Ураган. По следам стихии

      Открыв глаза, Драко сразу увидел, что у окна стоит Гермиона. Она стояла на одной ноге, локтями уперёвшись о подоконник. Красное шерстяное платье, почти до колена, и голые ноги в белых шерстяных носках.       Практически бесшумно она перевернулась на спину и уставилась на белый потолок и лампочку, которая висела на чёрном толстом проводе.       — Что ты здесь делаешь?       Девушка развернулась и посмотрела на него в упор и он и почувствовал её пристальный взгляд. Какое-то время она молчала, а потом он спросил ещё раз:       — Что ты здесь делаешь?       Драко произнёс это громче, растягивая каждое слово.       — В России? — спокойно спросила она.       — Нет, здесь, со мной. Это моя комната и...       — Мы находимся в гостинице. И да, мы всё ещё в России и всё ещё разгребаем то, что произошло. Это не так просто, как казалось тебе, Малфой. Мы иностранцы и твоя ложь...       — Моя ложь?       — Да, именно, если бы ты не принялся её защищать, мы бы...       — Я сказал всё это потом... Да, если бы я сказал всё как есть, то она была бы немедленно арестована. Я хотел дать ей шанс на новую жизнь. Я думал, что он у неё есть.       — Да? А он у неё был, если бы ты... Я же пришла, мы бы справились. Шанс говоришь? Этот ритуал... Хотя да, только это был шанс умереть, Малфой. Впрочем, это уже не имеет никакого значения.       — Не имеет значения? Да с каких пор для тебя жизнь перестала иметь значение, Грейнджер?       — Да я имела ввиду...       Он резко сел на кровати и развернулся, свесив ноги с неё, а Гермиона действительно смотрела на него.       — Я хотел спасти ситуацию. Да, я понимал, что всё равно будет расследование и знал это.       — И оно идёт, Малфой, и проблемы будут у тебя и...       — Ну, у тебя же их не будет?       — Нет, но... Не я и тем более не Теодор, мы никуда не уедем, пока...       — Снова эта песня. Катились бы вы...       — Знаешь что, Малфой? Да, я рисковала, я...       — А я тебя не просил об этом.       — Правда? Ну да, верно. Не просил. А я просила тебя? Ну, тогда, в мэноре, в библиотеке. Я разве просила тебя целовать меня? — она видела как он сузил глаза, как поджал губы, как резко выпрямились его плечи. — Ты не хочешь мне рассказать, что произошло между нами?       — Я не знаю о чём ты, Грейнджер, — его голос стал тихим. — Это приключение, оно влияет на тебя как-то не так.       — А, может быть, на меня влияешь ты? Что произошло с моей памятью? Что ты сделал с ней? Кажется, я видела... Это был сон, но... Ты стёр мне память?       — Стёр память, серьёзно? Я не понимаю о чём ты, Грейнджер. Тебе что-то приснилось и что это? Что мы с тобой... Я не понимаю что ты хочешь услышать от меня. Я никогда тебя не целовал, ты не была в моей библиотеке, да ты никогда не была в мэноре.       — Я не была в мэноре? Никогда? Что ты несёшь?       — Прости, — он опустил взгляд. — Я имел ввиду, что мы никогда там не были вдвоём.       — Разве я сказала, что мы были вдвоём?       — Да, ты так сказала.       — Я так не говорила...       — Послушай Грейнджер, — он попытался встать, но она сразу оказалась рядом, перед ним.       — Расскажи мне всё.       — Мне нечего тебе рассказывать, и я не знаю о чём ты спрашиваешь. Нам нужно возвращаться в Великобританию. Приключение окончено.       — Забудь, тебя упекут в русскую тюрьму для волшебников и я уверена, что тебе там очень понравится.       — А, может быть, мне там самое место?       — Хватит, — она закричала.       Ей так хотелось влепить ему пощёчину, чтобы вся эта спесь выбилась из него в ту же секунду и она даже подняла руку, хотела замахнуться, но резко опустила.       — Когда возвращение в Лондон?       — Ты не заговоришь меня, понятно? Не отвертишься и дашь мне ответы на мои вопросы. Что между нами было? Отвечай, Малфой.       — Ты тронулась умом? Наверно последствия падения о стену.       — А ведь точно, как я не заметила сразу. Я же помню всё, что было. Кроме лета. И это так странно. Да, сначала я этого не заметила. Стресс, и нам всем было тяжело, но, ведь я помню себя, помню войну, помню как она окончилась, но потом чистый лист. Небольшой отрезок времени, словно его не было, а лето было. А здесь эти сны... Ты, я. Это всё эта ведьма, она тогда в этой чёртовой школе спросила: Хочешь, он тебе приснится? Тот, кого ты позабыла, но он тебя никогда не забывал. И мне приснилась библиотека, ты и я. А потом...       — Это галлюцинации, Грейнджер. Ты устала.       — Да, я очень устала, но это не галлюцинации. Это не галлюцинации. Я беременна, Малфой, — она перешла на крик.       Гермиона смотрела на него в упор и видела как его зрачки расширились, да, он не подал виду, попытался сдерживать свои эмоции, но она видела их на дне его глаз.       — Поздравляю, но причём тут я? Уизли, верно?       Пощёчина всё-таки случилась, а за ней ещё и ещё одна, пока он не поймал её за кисти рук.       — Хватит.       — Верни мне мою память, Малфой, — слёзы катились по её щекам. — У меня никого не было, никого, и я не помню этого и здесь, в этой чужой стране, я узнаю, что беременна. А эти сны, видения. Всё как будто наяву. В них ты, слышь? А предсказания ведьм, намёки, а книга? Книга, Малфой. Я нашла тебя по книге, она откликнулась, она показала дорогу к тебе. Та ведьма, Клавдия, она сказала, что книга покажет где находится тот, кто в твоём сердце. В моём сердце?       Он молчал, держал её за руки, смотрел в глаза и молчал.       — Значит, я просто схожу с ума и...       — Прости меня. Я хотел тебя защитить, хотел, чтобы у тебя было счастливое будущее. Я не знал, что...       Она замолчала, всхлипы стихли.       — Будущее?       Он отпустил её руки, а потом резко придвинул к себе и уткнулся головой в живот. Гермиона подняла руки, удерживая их в воздухе. Она не прикасалась к нему, не могла.       — Всё что произошло, этого не должно было случиться. Это стало ошибкой. Ты Гермиона Грейнджер, в я... Всё это странное стечение обстоятельств, роковое и...       — Всё, что ты сейчас говоришь, это ужасно. Ты стёр мне память? Почему? Что ты сделал, Малфой? Ты меня изнасиловал?       Это слово было как выстрел. Он резко отпрянул от неё, встал и, обойдя Гермиону, пошёл к окну.       — Нет, это было не так.       — А как?       — Я не насиловал тебя Грейнджер. Это было по любви.       — Мы не могли любить, Малфой. Это невозможно.       — Это возможно.       Драко развернулся и посмотрел на неё. Расстереная, заплаканная, лохматая. Он сделал шаг вперёд, затем ещё и оказавшись рядом, резко прижал её к себе. Он наклонился и, закрыв глаза, вдохнул запах её волос.       Гермиона попыталась вырваться из этих непонятных объятий, но не сделала этого, потому что ей стало так тепло, её тело расслабилось и она почувствовала, что боль внутри растворилась.       — Когда я каждый раз вспоминаю, что произошло, то не нахожу никаких объяснений. Всё случилось и всё. А началось всё тогда, когда отца приговорили к двенадцати годам и в тот день моя мать потеряла сознание, а придя в себя, потеряла рассудок. Покой покинул наш дом давно, с окончанием войны он не вернулся так же, как радость, надежда и вера. Начались суды, постоянные опросы, кричащие заголовки газет. Я пытался говорить правду, но разве я знал её? Но я говорил. Рассказал как было, вспоминал всё до мельчайших подробностей. Наш, когда-то наш дом, перевернули вверх дном, а потом случились исправительные работы и куратор. Никто не хотел со мной быть рядом. Все избегали, как прокажённого, и вот чуть позже, в министерстве, в кабинета номер 1056, где я получал очередное задание в течение трёх недель, появилась ты. Именно ты стала моим куратором. Я думал, что хуже быть не может. Просто некуда. Ты постоянно находилась рядом, подсунула магловские книжки, рассказывала о ваших законах. Мы бродили по магловским районам, смотрели их фильмы и мне казалось, что больше ничего нет. Всё рухнуло, всё то, чем я жил. Да, я злился на тебя. Мне казалось, это была ненависть, которая была готова убить меня, а потом тебя, но... Но потом на тебя напали. Всё закончилось хорошо, но твоё плечо, оно было повреждено проклятьем, пошли странные пятна, а целители говорили, что всё нормально, что это просто изменение на коже. Вот тогда я и предложил свою помощь. Ведь в мэноре были книги, редкие экземпляры. Вот так мы оказались в библиотеке мэнора. Ты сидела там часы на пролёт, поглощала эти книги, а потом...       — Ты поцеловал меня. Я видела это во сне...       — Ну как? — он отстранился от неё и удерживая её за плечи, всматривался в её лицо. — Я же стёр тебе память.       — Как ты мог? Это были мои воспоминания.       — Это были наши воспоминания и они тянули бы тебя вниз. Ты связалась с пожирателем смерти, с Малфоем.       — Вот что ты такое говоришь? — она скинула его руки. — Если я стала твоим куратором, то значит я поверила в то, что ты другой. Это значит, я верила и, если я вошла в мэнор, то значит я перестала бояться тебя и твоего прошлого, и если я ответила на поцелуй, то значит я...       И он поцеловал её в губы, а руки его вцепились в её плечи, причиняя ей боль и она выдохнула опалив его своим дыханием. Гермиона узнала это чувство, это знакомое ощущение, то, что уже когда-то испытывала, тогда, когда он её целует и ладонями коснулся его спины. Он вздрогнул от этого прикосновения. Отстранившись от неё он снова посмотрел на неё.       — Я не знаю, что ещё сказать. Я думал, что...       — У нас была одна ночь? —не дослушав, переспросила она.       — Нет, их было несколько, а потом...       — А потом ты стёр мне память, ты лишил меня наших воспоминаний.       — Я Малфой и навсегда останусь им. А мой отец... Он... Он обязательно вернётся, потому что он сильный и он выживет, вопреки всему и... Он вернётся и ты, мы... Я много думал и понял, что это невозможно. В истории я останусь как пожиратель смерти и это тоже навсегда.       — Мы пишем эту историю дальше и можем делать другие поступки. Все ошибаются.       — Все ошибаются? Моя тётка, Волан-де-Морт, все пожиратели смерти? Все они ошиблись? Нет! Они не ошибались, а чем отличаюсь я?       — Ты трусил, ты сомневался, ты хотел, чтобы твои родители жили и хотел сохранить своё положение. Всё было иначе, ведь было? И ты не наслаждался всем тем, что происходило. Ты...       — Это ты меня оправдываешь сейчас, потому что... Гермиона всё это... Ты не помнишь меня, какой-то сон, книга, но ведь память к тебе не вернулась? Ты не помнишь как полюб...       — Значит полюбила? Я говорила тебе это, верно?       — Ты веришь мне?       — Я верю себе, Малфой. Ну и что мы теперь будем делать? — она развернулась и пошла к окну, прислонившись лбом к стеклу. — Нам нужно выбираться из этой страны и распутывать всё, что произошло. И... Почему ты её целовал?       — Это ревность, Грейнджер?       — Это непонимание.       — Потому что чтобы выжить и выбраться нужно принять...       — Вот ты опять, готов встать на другую сторону, чтобы выжить. Малфой, ты...       — Да, я знал, что вы с Теодором не вернётесь в Великобританию. Знал что придёте, а она была опасна в тот момент, безумна и мне... Мне так казалось...       — И ты решил отдать свою магию, чтобы она стала ещё сильнее?       — Ритуалы так не работают, это тёмная магия, и магию невозможно забрать всю и...       — Она забрала твою магию и теперь ты можешь навсегда остаться пустым, ты не понимаешь? — она развернулась, прислонившись спиной к подоконнику. — Малфой, да ты может остаться без единой капли магии, а если она есть, то это может быть опасно для тебя.       — Плевать.       — И ты останешься сквибом или станешь маглом? Да ты не выживешь в этом мире.       — Ну, в этом мире со мной будешь ты.       — Что? — Ты меня всему научишь, да ты уже научила. Ты этого не помнишь, но...       — Конечно не помню, Малфой.       — Какой срок?       Гермиона вздохнула и закрыла глаза, коснувшись ладонями живота.       — Приблизительно шесть недель.       — Это мой ребёнок!       Она открыла глаза.       — Да, Малфой, но я не помню даже этого.       — Зато я всё помню, — он подошёл и опустил свою голову ей на плечо. — Ты меня простишь!       — Я не знаю.       — Это был не вопрос. Ты меня простишь и мы будем жить долго и счастливо.       — Малфой, а зачем ты стирал мне память? Ведь это «долго и счастливо» могло уже случиться.       — Я думал, что ты сможешь жить той жизнью, которая у тебя была без меня и без всех этих сложностей.       — А теперь у меня сложности намного больше.       — Я же не знал что ты забеременеешь.       Она стукнула его со всей силы по плечу, а он сгрёб её в охапку и с такой же силой обнял.       — Можно было обойтись без поцелуев этой ведьмы?       — Ничего не говори, Грейнджер. Я не хотел, чтобы она умерла. Я думал, что она обретёт магию и будет счастлива. Я думал, что увезу её в Великобританию и там... Хотел показать, что есть не только зло, но и добро и нужно уметь просить, а не брать с помощью силы. Я понял это совсем недавно и этому научила меня ты.       — Она бы погибла Малфой и это было предрешено. Этот ритуал, и ты понимаешь это...       — Молчи, Грейнджер, молчи, — он обнял её, зажмурившись. — Ты всё, что у меня есть. Ты и ребёнок.        — Это он.       Он отстранился и сделал шаг назад.       — Откуда ты знаешь, слишком маленький срок.       — Вообще-то я бывала в обществе ведьм, пока ты влюблял в себя её. Я же говорила про намеки, сны и...       — Значит это их рук дело.       — Одна ведьма, она мне сказала, что у меня будет сын.       Малфой вздохнул и отвернулся снова к окну.       — Ещё один Малфой, — тихо сказал он.       — Вообще-то он мой сын, так что хватит вздыхать. Я ещё не решила, Малфой он или...       Он ничего не ответил на это, а Гермиона подошла и прижалась к его спине.       — Помоги мне вспомнить почему ты так стал близок, почему всё это случилось и почему я полюбила тебя?       — Я этого сам не понял, Грейнджер. Это просто случилось, — он развернулся и обнял её, снова вдыхая её аромат. — Прости меня, но я тебя люблю.