Древний хранитель Сенджу

Минато сидел в своем кабинете, потирая виски указательными и средними пальцами. Он устал. Битва с человеком в маске его сильно измотала. А здесь еще и куча донесений о пострадавших, запросы на выделение средств для восстановления разрушенных зданий, распределения в поисковые команды. Стол был до неприличия завален бумагами. Даже не смотря на посильную помощь Третьего Хокаге — Сарутоби Хирузена и главного советника — Нара Шикаку, казалось бумаг с каждым часом становилось все больше. Да и новость о гибели лучшего друга и его жены делала настроение еще хуже. Четвертый хоть и был рад, что его жена — Кушина Намикадзе, выжила после извлечения Девятихвостого и родила прекрасную белокурую девочку, но смерть Фугаку и Микото нависла мрачной тучей над ним. Хотелось радоваться и скорбеть одновременно. Малыш Саске стал новым джинчуурики. Ему была уготована очень тяжелая судьба. В кабинет постучали. Затем в двери просунулась голова секретаря. — Хокаге-сама, Третий-сама, к вам важный гость. — Кто там еще, Миюки? Если это не дайме страны Огня, то пусть подождет. Девушку выдернули из двери и через мгновение в них появилась статная девушка с шикарной фигурой, двумя небрежными хвостиками на блондинистых волосах и одетая в зеленое хаори. — Я тоже рада вас видеть, Сарутоби-сенсей! — в голосе явно слышалась легкая издевка. — Цунаде! Девочка моя, заходи скорее. Ты как раз вовремя! — Третий расплылся в добродушной улыбке, отправляя в рот только что забитую трубку. — Все курите, сенсей. А я говорила, что это вас до добра не доведет. Попомните мои слова. — Приветствую вас в Конохе, Цунаде-химе. Почему не предупредили о своем приезде? Я бы отправил эскорт вам на встречу. — поднявшись с легкой улыбкой произнес Минато. — Потому и не предупредила, Минато. Или мне теперь называть тебя «Хокаге-сама». — по доброму подколола его Сенджу. Лицо Минато перекосило от очередного спазма в голове, что не осталось незамеченным Цунадэ. — Шизуне, помоги Хокаге. Черноволосая девушка юрко выскочила из-за спины Цунадэ и подошла к Минато. — Позвольте, Хокаге-сама! — приложила ладони, покрывшиеся мягким зеленым светом, к голове Хокаге. Его лицо сразу смягчилось. Было видно, что боль постепенно угасает, но глаза все равно остались уставшими. — Так что же за срочное дело привело тебя в деревню, Цунаде. — уже более серьезным голосом спросил Хирузен. — Простите, сенсей, если вы хотите узнать причину моего возвращения, то я вынуждена уточнить, что эта информация не для лишних ушей. Могу ли я попросить, чтобы в комнате остались только вы, сенсей, Минато и Шикаку. — серьезным голосом сказала Сенджу. Минато махнул рукой, и АНБУ, сидящие в тенях, проворно выскользнули из кабинета. После Намикадзе сложил ряд печатей и хлопнул по полу в середине комнаты. От его ладони в стороны углов разбежались вязи фуин и образовали точки четырехугольного барьера. После из углов появились полупрозрачные стены, полностью отрезая комнату от внешнего мира. — Теперь нас никто не подслушает и не увидит, Цунаде-химе. Можете говорить свободно. — Спасибо, Минато. Теперь все сядьте. Рассказ не будет коротким. Я уверена, что многие из вас слышали легенду об очень сильном человеке и клане, имя которого уже давно все забыли. Даже в самых старых свитках нельзя найти упоминаний об этом человеке и клане, главой которого тот является. Я мало что знаю о нем. Мой дед знал намного больше. Но есть тот, кто знал даже больше моего деда. И этот человек сейчас здесь. Покажись, Кария! От тени Цунадэ отделилась еще одна и переползла на стеллаж с книгами в левой части кабинета. После из тени, будто это была дверь, появился человек в черных одеждах. Эта одежда не была похожа ни на что, что носят шиноби. Но от него явно чувствовалась чакра — столь могущественная, что будто грузом упала на плечи всех, кто находился в кабинете. Его голубые, как океан, безразлично оглядели всех присутствующих в комнате. Через мгновение они остановились на гордо стоящей Цунаде. Кария ухмыльнулся и склонился в театральном поклоне, будто издеваясь. — Звали, госпожа? Его голос был холоден. Хоть в нем и слышалась легкая издевка. Парень разогнулся и снова, но уже более пристально, будто оценивая, осмотрел окружающих. Его взгляд на долю секунды задержался на Минато и Хирузене. Кария почувствовал и оценил их силу. Хоть и почувствовал, что блондин еще не раскрыл свой потенциал в полной мере. — Да, Кария! — Цунаде кивнула. — Поведай им свою историю. Пусть она заполнит пробелы в легенде, что о тебе рассказывают. Парень кивнул и начал свое повествование. Он рассказывал как появился в этом мире, как сражался с многочисленными врагами. Рассказал что видел как зарождались и гибли целые цивилизации. Как у него появлялись дети, и как через каких то 50-80 лет ему приходилось их хоронить. Рассказал, как основал клан, как к нему присоединялись люди, живя под его защитой. В рассказе Карии века протекали за считанные минуты. Пока не дошли до момента восстания его детей и их истребления кланами Сенджу и Узумаки. — После Узумаки Кимико наложила на меня и кровную линию Хаширамы печать. — в подтверждение Кария поднял руку, и на ней красным цветом засветилась пятиконечная, заключенная в двойной круг, печать. — В этой печати есть шесть уровней. Я могу по собственному желанию снимать пять из них. За каждым лежит часть моей силы. Последний, шестой уровень снять может только Цунаде. Пока этого не сделать, я — бессмертен. Лишь сняв последний уровень будет можно меня убить. И то это весьма сложно. Ведь с последней печатью высвободится и вся моя сила. В этом и был наш с Хаширамой уговор. Я подчиняюсь ему и его кровным потомкам, а он взамен находит способ меня убить. Кария умолк в ожидании вопросов. Ему нечего было скрывать. — Но зачем тебе это? — удивленно спросил Минато. Ему тяжело было понять этого человека. — Я жил веками. И повидал все что может дать мне этот мир. Я устал. Жизнь циклична. В этом ее баланс. А я этот баланс нарушаю. Я хочу, чтобы мой цикл наконец завершился. — Если ты говоришь правду, то значит ты очень стар. Прожив столько лет, ты, должно быть, стал нечеловечески силен. — сделал заключение Хирузен. — Могли бы мы увидеть твои способности? — Хотите увидеть мою силу? — с явной издевкой спросил Кария. — А не боитесь? В его голосе сквозила явная веселая нотка. В нем не было оскорбления. Скорее это напоминало то, как внуки просят деда показать фокус, а тот по доброму, по семейному, подшучивает над внуками. Выдавали безразличие только глаза, холодные как лед. — Это было бы очень кстати. Деревня сильно пострадала после нападения Кьюби. — сказал Минато с легкой ноткой надежды в голосе. — Вы немного не так меня поняли. Я подчиняюсь только своей госпоже. Вы и ваша деревня мне совсем не интересны. — Тихо, Кария! — Цунаде начала осознавать, какая сила и власть начали собираться в ее руках. — Я часть этой деревни! Как теперь и ты. Имей уважение. — Слушаюсь, госпожа. — с улыбкой на губах и легкой издевкой в голосе произнес Кария. — Большая часть полигонов сейчас разрушены. Давайте спустимся на скрытный полигон АНБУ под резиденцией. Там нам никто не помешает. — сказал Минато и встал из-за своего стола. — Я могу перенести нас. — Нет. — сказал Кария загадочно. — У нас с госпожой есть еще одно небольшое дело. Пойдемте со мной, госпожа Цунаде. В голосе парня не было никакого приказа, но Цунадэ даже не подумала не подчиниться. Столько силы было в этом голосе. Выйдя из резиденции и пройдя по улице, процессия, состоявшая из Цунаде, Шизуне, Минато и Хирузена, увидела чуть живого раненого шиноби. Он был черноволосым и с ониксовыми глазами. Герб в виде черно-белого веера на плече выдавал из него члена клана Учиха. Вокруг него растеклась лужа крови. Бледное лицо говорило о том, что без хорошего медика ему не долго осталось. — Вы же медик, госпожа. Помогите ему. Кария равнодушно кивнул в сторону шиноби головой. Было видно, что парню глубоко наплевать на то, что произойдет с Учиха. Так же было видно, что у древнего свой интерес в спасении жизни этого человека. Цунаде замерла при виде крови, растекшейся по камням мостовой. Шизуне было бросилась к раненому, желая заслонить того от Цунадэ и оказать первую помощь. Но Кария поймал ее стальной хваткой за руку. — Уж прости, но твоих сил не хватит, чтобы спасти его. Ему может помочь только моя госпожа. Лицо Шизуне побелело, от страха. Она откровенно боялась этого светловолосого парня. Кария же сделал пару шагов сторону Цунаде, оказавшись перед ее лицом, белым как бумага. Его лицо исказилось в легкой издевающейся улыбке. — Моя госпожа боится крови? Нет, это нам не пойдет. Нужно это исправить. — сказал вампир и слегка коснулся лба Цунаде указательным и средним пальцем. В этот момент его глаза мягко сверкнули голубым цветом. Подсознание Цунаде. Кария стоял на чем то твердом в кромешной темноте. Этот мир не выражал ничего. Он был пуст. И этой пустотой он пугал. Эта пустота говорила о том, что у его владельца нет ни надежд, ни стремлений. Панический страх волнами расходился по этой пустоте. Он проникал в каждую пору тела вампира, но как будто напарывался на скалы его воли и разбивался мелкими брызгами. Этот панический страх не мог повлиять на парня. Его воля была сильнее. Спустя несколько минут Кария увидел слабый источник света где-то в далеке. Он знал, что это и есть источник панического ужаса его госпожи. И если она от него не избавится, то его сила и воля просто разорвет Цунаде изнутри. Печать Кимико уж очень близко связывала древнего с потомками Хаширамы. Он хотел заботиться о них. Пусть и в своей извращенной манере. Чем ближе Кария приближался к источнику света, тем больше тот начинал напоминать дверь. Большая, деревянная, окованная железом — эта дверь защищала то, что находится за ней. Самый большой страх. И самое дорогое воспоминание. Последнее воспоминание о Дане, которое ее и сломало. Кария легким движением открыл дверь и оказался на маленькой поляне — всего 5 метров в диаметре. Вокруг поляны стояли деревья. С неба падал дождь. Цунадэ стояла на коленях перед парнем. Его длинные волосы были пепельного цвета. Все его тело было изранено. Кровь потоками, в так биению сердца, стекала на траву. Руки Цунаде, окутанные зеленым свечением, блуждали вокруг открытых ран, пытаясь остановить кровотечение. Медик что-то кричала ему, но парень умирал. И после все начиналось сначала. Раз за разом она видела, как ее любимый умирает, а она не в силах его спасти. Десятки, стони и тысячи повторений одной и той же ситуации. Кария подошел с лицом, полным безразличия. В нем не было жалости. Не было сострадания. Он смотрел на это и видел слабость. Этой слабости не место в его госпоже. Очередная петля запустилась. Дан Като снова умирал. Цунаде снова что-то кричала ему. Но древний решил прервать эту петлю. Он схватил ее за руки и отнял от умирающего тела Дана. — Что ты творишь?! Он же сейчас умрет! Я должна ему помочь! — кричала Цунаде вампиру в лицо. — Он уже мертв. — холодно произнес парень. — А ты тешишься своей болью. Упиваешься ей. Это не достойно той, кто называет себя моей госпожой. — Я и не называла себя ей. Я не считаю себя ей! — Но ты носишь эту печать! — на руке девушки, сжатой ладонью Кария, сверкнула красным печать в виде пятиконечной звезды, заключенной в двойной круг. — И мне стыдно, что моя госпожа боится крови. Боится ошибок. Боится неудач, совершенных в то время, когда она была бессильна. Прими себя. Прими свое прошлое. Оно часть тебя. Прими, и отпусти. Если ты продолжишь жалеть себя, то моя сила разорвет тебя. Нужно двигаться дальше. Оставь прошлое в прошлом. Ты не та, что была тогда. Ты выросла. Стала сильнее. Твоя сила способна спасать жизни. И кровь этому не помеха. Прими свои потери и отпусти. Пришло время идти дальше. Эти слова прозвучали как тригер. Мир вокруг пропал. Осталась только темнота, в которой висели Кария и Цунадэ. — Ты поняла меня, госпожа? — Да. Пришло время принять мои ошибки и слабость. Пришло время двигаться дальше. Реальный мир Цунаде уверенной походкой направилась к умирающему шиноби. На что Кария лишь по отечески улыбнулся. — Вот теперь я со спокойной совестью могу называть тебя «Моя Госпожа».