Кофейная история

      Антон бодро шагал по улице, шурша листвой, попадающейся под ноги. Сегодня, в свой единственный выходной, он встал ни свет ни заря. Теперь он даже не знал, спал ли вообще этой ночью или просто проворочался в кровати в полудрёме всё это время. Такие беспокойные ночи, когда не можешь отделаться от навязчивых мыслей, заполонивших голову, бывают перед экзаменами, дальними поездками и другими серьёзными событиями, но у Антона была куда менее значимая причина бессонницы. То есть эта причина может показаться малозначительной, если говорить о привычном понимании значимости, для Шастуна же значение было огромным. Сегодня он впервые шёл в гости к Арсению.       Хотя Хэллоуин никогда не воспринимался Антоном как настоящий праздник, он был настолько воодушевлён предложением бариста вместе вырезать тыквы, что, кажется, даже проникся всей этой атмосферой. В этом помогла и Оксана, которая явно питала более тёплые чувства к празднику, чем парень. Она наотрез отказалась отпускать друга в гости с пустыми руками, поэтому испекла печенье и даже украсила их паутинками и летучими мышами. Антон тоже решил не оставаться в стороне и попытался изобразить паука на одной из печенюшек, но паук получился больше похожим на здоровенную чёрную кляксу, поэтому коллективно было решено немедленно её съесть.       Если сначала вырезание тыкв было для парня скорее поводом провести время с Арсением и выполнить пункт из чек-листа, то теперь он действительно загорелся идеей отметить праздник. Но от возможности убить несколько зайцев одним выстрелом не отказался, поэтому он проштудировал интернет в поисках хэллоуинских традиций, сопоставил их с заданиями, которые есть в чек-листе, и пришёл к выводу, что они с Арсением, помимо тыкв, могут ещё сварить глинтвейн и испечь яблочный пирог. Так что теперь Антон шёл по улице с рюкзаком, набитым печеньем, яблоками, апельсинами, корицей, гвоздикой, а в руках он нёс бутылку красного вина. Больше походило на то, что он идёт на занятие по кулинарии, а не в гости к другу.       Несмотря на лёгкое волнение и отсутствие нормального сна, Антон чувствовал себя совершенно счастливо. Он не помнил вызывали ли в нём когда-нибудь подобные эмоции встречи с другими людьми, но такая тенденция его безусловно радовала. Его мысли были настолько заняты предстоящей встречей с Арсением, что он даже не задумывался над тем, как забавно выглядит со стороны, неся в руках бутылку алкоголя, разбрасывая листья под ногами и мечтательно улыбаясь.       Уже находясь в лифте, Антон начал заметно нервничать. Он перекатывал бутылку из одной руки в другую, переступал с ноги на ногу и постоянно посматривал в зеркало лифта, пытаясь оценить свой сегодняшний внешний вид. Честно говоря, он уже перестал искать оправдания тому, почему для него важно хорошо выглядеть в присутствии Арсения, и почему он сам подмечал в парне такие вещи, которые не интересовали его в других. Было совершенно очевидно, что Антон испытывает к бариста особенные чувства. Он пока не решался дать определённое название этим чувствам, но хотя бы робко признался себе в их существовании.       Антон нажал на кнопку звонка, услышал шаги за дверью, звук открывающегося замка. С каждой секундой его сердце стучало быстрее и, кажется, заглушало все остальные звуки. Когда дверь открылась, Антон, вместе со своим сердцем, на мгновение замерли. Перед ним стоял совершенно домашний Арсений, одетый в широкие клетчатые штаны и серую, чуть растянутую, футболку.       —Привет! Проходи скорее, — Арсений, как и Антон, был в предвкушении их совместного времяпровождения, это читалось в каждом его движении, в том как горели его глаза и как улыбка растягивалась по лицу.       Арсений забрал бутылку из рук Антона, помог ему снять куртку и предложил провести экскурсию по квартире, на что получил оживлённое и заинтересованное согласие. Квартира оказалась небольшой, кроме ванной и кухни в ней была только одна комната, которая совмещала в себе функции зала и спальни. Несмотря на распространённое мнение, что в «холостяцких берлогах», а именно так можно было назвать квартиру Арсения, потому что он жил здесь один, всегда царит беспорядок и хаос, здесь было очень чисто, светло и даже пахло ароматическими свечами. Внимание Антона привлёк виниловый проигрыватель, который расположился на кухонном подоконнике.       —Мне его пару лет назад дедушка подарил, — от Арсения не ускользнула заинтересованность Антона, — хочешь поставлю что-нибудь?       —Очень хочу! Никогда не слушал виниловые пластинки, — Антону понравилась идея: во-первых, он всегда слушал музыку на фоне, а во-вторых, это позволяло лучше узнать музыкальный вкус Арсения.       Хозяин квартиры удалился из кухни, но совсем скоро вернулся, держа в руках несколько пластинок.       —Не смог выбрать что именно из этого лучше нам подойдет, так что выбирай ты, — Арсений протянул пластинки Шасту.       Антон понятия не имел что это за группы, но судя по обложкам и их потёртости, можно было предположить, что они прямиком из годов восьмидесятых. Парень наугад ткнул в пластинку, обложка которой ему понравилась больше всего. На ней было четыре одинаковых чёрно-белых фотографии молодого парня в военной каске. Арсений одобрительно кивнул и занялся настраиванием музыки. Он аккуратно достал пластинку, положил её в проигрыватель, опустил тонарм, после чего комнату наполнил приятный звук шипения, продлившийся пару секунд и сменившийся на мелодичное гитарное соло. Антон представил, что они сейчас находятся в каком-нибудь романтическом фильме, по крайней мере, эта сцена была похожа на что-то подобное.       Двигаясь плавно, чуть пританцовывая в такт музыки, Арсений подошёл к столешнице, собираясь, видимо, приступить наконец к готовке. Он знал про план Антона по приготовлению пирога и глинтвейна, поэтому подготовил всё необходимое, что было в его домашних запасах. Антон же принёс с собой недостающие ингредиенты. Парень достал их из рюкзака вместе с печеньем и торжественно вручил Арсению, который, в свою очередь, принял угощение. Было видно, что ему стало приятно от такого жеста, он обрадовался, как ребёнок, и начал внимательно рассматривать каждую печеньку.       —Ты что, сам их испёк? — в глазах Арсения был такой восторг, что Антону стало даже немного неловко разочаровывать его и говорить, что их сделала подруга.       —Нет, это Оксана, у меня бы ни за что не получилось такие красивые испечь. Я вот попробовал одну украсить, это был полный провал, — проговорил Антон, наблюдая за тем как Арсений, всё с таким же восхищением рассматривает десерт.       —Уверен, всё было не так плохо, — Арсений улыбнулся и протянул Шасту печенье, призывая попробовать.       Они немного поболтали, после чего на тесной кухне закипела работа. Антон отчищал от кожуры и резал яблоки, пока Арсений усердно раскатывал тесто. Как выяснилось, они оба не были специалистами в приготовлении пирогов, но каждый старался изо всех сил. Решили, что обычный закрытый пирог не будет отвечать запросам хэллоуинской атмосферы, поэтому из верхнего пласта теста они вырезали смеющуюся острозубую рожицу.       На приготовление глинтвейна ушло больше времени, чем парни ожидали. Антон вызвался нарезать апельсины, но, к сожалению, забыл, что опыт каждого Нового года показывает: парень обязательно весь обрызгается этими злосчастными апельсинами. В этот раз ситуация не изменилась. Кажется, добрая половина всего сока, который был в апельсине, прилетел Антону прямо в глаз, а вторая половина приземлилась на кофту.       Он очень надеялся, что его неуклюжесть останется незамеченной, но надеждам не суждено было сбыться. Как только Арсений увидел Шаста, нервно пытающегося оттереть апельсиновый сок со своей кофты, он подошёл к нему и, поставив руки в боки, декларировал: кофту необходимо немедленно застирать.       —Не переживай, я дам тебе свою футболку, — сказал Арсений, взяв Антона под руку, чтобы потащить его в ванную комнату.       Конечно, вся эта ситуация очень смущала Антона. Он даже несколько раз сказал, что Арсению не стоит об этом беспокоиться, и он походит так, но на это парень услышал неопровержимый аргумент о том, что потом кофту не получится отстирать.       По правде говоря, Антону нравилась перспектива провести этот вечер в футболке Арсения. Это казалось чем-то немного интимным и поэтому будоражило. Ему даже показалось, что Арсений испытывает что-то подобное, уж слишком сильно его взволновали пятна на кофте.       Переодевшись и вернувшись на кухню, Антон застал там Арсения, который, склонившись над кухонным гарнитуром, дорезал злополучные апельсины и небыстро двигал бёдрами в такт инди-року, игравшему из винилового проигрывателя. Антон остановился в дверном проёме в надежде ухватиться за это мгновение и просто насладиться разворачивающейся картиной. Он пытался максимально запечатлеть в памяти всё — мотив песни, игру солнечных лучей на теле Арсения, вид его чуть растрёпанных волос, движение каждой мышцы тела.       —Ты чего там застрял? — спросил Арсений немного насмешливым тоном, после чего Антон встрепенулся, проморгался и поспешил вернуться к готовке.       В футболке Арсения было действительно удобно и приятно. Она пахла каким-то цветочным гелем для стирки, но главным достоинством был именно её обладатель.       Когда глинтвейная эпопея закончилась, пирог тоже можно было уже доставать из духовки. Вместо дизайна смеющейся рожицы получилось яблочное месиво. Половина начинки вытекла, превратив тем самым предполагаемую улыбку во что-то, больше напоминающее поле боя. Несмотря на это, оба парня очень гордились своим творением и отправили его вместе с кастрюлькой глинтвейна обратно в выключенную духовку, чтобы ничего критически не остыло, пока они будут заниматься тыквами.       —Не переживай, тыквы я вырезаю почти каждый год, — Арсений, похоже, заметил замешательство Антона при виде этих оранжевых гигантов.       Сначала они карандашом наметили лини, по которым будут вырезать рожицы. Тыквы всего было две, поэтому решили, что каждый вырежет по одной.       —Это же Хэллоуин, тыквы должны быть страшные, а у тебя она выглядит как счастливый младенец, — Арсения, судя по всему, не особо впечатлила задумка Шастуна.       —А я хочу, чтобы моя тыква была радостной, — Антон медленно проговаривал каждое слово, потому что был очень сконцентрирован на вырезании левого глаза.       У Арсения всё получалось гораздо быстрее и ровнее. Пока Антон корпел над ртом тыквы, парень уже полностью закончил свою.       —Давай я тебе помогу, смотри, нож лучше держать вот так, — Арсений подошёл сзади и склонился над сидящим Шастом.       Он аккуратно накрыл своей ладонью руку Антона, регулируя его движения. Арсений был так близко, что парню резко стало абсолютно наплевать на тыквы, Хэллоуин, чек-лист и на всё остальное, он мог думать только о руке, которая нежно накрывает его собственную, о грудной клетке, которая касалась спины во время глубоких вдохов, и о приятном запахе, исходящем от Арсения. В это мгновение всё казалось таким медленным, будто мир замер, чтобы дать Антону окончательно утонуть в эмоциях, которые вызывал у него этот малознакомый бариста.       Вот так лучше получается, правда ведь? — Арсений сказал это совсем тихо на ухо, обжигая его горячим дыханием.       Антон медленно, будто боясь спугнуть момент, повернул голову в сторону Арсения. Их взгляды встретились, и Антон был готов поклясться, что в этих глазах читалось то самое чувство, которое испытывал он сам. Их лица были настолько близко друг к другу, что хватило бы одного слабого движения, чтобы губы соприкоснулись.       Тогда Антон осознал, что каждой клеточкой тела желает прикоснуться к губам Арсения своими. Это осознание даже не пугало его сейчас, хотя в любой другой ситуации он бы, наверное, подумал, что сошёл с ума.       Они находились в таком положении, должно быть, даже меньше пары секунд, но Антону казалось это время вечностью. Он почувствовал острую необходимость сделать какой-то шаг, но волнение и страх совсем не давали ему двигаться, поэтому он выпалил первую же глупость, которую сгенерировал его паникующий мозг.       Ты знаешь рождественскую традицию с омелой? — постепенно, по мере проговаривания Антоном слов, Арсений понимал, к чему он ведёт, и улыбка начинала медленно расплываться по его лицу — жаль, что на Хэллоуин нет чего-то подобного.       Сразу поняв, что имеет ввиду парень, Арсений плавно и сначала почти невесомо накрыл губы Антона своими. От этого прикосновения по всему телу пошли мурашки и дыхание спёрло. Прикрывая глаза от удовольствия, Антон сам подался чуть вперёд, углубляя поцелуй. Он робко положил руку, свободную от ладони Арсения, на его скулу, поглаживая шероховатую кожу.       У Антона не было грандиозного опыта в поцелуях, к тому же он не целовался ни с кем уже пару-тройку лет, но здесь и сейчас, с Арсением, он чувствовал, что всё делает правильно. Он полностью отдался чувствам и эмоциям, выбросив все ненужные мысли из головы и сконцентрировавшись только на губах, которые целовали его так чувственно и нежно, и руках, которые блуждали по плечам и шее.       Как только парни отстранились друг от друга, первое, что Антон увидел перед собой — бездонные, светящиеся голубые глаза, которые очаровали его с самой первой встречи в кофейне.

***

      Нельзя было сказать, что Антон просто идёт по улице, потому что он по ней практически летел. Окрылённый своей влюблённостью, Антон прокручивал в голове всё то, что произошло в этот вечер. Он детально воспроизводил в воображении приготовление пирога и глинтвейна, вырезание тыкв, последующий просмотр любимых фильмов ужасов, сопровождающийся поеданием всего ранее приготовленного. Снова и снова всплывало в памяти предложение Арсения сделать фотографии в белых простынях. Они решили, что одни белые простыни — это несусветная скука, поэтому надели поверх них солнцезащитные очки, а Арсений ещё и водрузил на голову свои большие наушники. На приведений они всё равно не были похожи, но зато фотографии получились очень забавные.       Какими бы весёлыми и милыми не были воспоминания об этом вечере, Антон всё равно постоянно мысленно возвращался к одному конкретному воспоминанию о поцелуе. Казалось, он ещё может почувствовать его на своих губах, и от этого внутри становилась так тепло и сладостно.       Спеша домой по тёмным, уже ноябрьским, улицам, Антон думал о том, что Хэллоуин — теперь его любимый праздник.