Ураган. По следам стихии

      Олеся очнулась ото сна. Она находилась в небольшой комнате с деревянными стенами. Закашляв, девушка пошевелила своими ногами и повернув голову на бок, сразу же улыбнулась. Он был рядом и ей не показалось. Теодор был здесь, рядом, и он существовал, и не был плодом её воображения, как и не был её выдумкой, той, что мешала ей просыпаться по утрам.       Его голова лежала на сложенных руках, он был на коленях, возле её кровати. И тихо спал.       «Неужели всё позади?»        Она закрыла глаза и облизала пересохшие губы. Воспоминания возвращали её обратно. Туда, где всё произошло, туда, где началось что-то другое.       Когда Теодор очнулся, то увидел перед собой Олесю. Она была слишком бледной и, встретившись с ней глазами, он увидел, что она плачет.       — Эй, не нужно, — слова дались ему тяжело и он закашлял.       Теодор не смог встать, силы возвращались медленно, и он просто продолжал на неё смотреть, а потом потянулся к девушке и дотронулся до её плеча, резко потянув к себе.       Она всхлипнула. это были звуки её страданий, тех, которые заставляли его прикрыть глаза.       — Мы живы и ведьма ушла. Всё в порядке, — он ладонями коснулся её щёки.       — Да, всё закончилось и мы выйдем сейчас из этого чёртова леса и всё закончится, но... — прошептала та.       — Всё только начинается, – Теодор прикоснулся к её губам, чувствуя её дыхание. — От тебя пахнет болотом.       — Это самые лучшие слова, которые я слышала.       — Почему ты мне не сказала про сны?       — А чтобы я сказала? "Привет, а ты мне снишься с семи лет? О, да я тебя узнала. Да, ты тот парень, что недавно приходил ко мне во сне".       — Не вижу в этом ничего такого.       Олеся тихо засмеялась.       — Брось, это звучит очень странно. Вы и так не в восторге от нашей страны и я не волшебница, а тут. Это же не просто сны, Теодор. Ты же понимаешь, что это не просто сны? Это связь и... Волшебник и ведьма, — и она вздохнула. — Я ведьма, а ты чистокровный волшебник, к тому же, ещё и англичанин. Я знаю английский, но это другая страна, иные традиции и я другая, понимаешь?       — Не думаю, что это проблема. Я слышу тебя и твой английский, он твёрд. Ведь мы совершенно забыли про зелье. Так что там твой отец говорил про судьбу?       — Он никогда мне ничего не говорил. Всегда избегал этой темы. О судьбе нельзя говорить. Всё изменилось, когда на пороге нашего дома появилась Славяна, вот тогда... Он сопротивлялся её предложению, готов был умереть, но только не идти у неё на поводу, а потом посмотрел в её глаза и всё поменялось. Несколько дней он не разговаривал со мной и не выходил из своего чулана, а потом разбудил меня среди ночи, и был так взволнован. Тогда он сказал, что найдёт Славяне того, кто ей нужен, а с ним будет этот мальчик, уже парень. Он ещё спросил меня, как он выглядит. Отец тогда держал меня за плечи и говорил, что я обязательно буду жить. И всё. Он больше мне ничего не сказал и в тот день, когда Славяна забрала меня, я знала только одно, то, что я вернусь и что там будешь ты. Я знала только это и больше ничего.       Теодор отстранился, удерживая её за плечи.       — А если всё это из-за меня? Всё вот это, ураган и...       — Нет, — она помотала головой. — Нет, отец бы так не поступил. Он сказал, что она спасёт его, а значит он что-то видел. У них своя судьба. У того волшебника и у Гермионы, у них свой путь. А это... Ну, когда мы оказались там, на болоте, я подумала, что он ошибся, что я не буду спасена, но... Она отпустила нас, ушла, но почему? Я знаю, чувствую, что как только мы выйдем из этого леса, то, — она перешла на шёпот, — смерть найдёт меня.       — Нет, слышишь, нет, — он прижал её крепко, крепко. — Теперь всë будет хорошо, — он ладонью пригладил её чёрные волосы. — Мы вместе.       Она вырвалась из его объятий и ладонями упёрлась ему в грудь.       — Вместе?       — Да, — он улыбнулся.       — Я ведьма.       — Да какая разница. Мне плевать. У нас половина Великобритании таких ведьм. Знаешь, а ведь у нас совсем другая система разделения. Ты только что не погибла и я был готов отдать за тебя свою магию, — он притянул её к себе. — Ну сколько можно повторять, что всё будет хорошо.       Они одновременно почувствовали ветер, который прикоснулся к ним. Шелест листвы и снова этот звук, рассекающий воздух. Стало тяжело дышать. И Теодор сильнее прижал к себе девушку, а сам уставился на ту, что стояла впереди них.       — Нет, — закричал он.       — Ты будешь жить, слышишь, ведьма? А ты, волшебник который не пожалел своей магии. А ведь я её даже не тронула. Она всё ещё в тебе, а ведь ты даже этого не проверил, ты думал только о ней — прохрипела ведьма. — Проклятия больше нет. Теперь я умру, от своего же собственного проклятия, но я не боюсь смерти, я ищу её с того самого дня, когда одна ведьма из твоего рода украла мою любовь. Мы были такими же, как и вы, связанными друг с другом, предначертанными. Мы должны были быть вместе и поэтому приворот сказался на нём так. Она убила его. Та ведьма убила его. Я никогда не перед чем не останавливалась и не забирала свои слова обратно, тем более проклятья, но любовь... Ваша связь всё изменила. И теперь я ухожу и, может быть теперь, я обрету покой и прощенье.       Олеся почувствовала сильную головную боль, словно кто-то ударил её чем-то железным. В глазах потемнело и она почувствовала, что начинает задыхаться, но продолжала крепко сжимать ладонь.       Наступила тишина и темнота а потом... Всё закончилось и она больше не чувствовала боли, страха, ничего, кроме тепла, исходящего от его тела.       Олеся почувствовала возродившуюся головную боль от воспоминаний и открыла глаза, сразу встретившись с глазами напротив, синими-синими. Тот цвет, который она хорошо знала, те глаза, которые так долго ждала, чтобы взглянуть в них.       — Я всё вспомнила, кроме того, где мы?       — Мы в сторожке одного волшебника, кажется хранитель этого леса. Он нашёл нас и помог выбраться.       — Артур, — сказала она и закашляла.       — Да. Верно, это он. Олеся, у тебя ещё мало сил, тебе нужно принимать зелья и... И я рядом, всё хорошо.       Она улыбнулась.       — А что с тобой? Ты... Я помню ты, — девушка словно подбирала слова.       — Со мной всё хорошо.       Он взял её руку и поднёс к своим губам, он гладил ею свою щёку, губы и кончик носа, а потом, улыбнувшись, опустил и крепко сжал.       — Я теперь тебя никуда не отпущу. Никогда!