достав сразу небольшую стопку, она просто передала их все девушке напротив, и та, внимательно посмотрев, протянула руку и, взяв, сделала из них веер. Какое-то время они стояли в полной тишине.       Девушка продолжала бегать взглядом по письмам, а потом, вытащив одно, отдала обратно. Она отвернулась спиной к Гермионе, отчего та лишь тихо выдохнула и снова скользнула взглядом по этой худощавой спине. Её лопатки сильно выпирали, а руки были настолько худыми, что казалось, если Гермиона протянет руку и сожмёт её, то сломает девушку пополам.       Она была намного выше Гермионы. Длинная шея, тёмно-русые волосы и сильная худоба, на которой так заострила своё внимание Гермиона. От этого ей стало неудобно, и, пожав плечами, она опустила взгляд, и в этот момент девушка повернулась и протянула руку Гермионе, а та, улыбнувшись одними уголками губ, пожала её в ответ. Рука была ледяной.       — Меня зовут...       — Елена, — перебила её Гермиона. — Макошь предупредила.       Губы Елены не дрогнули, а взгляд оставался всё таким же острым.       — Добро пожаловать в наш посёлок и в моё поместье. Слово Макошь — закон для меня, — она опустила свой взгляд и посмотрела на медальон.       — Мне нужно найти...       — В письме всё изложено достаточно ясно. Мне не нужно больше никаких объяснений. Сейчас я провожу вас до следующей точки вашего отправления, но не нужно слов. Время, — спокойно ответила Елена. — Пройдёмте, — и ладонью указала к выходу.       Гермиона, кивнув, обернулась и в последний раз посмотрела в тёмный проём и, снова пожав плечами, поторопилась за Еленой на звук её каблуков.       Они вошли в ещё одно светлое помещение с белыми колоннами и стали спускаться по лестнице, у которой было несколько витков.       Гермиона обратила внимание на золотые рамы, которые висели под неправильным углом. Холстов не было. Елена, развернувшись, остановилась, и Гермиона, занеся ногу над ступенькой, резко поставила её назад, немного пошатнувшись.       — Интересуетесь живописью?       — Нет, просто здесь так много картин, но ведь это просто рамы.       — Ведьмы не должны быть на виду, не принято. Холсты существуют, но находятся они в специальном помещении. У каждого холста, — Елена взмахнула рукой, — своя рама.       Гермиона нахмурилась и, увидев, что эмоции считываются Еленой, кротко улыбнулась. Они продолжили спускаться по лестнице. Но больше по сторонам Гермиона старалась не смотреть. Молчание длилось недолго, и Елена заговорила сама.       — Это поместье принадлежало моей прабабке.       — И она тоже была ведьмой?       — Конечно, все девочки, которые рождались в этом поместье, — все ведьмы. Исключения никогда не было, — была небольшая пауза, разбавленная звуком шагов. — Это поместье оберегает. Это наш храм. Здесь происходят различные ритуалы.       Гермиона остановилась. Елена продолжила спускаться и лишь на восьмой ступеньке осознала, что спутница остановилась, и обернулась.       — Что-то не так?       — Волшебник, которого похитила одна из ваших ведьм...       — Славяна не наша ведьма. Она не играет по правилам.       — Правила для того, что нарушать их, — тихо сказала Гермиона.       — Ведьмы не нарушают правила. Они живут в тандеме с природой, людьми и волшебниками. А нарушившая правила ведьма считается изгоем. Именно так рождаются тёмные ведьмы.       — Так рождаются тёмные волшебники, — ещё тише сказала Гермиона, но Елена услышала её.       — В этом поместье проводятся ритуалы матери и дитя. Рождённые девочки обретают здесь наставников, и тут же происходит церемония целомудрия, признания, выбора, знаний и принятие дара. Пойдёмте. Время!       Елена начала спускаться, и Гермиона тоже сделала шаг вперёд. В конце они оказались в помещении с голубыми стенами, на которых были нарисованы белые цветы. Здесь было теплее, приятно пахло, и стояло несколько кресел в синем бархате.       — Пойдёмте, — повторила Елена и указала жестом в нужную сторону. Гермиона поспешила за ней.       Ведьма дотронулась до высоких белых дверей с золотыми ручками, и, распахнув их, они оказались в помещении, в котором было много окон, пахло влагой и зеленью. Здесь было много растений в больших глиняных горшках. Это было последнее помещение, и после него они вышли на улицу, и Гермиона увидела бескрайние просторы. Знакомые поля, высокий забор и ничего вокруг.       Ветер коснулся волос волшебницы, скользнул под просторную толстовку, и она, на секунду закрыв глаза, вдохнула его.       Было тепло, а небо становилось темнее на несколько оттенков, вечер стремительно приближался.       — Пойдёмте.       И они молча шли. Обогнув поместье, ведьма свернула направо. Впереди был высокий забор. Елена подошла к нему впритык и обернулась, чтобы убедиться, что Гермиона была рядом. Дотронувшись до прутьев, образовалась небольшая арка.       — Иди за мной.       И Гермиона шла. Пройдя в арку, они вышли и снова свернули направо, а потом ещё раз, после чего оказались на тропинке, которая резко шла вниз.       Гермиона ни о чём не спрашивала, просто следовала инструкциям. Чаще они были молчаливым примером, которым служили поступки Елены. Волшебница просто делала так, как делала ведьма: она шла за ней, не отставая ни на шаг. Гермиона не хотела играть со временем и поэтому следовала за ней по пятам.       Спустившись с крутого холма, Гермиона удивилась, как Елена на высоких каблуках, в длинном платье в пол, так легко преодолевает препятствия. Её осанка была настолько ровной, а голова приподнятой, что казалось, она должна упасть в сложившейся реальности. Но она ни разу даже не согнулась и не споткнулась, а продолжала идти вперёд. Нет, плыть, словно лебедь.       Теперь Гермиона увидела впереди небольшой мостик, а дальше — низкие дома с серыми крышами. Резко Елена обернулась и схватила Гермиону за плечо. Её рука стала словно железной, и сжимала она её так, что волшебнице захотелось согнуться. У неё перехватило дыхание, и, втянув живот от резкой боли, девушка приоткрыла рот. Палочка была в недосягаемости.       — Всё, что ты сейчас здесь слышала, всё, что я тебе сказала, и всё, что тебе скажет хоть одна из ведьм, останется только в твоей голове, и никогда никому ты ничего не скажешь.       — Я поняла, — на выдохе ответила Гермиона.       — Нет, слова, они подобны птицам, которые разлетятся, и не поймаешь.       После этих слов Гермиона слышала какое-то шептание, странные слова и ветер. И он усилился, разнося эти слова. Они превращались в новой звук дуновения, в шелест листвы, птичий крик и этот шёпот, но резко всё стихло, а пальцы Елены разжались.       — Если ты нарушишь обещание, то...       — Это проклятье, — тихо прошептала Гермиона.       — Нет, это клетка для твоих слов, чтобы помнила. Мы бережём наши традиции, и всё, что ты услышишь, узнаешь, должно оставаться с нами.       — Может быть, надо было просто стереть...       — Мы не стираем память, не вмешиваемся в судьбу. Всё, что ты узнала, принадлежит тебе, но только тебе, — ответила Елена. — Если же ты всё-таки захочешь нарушить, то помни, пострадаешь не только ты, но и твой сын. Его дети и... — У меня нет сына, — перебила её Гермиона.       И вот теперь Елена улыбнулась, у неё была прекрасная улыбка. Гермиона, выпрямившись, дотронулась до пострадавшей руки, пытаясь растереть ноющее место. Злости не было. Она смотрела на Елену и понимала, что перед ней человек. Пусть ведьма, пусть она только что её прокляла, но было в ней что-то женское, своё.       — Но будет.       — Я не собираюсь пока заводить детей. Я ещё учусь в школе и...       — А я думала тебе лет двадцать.       — Да, но у нас была война, в Великобритании, и я пропустила год. Учёба очень важна...       — Да, — произнесла Елена и пошла вперёд.       Гермиона смотрела ей вслед, не опуская руку, продолжая интенсивно растирать её, а потом пошла за ней. Больше они не разговаривали, а когда подошли к одному из домов с низким крыльцом и красной обшарпанной дверью, Елена обернулась.       — Ну вот и всё, переступив этот порог, мы с тобой попрощаемся навсегда. Я желаю тебе удачи, желаю, чтобы ты нашла своего волшебника...       — Он не мой. Мой однокурсник и земляк, — Гермиона нервно сглотнула.       — Я это и имела в виду. Вашего волшебника, — и она снова улыбнулась. — И поешь, пожалуйста. Тебе необходимо есть. Долгий путь, — и, отвернувшись, она три раза постучала в дверь и, опустив кулак, больше не произнесла ни одного слова.       Они ожидали несколько минут, и вот дверь скрипнула, и, приоткрыв её, выглянула девушка. Сначала Гермионе показалось, что это ребёнок, но, вглядевшись в черты лица, она поняла, что девушка была её ровесницей. Может быть, немного старше или младше, но точно ребёнком она не была. Взъерошенные чёрные короткие волосы, курносый нос и много родинок по правой щеке. Девушка издала какой-то странный звук и, резко распахнув дверь, склонила голову.       Елена достала письмо. Гермиона проследила за её действием и, приподняв бровь, мысленно удивилась. В её длинном прекрасном платье нежно-лимонного оттенка с прозрачными рукавами были глубокие карманы, которые были невидимы для обывательского глаза.       «Удобно».       Она протянула девушке письмо, и та хотела его взять, но Елена, развернув его, удерживала в своих руках, при этом сделав шаг назад.       Девушка с короткими волосами, закусив губу, пробежалась взглядом по письму. Небольшая пауза нависла над ними, а потом девушка закивала.       — Я всё поняла, проходи, — и она отвела руку немного назад, приглашая Гермиону войти.       Елена снова посмотрела на Гермиону своим взглядом насквозь. Она дотронулась до её плеча, нагнувшись вперёд, и на ухо шёпотом сказала:       — Я не знаю твоего будущего, не вижу его и не знаю, спасёшь ли ты его, но, может быть, ключ находится в тебе?       — Что? — прошептала Гермиона.       Ничего не ответила Елена, а только спустилась с крыльца и пошла в сторону своего поместья, не обернувшись.       Гермиона долго смотрела ей вслед.       — Пойдём, — звонкий девичий голос вывел её из раздумий. — Пойдём, — эта девушка с ёжиком на голове дотронулась до плеча и легко потрясла её. — Ну же, пошли.       Гермиона кивнула и вошла, дверь громко закрылась, а в нос ударила смесь запахов: запах теплой еды, воска, краски и чего-то ещё.       Помещение было тёмным и заставленным. Кругом были какие-то шкафы, заполненные различным содержимым. Коробки разных размеров были повсюду: на полу, в углу, на шкафах. По середине гостиной стоял громоздкий стол, который был завален различными книгами и пергаментами, и длинные лавки, на которых лежала всякая всячина: книги, шерстяные клубки ниток, корзина, наполненная цукини, горы какой-то одежды, старый чайник.       — Пойдём за мной, — и, схватив Гермиону за запястье, девушка потащила её куда-то прямо. — Давай я тебя накормлю и выполню свою миссию.       «А с ней просто», — подумала Гермиона и наконец улыбнулась.       Девушка притащила Гермиону в маленькую комнату. Это определённо была кухня, немного похожая на чулан. На полу стояли деревянные ящики, а под потолком, над старым голубым буфетом с облупившийся краской, висели сетки с чесноком и луком.       Молодая ведьма начала собирать тарелки, блюдца, вилки и, смахнув хлебные крошки на пол, поставила на середину стола большой чёрный чугунок.       — Не обращай внимания, мне совершенно некогда заниматься домашними делами. Горит несколько проектов, а ещё ученики...       — Ты преподаёшь? — удивленно спросила Гермиона.       — Да, малышам.       — Девочкам?       — Будущим ведьмочкам, тем, чей дар проявился слишком рано. Их нужно учить его контролировать и немного обучать нашему быту, — с улыбкой ответила та. — Ой, дурья моя башка. Не представилась. Меня зовут, — потом она издала мычащий звук и, надув губы, снова улыбнулась, — просто Вия. Зови меня просто Вия или Ви.       — В этом городе живут только ведьмы или, может быть, маглы?       — Кто?       — Ну, не волшебники, те, у кого нет...       — А, маглы, — повторила Вия. — Нет, здесь живут только ведьмы и кучка волшебников.       — Кучка?       — Да, здесь их немного, но они есть.       — Тоже женского пола?       — Нет, почему же, и мужского.       — Просто я поняла, что ведьмы не любят мужчин.       — Это не так. Мы рождаемся благодаря мужчинам тоже. Просто у ведьм рождаются только девочки.       — И это уже слышала.       — Будешь картошку? Я только сварила... Ты, наверное, не ешь вот так, как я.       — Я сейчас съем что угодно. Но мне нужно спешить. Ты же прочитала письмо...       — Да, я не буду задавать вопросы и отвлекать тебя.       Вия поставила большую глиняную тарелку и наполнила её круглой вареной картошкой из чугунка, посыпав душистым укропом.       — Ешь. А хочешь кефир?       — Нет.       — А я люблю, — и налила себе полную кружку из глиняного кувшина.       Сделав большой глоток, Вия поставила ёмкость на стол, а на верхней губе были нарисованы смешные белые усы.       Гермиона засмеялась.       — Извини, у тебя здесь, — она показала ей жестом на себе, указывая на губы, — кефир.       — Спасибо, — и непринуждённо вытерла рукавом своей кофты.       — Елена сказала странные вещи. Не то чтобы странные, но мне запомнились её слова, и я не понимаю, какое отношение они имеют ко мне. Кто она?       — Ведьма, — пожала плечами Вия. — Если честно, я её немного побаиваюсь. И да, порой она говорит странные вещи. Она что-то вроде, — ведьма сделала паузу, — мэра. Она управляет нашим посёлком и связана напрямую с Макошь.       — А Макошь у вас это что-то вроде президента?       — Что-то вроде того.       — Я уже знаю, что у каждой ведьмы есть какой-то дар, а какой дар у неё? — Гермиона внимательно посмотрела на Вию.       — Она видит детей внутри женщины и видит их судьбу. Держит связь с ребёнком, а когда тот рождается, она теряет с ним связь. А ещё она может подарить материнство даже самым безнадёжным, но никогда не идёт против судьбы.       — Елена сказала, что у меня есть сын, и была в этом уверена.       — А у тебя нет?       — Нет.       — Ну, значит будет. Хотя странно конечно. Да и ладно, значит теперь ты знаешь, что будет именно сын.       — Но ты сказала, что она видит внутри женщины, то есть беременность? Как тогда она могла это знать? Ведь я же...       Вия нахмурилась, а потом рассмеялась.       — А может, ты чего-то не знаешь, и твой парень... — ведьма нагнулась вперёд, и уперевшись локтями о стол, подмигнула.       — Нет, исключено. Невозможно. У меня... Я... У меня нет парня, и я никогда не была ещё...       — Я поняла. Ешь. Сказала и сказала. А знаешь, в детстве я мечтала быть волшебницей. Очень. Ну что ты не ешь?       — Я доела.       — Ну тогда пойдём.       Гермиона встала и пошла за ведьмой. Они прошли несколько комнат и оказались в пыльном помещении, в котором было очень темно, окна были закрыты деревянными створками. Мрак был вязким и оттого немного пугающим.       — Нам сюда, — она шла на голос и, подойдя, увидела, как Вия зажгла пару свечей.       У самой тёмной стены стоял камин, и было понятно, что им давно не пользовались.       — А ты знаешь, что делать?       — Да, — сказала Гермиона. — Я была рада знакомству, — и, совсем не ожидая этого, оказалась в объятиях девушки.       — Здорово было увидеть волшебницу из другой страны. Может, когда-то ещё увидимся.       — Может быть, — ответила Гермиона.       — Желаю тебе удачи. Главное, ничего не бойся, — и она толкнула её ладони в камин.       Гермиона, стоя спиной, сделала шаг назад, войдя в него, и немного закашляла от пыли и старой сажи.       — Веатутинск 666. Тебе нужно произнести чётко. Ты окажешься в одном посёлке. Осторожно, там живут не волшебники. Впрочем, Солома тебе всё объяснит. У тебя же есть для неё письмо?       — Думаю, да, у меня ещё их много.       — Не будем прощаться. Удачи тебе, волшебница.       И Гермиона, посмотрев в последний раз на эту весёлую ведьмочку, взяла порох и чётко сказала: «Веатутинск 666!»