Древний хранитель Сенджу

Цунаде вздрогнула. Часть содержимого пиалы разлилась по столу и по руке. «Дурной знак. Давно у меня не было такого плохого предчувствия. Что-то явно произошло.» Шизуне, ученица одной из трех легендарных саннинов, заметила странную реакцию учителя. - В чем дело, Цунаде-сама? - Не знаю, Шизуне. Возможно саке здесь не очень. Странно себя чувствую. Рука с пиалой опустилась на стол и отпустила посудину. Чуть раскрасневшееся лицо медика было задумчивым. Что-то не давало ей покоя. Стойкое ощущение, что она что-то забыла, сводила на нет все попытки насладиться выпивкой и приятным вечером. Даже тот факт, что после кабака ей предстояло пойти играть в кости в местный игорный дом, более не вызывало прежнего азарта. А затем случилось кое-что еще. Амулет деда, висевший в пышном декольте начал медленно менять цвет. В ранее голубом цвете камня начали появляться алые, как кровь, точки. Они начали медленно заполнять все пространство камня. Вместе с тем как красный цвет расползался внутри амулет, так и румянец стал сходить с лица Цунаде. Она прекрасно помнила рассказы деда о том, что такое изменение может означать. Медик смотрела на кулон и желала, чтобы все это оказалось страшным сном, но метаморфозы продолжались. Как только камень полностью покраснел, а лицо медика полностью потеряло алкогольный запал, две жемчужины по бокам от него треснули и осыпались на стол. Цунадэ поняла что случилось. Она резко направила чакру к нужным органам, благо познания в медицине и человеческом теле позволяли, и полностью избавила себя от последствий алкоголя. - Собирайся, Шизуне! – приказным тоном сказала саннин. – Мы возвращаемся в Лист. - Но, Цунаде-сама, вы же сказали, что более никогда не переступите порога деревни. Что могло такого случиться, что вы так резко изменили свое мнение. - Собирайся! Потом ты сама все поймешь. Цунаде создала клона, вручила ему деньги, и отправила в гостиницу, чтобы тот расплатился за комнату и собрал личные вещи, чтобы после отправить те в Коноху. Медик и ее ученица в компании неизменного поросенка Тон-Тон быстро покинули помещение кабака, а затем и города, дабы как можно скорее вернуться в Деревню Листа. На дорогу должно было уйти 2 дня в режиме без остановок. 2 дня спустя Часть селения находилась в руинах. То тут то там сновали шиноби в поисках пострадавших, дабы переправить тех в здание госпиталя, которое на удивление не пострадало. Медики были в каждой поисковой группе, чтобы оказывать первую помощь раненым и отсеивать тех, чье состояние не было серьезным. Простые жители разбивали временные лагеря, ставили походные кухни. Многие пострадали от нападения Девятихвостого, многие лишились домов и своих магазинчиков. Но люди не унывали. Под чутким руководством Четвертого, деревня могла быстро оправиться. Очень много простых людей и шиноби все еще пребывали в шоке. Никто не мог поверить, что помощь в запечатывании Лиса придет оттуда откуда пришла. От Учих. В битве с Кьюби и его запечатывании отдали свои жизни глава клана Фугаку Учиха и его супруга – Узумаки Микото. Им ничего не оставалось сделать, кроме как запечатать Лиса в собственном сыне – Саске Учиха. В нем гены Узумаки и Учиха были равны по силе, и только его тело смогло бы выдержать столь чудовищную чакру. Итачи страдал от болезни. Его очаг чакры был настолько сильным, что влиял на само его тело, что исключало даже саму возможность использовать его в качестве джинчуурики. Цунаде стояла в воротах деревни, основанной ее дедом, и не могла поверить в увиденное. Половина селения лежала в руинах. Шок все никак не отпускал, и ни Шизуне, ни Тон-Тон не могли привести медика в чувства. Снова разрушения, снова смерти, снова кровь – Цунаде стояла в ступоре с подрагивающими руками. Гемофобия снова давала о себе знать. Легкое жжение в правой руке вернуло медика из пучины панического страха. - Идем, Шизуне! У нас еще есть дела. Сначала в поместье Сенджу, а потом в резиденцию на прием к Хокаге. Только в такой последовательности! - Но как же правила? Хокаге будет недоволен. - Ситуация не располагает к промедлению. Если мы не поторопимся – смертей может быть намного больше, чем есть сейчас. Суровость и холод в голосе Цунадэ быстро устранили все возражения Шизуне. Саннин редко поступалась столь важными правилами. Только тогда когда действительно от выбора зависело слишком многое. Две куноичи быстро перемещались по деревне, избегая встречь с другими людьми и шиноби. Им нельзя было попадаться на глаза. Если бы девушки попались на глаза шиноби Листа, то те сразу бы донесли об их появлении Хокаге, а этого пока нельзя было допустить. Слишком многое было на счету. А главное, Цунаде не могла понять, как печать бабушки могла быть снята. На границе видимости показался особняк Сенджу. Сердце медика пропустило удар, чтобы дальше побежать с удвоенной силой. Часть поместья была разрушена. В груди похолодело. «Как такое может быть? Дед и бабушка говорили, чтобы снять печати с цепей нужен кулон деда. Так кто смог разрушить печать?» Мысли метались в голове Цунаде, которая перебирала все возможные варианты. Но ни одна из них не вписывалась в знакомые ей условия. Шизуне покорно следовала за сенсеем, все еще не зная, в чем причина такой поспешности. За всю дорогу, саннин не произнесла ни слова, и Шизунэюе до сих пор не имела ни малейшего понятия, что их ждет. Внезапно на девушек накатило ужасное давление. В нем четко ощущалось холодное безразличие ко всему. Они словно окунулись в ледяные воды океана. Еще девушкам казалось, что за ними наблюдают множественные глаза, холодные как ледяные пики горных вершин. И наблюдают ото всюду. Из каждой тени, из каждого листочка на дереве, из каждой травинки. Цунаде и Шизуне спрыгнули в огромную дыру в крыше. В комнате стоял хаос. То тут то там лежали обломки камней и черепицы крыши. Обломки мебели устелили весь пол. Пыль осела на стенах. Тут саннин увидела огромное пятно крови на полу и побледнела. Очередной приступ дал о себе знать. Руки задрожали с новой силой, а глаза не могли оторваться от крови, вытекшей из под обломка. Ее даже не заботило, что посторонний человек проник в ее родовое поместье. Очередное жжение в руке вернуло девушку обратно, словно призывая и маня за собой. Цунаде оторвала взгляд от крови на полу и посмотрела в дальний угол просторного зала. В темном углу был открыт проход в подвал. Оттуда исходило то самое ощущение холода. Хоть оно пугало, но так же, подобно зову, манило спуститься и посмотреть на источник. Цунадэ кивнула своей ученице и направилась в сторону спуска в подвальное помещение. Оказавшись внизу вертикальной лестницы, саннин увидела что фонари на стене горят. Это говорило о том, что недавно здесь кто-то был. Дверь в конце каменного коридора, что резко контрастировал с деревянным домом сверху, была открыта. Цунадэ проглотила противный ком в горле и направилась в сторону открытой двери. Ее шаги гулко отражались от каменных стен. Стоило двум куноичи переступить порог комнаты, как их глазам предстало странное зрелище. Со стен по бокам от самого потолка свисали две длинные цепи. Еще одна такая же лежала на полу. В дальнем углу комнаты сломанной куклой лежало мертвое тело. Его нельзя было рассмотреть, ведь, в отличии от коридора, в комнате не было ни единой лампы, а свет проникал только из проема двери за спиной. Прямо напротив входа у дальней стены сидел человек. Он казалось даже не шевелилися. Было ощущение, что он тоже мертв. И это ощущение быстро пропало, когда человек открыл свои холодные глаза. - Долго же ты добиралась, юная Сенджу. Я начал уставать ждать. – спокойно сказал человек и поднялся на ноги. Бинты, которые обматывали все его тело, зарябили меняясь. Через несколько мгновений перед двумя куноичи стоял молодой парень лет двадцати одетый в черные брюки, серую рубашку, черный жилет с серебряными пуговицами. На ногах были черные сапоги. Поверх всего был одет черный плащ с рукавами. Весь вид парня выдавал мрачную загадочность. Он всем своим видом показывал насколько он опасен и силен. - Как ты выбрался из печати? Ключ ведь все это время был у меня? – спокойным, но с небольшой опаской, спросила Цунадэ. - Ты про цепи? – с безразличием уточнил парень. – Я сам разрушил ее. Моей силы было вполне достаточно, чтобы разрушить печать. Мито ставила ее не для того, чтобы я не мог сбежать, а для того, чтобы никто посторонний не мог меня выпустить. - Но зачем ты освободился? - Тот мусор – парень кивнул головой в сторону трупа в углу. – решил, что может справиться со мной и отвести к какому-то Данзо-сама. Шизуне, которая молча стояла все время короткого разговора, подала голос. - Кто это, Цунадэ-сама? И почему он называет вас «юная Сенджу»? - Шизуне, ты слышала старую легенду про древний и очень сильный клан, который был старше и сильнее любого существующего сейчас. Имя этого клана затерялось в веках. Даже его глава давно забыл его. Или сделал вид. Именно этот глава, единственный и неповторимый, стоит сейчас перед нами. И имя ему – Кария. - Молодец, юная Сенджу. Хорошо, что ты все еще помнишь обо мне. Надеюсь о клятве, которую дал твой дед, ты тоже помнишь. - Помню. – уверенно сказала Цунадэ. – И я, или мои потомки, ее выполнят. Но помнишь ли ты про свою часть клятвы? Цунадэ подняла руку, и на ней появилась круглая печать, состоящая из пятиконечной звезды, заключенной в двойной круг. На каждом луче звезды был иероглиф неизвестного фуина. А в круге по всей длине так же тянулась вязь неизвестной печати. Парень поднял свою правую руку, и на его внешней стороне ладони красным цветом засветилась точно такая же печать. - Разумеется помню. Я обязуюсь служить тебе, как служил твоему деду. Я инструмент в твоих руках. После этих слов голубые глаза парня засветились, а на губах заиграла зловещая ухмылка. Цунаде и бровью не повела. Она чувствовала через печать, что Кария не врет. - Шизуне, мы здесь закончили. Пришло время встретиться с Хокаге. Выдвигаемся! Саннин развернулась на каблуках и двинулась к выходу из помещения. На пороге она остановилась и, повернув голову к вампиру, сказала: - Следуй за мной, Кария. - Слушаюсь, госпожа. – сказал парень, с легкой издевкой в голосе, и растворился в тени Цунадэ.