Новая школа несёт новые истории

Я смотрел в его золотые глаза, проговаривая его имя в своих мыслях, дабы запомнить. Мы так и стояли, смотря друг на друга, пока светофор догорал зелёным светом. Я опустил взгляд на пол, отчего и он его увел на уже красный светофор. Чуть приподняв голову, я посмотрел сначала на светофор, а потом на него. — Прости, что задержал тебя, – виновато смотря на светофор, тихо произнес я. — Да ничего. ... Я думал, что со Скарамуччей у нас был неловкий разговор, но этот явно хуже, это даже разговором нормальным назвать нельзя. Вот сейчас Скарамучча был бы как никогда кстати. — Ты в этой стороне живёшь? – первым, кто нарушил эту тишину, был Сяо, поглядывая иногда на меня. Светофор до жути долго горел красным. — А, ну, можно сказать и так, – чуть замявшись, ответил я. — Ясно. Я уже начинал жалеть о том, что решил пойти такой дорогой. Сворачивать уже было поздно, ведь я не хотел показаться странным. Долгожданный зелёный все же загорелся, и мы не спеша пошли. Сяо смотрел на дорогу, никуда не уводя взгляд, я последовал его примеру, но изредка поглядывая на него. Его окрашенные пряди были очень завораживающими и имели интересную форму, а на вид они казались такими жёсткими, хотелось бы к ним прикоснуться. В тот момент, когда я упорно пялился на волосы брюнета, он остановился, повернув голову. — Что-то не так? – хриплым голосом спросил он. Я резко отвернулся, пытаясь сделать невозмутимый вид, нервно хватая лямку сумки. — Нет, все в порядке, – немного дрожащим голосом тихо произнес я, успокаивая себя в мыслях. — Хорошо. Ты живёшь дальше? – он обернулся ко мне в пол-оборота, ожидая ответа, пристально смотря своими кошачьими зрачками. Я даже сначала не заметил, что мы остановились возле какого-то подъезда, осмотревшись, пока Сяо порылся у себя в кармане, доставая оттуда ключи. — Мы оказывается близко живём, – это были мысли вслух. – Правда, я живу чуть дальше, – неловко почесав затылок, уводя взгляд в сторону, я наконец ответил на вопрос, пока брюнет продолжал стоять и смотреть на меня, слегка прокручивая ключи на пальце. После неловкой минуты тишины, будто бы мы ожидали друг от друга чего-то, все же не выдержав, я повернулся к нему, скрещивая руки за спиной, слегка улыбаясь. – Приятно было познакомиться, до завтра! — Ага, – брюнет развернулся к подъезду, прикладывая чип к домофону и заходя в подъезд. Не теряя времени, я достал из кармана наушники, которые запутались. Пока распутывал наушники, я простоял около подъезда минуты две. Наконец, справившись с этим, я воткнул их в телефон, включая какую-то аудиокнигу, поднял голову и зашагал домой.

***

Наконец, придя и переодевшись в домашнюю одежду, я забросил вещи в шкаф. Я пошел на кухню, открыл дверцу холодильника, окидывая её грустным взглядом. Из еды были только яйца. Хватая их, я принялся жарить яичницу, летая в мыслях и напевая что-то себе под нос. "Нужно все-таки сходить на выходных за продуктами." Поставив на стол деревянную подставку и кладя на нее сковородку с яичницей, я начал трапезу. Даже не удосужившись взять себе вилку, я ел, используя вместо нее лопатку, которой только что жарил себе яичницу. Я открыл телефон, начав читать сообщения группы класса. Скинули расписание на завтра: английский, физкультура, химия, алгебра и ЧиО. В принципе нормально, но последний урок поставил меня в ступор. Что это за предмет вообще такой? В моей прошлой школе такого не было. Хотя, немного задумавшись, я вспомнил, что там плохо вели даже основные уроки. А что бы было, если бы ещё добавили «ненужные» предметы? Я окунулся в свои воспоминания о моментах из прошлой школы.

***

Все дни из той школы были насколько это вообще возможно ужасными. Один день был хуже другого, а дни, когда меня полностью все игнорировали, включая учителей, были единственными хорошими воспоминаниями. Пока все меня ненавидели и всячески издевались, у Люмин все было хорошо. Как же я был рад за нее, ведь после самого тяжелого дня приятнее всего было увидеть ее улыбку. Она не знала о том, что происходило, ведь я всячески от нее это скрывал и старался не высовываться. Она, конечно, беспокоилась все ли со мной хорошо, но я лишь активно кивал головой, стараясь выдавить из себя улыбку, и максимально нежным и успокаивающим голосом, который я использовал только при разговоре с ней, говорил, что все хорошо и что сегодня я приготовлю для нее что-нибудь вкусное дома. Тогда она, смеясь, обнимала меня, говоря, что я самый лучший брат на свете. Я не позволю ей пострадать. Люмин же тем временем быстро познакомилась со всеми и нашла общие темы для разговора, хотя она все равно не особо общалась с нашими одноклассниками из-за того, что всегда выбирала больше общаться с параллельными классами или старшеклассниками.  Всякий раз, когда меня избивали и забирали деньги, я это скрывал. Надевал больше слоев одежды, говоря, что снова заболел, но идти в школу я все равно могу. Люмин очень беспокоилась за меня и, когда она замечала синяки на моих руках или ногах, начинала беспокоиться ещё больше, расспрашивая меня, что вообще случилось. Я только отнекивался, говоря, что снова неудачно упал, ведь я такой неуклюжий. Когда она спрашивала, почему я не рассказал, я только отшутился, что ей нужно больше думать об учебе, и что я вообще-то беспокоюсь о ее сердце, ведь, если она узнает, что я просто поцарапался об листок бумаги, то у нее может и инфаркт случится. Она недовольно смотрела мне прямо в глаза, а через пару минут тяжко вздыхала, закатывая глаза, не сильно стукала меня по голове ладонью и уходила за аптечкой. Пока она обрабатывала мои раны, все время говорила, чтобы я больше не молчал и сразу говорил ей. Она доверяла и верила мне, поэтому, какую чепуху я бы ей не наплел про раны, она все равно всегда верила. Но однажды, одним зимним днём всё было относительно спокойно, в принципе, как обычно. Я упорно игнорировал оскорбления в мою сторону, избегая всех и вся. После всех уроков, стоя возле раздевалки ко мне подбежала Люмин, которая светилась от счастья и радостно протараторила, что у нее сегодня очень важный день, поэтому она может вернуться домой поздно, и чтобы я не переживал за нее, ведь все подробности она расскажет мне потом, я кивнув и мягко улыбнувшись, обнял ее, и она побежала на улицу.  Зайдя в раздевалку и надев куртку, я стал прокручивать в голове, что приготовить на ужин и как скрыть синяк на руке. С этими мыслями я вышел из школы, сворачивая в сторону, это была самая быстрая дорога к моему дому, там практически никогда не проходили люди и достаточно было пройти пару метров, чтобы свернуть и вот тебя уже и не видно. Это был отличный вариант, чтобы лишний раз не попадаться на глаза. Все было спокойно, снег хрустел под моими ногами, погружая меня в свои мысли, отчего я не заметил, как сзади кто-то подошёл, резко схватив меня за шиворот, потянул назад. Я, не удержав равновесие, свалился. Окружившая меня толпа ребят стали хохотать надо мной. Один из них подошёл ко мне и, схватив меня за лицо, стал смеяться, говоря, чтобы я радовался, что они не сделают ничего действительно «плохого». Пару ребят взяли меня за волосы, больно оттягивая. Парень, который все ещё держал меня за лицо, другой рукой стал снимать мою куртку и после выкинул ее в ближайшую мусорку. Все от этого ещё больше засмеялись, некоторые даже стали снимать все на видео. Из компании вышла девушка с бутылкой воды, выливая содержимое на меня. Было холодно, я даже пальцем пошевелить не мог, просто пусто смотрел куда-то вдаль. Парень, посмотрев в мои отчаянные глаза, все же отпустил мое лицо, встал и сразу после этого пнул меня со всей силы по лицу. Из моего носа хлынула алая струйка крови. Адская боль ударила в голову. Я сжался, но все равно не мог ничего сделать, мое тело меня не слушалось, я даже сказать толком ничего не мог. Один из парней пнул меня в ноги, и все остальные присоединись к нему, начали пинать меня в живот, спину, куда только получалось. Закрыв голову руками и скукожившись, я принимал на себя удары, которые с каждым разом были больнее предыдущих. Я зажмурил глаза. "Пусть это поскорее закончится…" После всего этого они успели и вывернуть мой рюкзак, выбросив добрую часть вещей в мусорку, а когда они уже собирались уходить, я нашёл в себе силы и хриплым голосом спросил: — Зачем?  Они удивленно посмотрели на меня. Как после всего этого я не только могу говорить, но ещё и не потерял сознание? Честно, я был удивлен не меньше. Парень, который схватил меня за лицо вначале, зловеще улыбнулся. — Чтобы ты поскорее сдох. Все вновь расхохотались, удаляясь. Мои веки начали тяжелеть, а сознание затуманилось. ... Вороны недовольно каркали рядом со мной. Найдя в себе силы, я приподнялся, открывая глаза. На улице темень, только слабые фонари вдали освещали дорогу. Приподнявшись на ватных ногах, я поковылял в сторону дома. Одежда была грязной, тело в крови, синяках и ушибах. Ноги еле слушались. Все очень болело, и было так холодно. Дошел до дома я будто в тумане. Поднимаясь на нужный этаж, я постучал в квартиру и принялся ждать, за дверью послышался топот, а после скрип открывающейся двери. Только при виде меня Люмин ужаснулась. Как только я зашёл в квартиру, закрыв за собой дверь, Люмин схватила меня за плечи, заставляя смотреть ей в глаза, она посадила меня на пуфик возле двери. Ее голос дрожал, она обеспокоено спросила: "Что случилось?". Я не мог ей больше врать, поэтому, немного подумав, сдерживая паузу, я принялся все рассказывать: о людях, которые это сделали, о том, как давно это продолжается, и о том, что я не рассказывал ей потому, что не хотел, чтобы она пострадала. Ее лицо с каждым последующим предложением становилось мрачнее и опустошеннее. После моего короткого рассказа она молча встала, надела свою короткую черную куртку с ботинками, посмотрела на меня и сказала, чтобы я ее не ждал. — Я вернусь утром, – холодно кинула Люмин, выходя из квартиры. В ее глазах читалось раздражение и ненависть, я никогда не видел ее такой злой. Я уже было хотел постараться пойти за ней, но сил хватило лишь для того, чтобы дойти до двери и запереть её, возвращаясь на пуфик. В квартире было так пусто и по ощущениям холодно, без Люмин тут не было такого уюта. Повернув голову на дальнюю стену, где висели настенные часы, я старался запомнить время на них. 22:31. Всю ночь я сидел возле двери как верный пёс и ждал Люмин. Мой телефон сломали, поэтому я даже ей позвонить не мог. Я не мог сомкнуть глаз всю ночь, беспокоясь, куда она ушла и все ли с ней в порядке. Но под утро, когда я был весь уже морально уставший, послышался звук открывающейся двери, и на пороге появилась Люмин. Я хотел было встать и обнять ее, дабы расспросить, но она положила руку мне на плечо и посадила обратно. — Тебе нужно обработать раны, – холодно произнесла она, снимая куртку с ботинками. После она взяла мою руку, закидывая на плечо, и понесла меня в ванну. Закрыв крышку унитаза ногой, посадив меня туда, она отпустила меня, подошла к тумбочке, достав оттуда аптечку, снова вернулась ко мне и поставила ее на пол, открывая и ища нужные вещи, раскладывая все на полу. Висело удушающее молчание. На Люмин не было лица, а я не знал, что сказать, чтобы она лишний раз не злилась. Она взяла мою ладонь, поднося ее к крану ванны, немного промыв, а после добавила мыла. Было немного больно, но я решил не утруждать ее хотя бы в этот раз. После она принялась обрабатывать руку. Когда сестра обработала большую часть ран, сказала, чтоб потом я остальное обработал сам, и аккуратно приподняла мое лицо, опустошено смотря. Из травм на лице был только сломанный нос и синяки. Взяв салфетку, Люмин нежно провела ею по моему лицу. И тут я заметил, что в ее глазах стояли слезы, которые она пыталась сдержать, я убрал ее руку со своего лица, держа с ней зрительный контакт, и хриплыми голосом позвал. — Люмин..? Она не выдержала, свалившись мне на колени, и начала всхлипывать и плакать. Нежно кладя ладонь на ее волосы, поглаживая, я пытался её успокоить. — Почему? – хриплым и безнадежным голосом спросила Люмин, – Почему ты не рассказывал?! – вскочив, он смотрела на меня грозными глазами, из которых все ещё шли слезы, и перешла на крик. – Почему ты все терпел?! Почему ты постоянно мне врал?! Зачем?! Ответь же мне! – продолжая кричать, спрашивала Люмин, вытирая ладонью слёзы, чтобы было бесполезно ведь после одной дорожки слез сразу же появлялась другая. Она закрыла глаза руками, рыдая. Мне было больно видеть ее такой, приложив усилия, я встал, нежно обняв ее. — Прости… – все, что я мог ей сказать в этот момент. Она убрала руки со своего лица и обняла меня, уткнувшись лицом в мое плечо, рыдая теперь туда. — Ты идиот, – тихо сказала Люмин. Но в этом, наконец-то, я обрел покой и улыбнулся. — Знаю. После этого Люмин, умылась и потащила меня на кухню, где заварила нам чай. Мы долго разговаривали обо всем этом. Наконец, мы пообещали друг другу всегда все рассказывать. После перекуса Люмин быстро помыла посуду и вызвала такси, сказав, что нужно ехать в больницу и провериться. В больнице сказали, что мне очень повезло, ведь после нахождения стольких часов на холоде я отделался только лёгкой болезнью. А в травмпункте мне поставили гипс на левую руку и на нос. После всего этого мы уставшие на такси поехали домой. Находясь уже в квартире, завались спать на диване в обнимку. Спустя две недели я вернулся в школу, хотя Люмин настаивала на том, чтобы я сидел дома. Но после того, как я ей сказала около миллиона раз, что все в порядке, она согласилась, но с условием, что если кто-то на меня даже не так посмотрит, то я сразу должен сказать ей. Как только я зашёл в класс, все задиры приблизились ко мне и стали извиняться и молить у меня прощение. Все они были побиты, и у всех было что-то сломано. Сначала я не понимал, что случилось и как такое вообще произошло. Но потом, когда я ненароком услышал разговор своих одноклассниц, то все прояснилось. Как оказалось, в тот день Люмин, позвала всех своих друзей из старших классов и парочку из параллели, и лично пошла с ними искать всех людей, которые надо мной издевались. А группа ребят, что тогда меня избила, пострадала больше всех. Как сказали одноклассницы, то лица большинства были в крови. Было даже сложно различить, где их носы с глазами. Люмин в тот день пригрозила им всем, что может их и убить, если такое хоть раз еще повторится. Но потом Люмин уехала в колледж, она и меня звала, но я отнекивался, ведь хотел поступить в другое место. Перед отъездом она сказала, чтобы потом я все ей рассказывал, что она будет приезжать по праздникам, присылать мне подарки и будет сильно скучать. Ну а в школе издевательства снова начались, хоть и ограничились пассивной агрессией. Из-за отсутствия Люмин дома я каждый день сидел допоздна за уроками и старательно учился, чтобы поступить в другое место. И в конце 10 класса отправил заявку на поступления в очень элитную школу. Я прошел на второй этап и сдавал экзамены в школе. А потом и вовсе поступил на бюджет. Услышав это, Люмин ликовала вместе со мной, тогда я предложил ей идею переехать поближе к новой школе, она поддержала её, сказав, сообщить об этом родителям. Они работали в очень элитной авиакомпании, поэтому их никогда не было рядом. В детстве они летали вместе с нами, но потом, задержавшись в одном городе, по нашей просьбе они сняли нам жилье, а после и вовсе купили нам квартиру. Мы очень сильно обрадовались. Они тоже были рады видеть наши лица, улыбнувшись, сказали, чтобы мы присматривали друг за другом и квартирой, и что они будут присылать деньги каждый месяц и когда мы попросим. Я позвонил им рассказал, что поступил в новую школу на бюджет и хочу переехать поближе к ней. Они очень обрадовались, сказав, что скинут деньги на днях и всегда поддержать меня и мой выбор. И вот уже спустя месяц я нашел хорошую квартиру, продал ту, в которой жил с Люмин, и наконец-то переехал. Я был счастлив, как никогда. “Наконец этот ад закончился.”

***

В моих глазах стояла пелена слез от воспоминаний всех моментов школы и переезда, но вытянул меня из них, мелодия звонка. Встряхнув головой, смахивая ладонью ещё не образовавшиеся слезы, я посмотрел на имя абонента, который мне звонил, и радостно взял трубку. — Привет, Люми! — Как быстро ты взял, – из трубки послышался смешок, и я невольно улыбнулся. – Вот решила тебе позвонить, как ты там? Как в новой школе? — Все хорошо, одноклассники очень добрые и веселые, – радостно произнес я. – А ты сама как? Как учеба? — О, хорошо, – Люмин облегчено вздохнула. – Я беспокоилась, что у тебя могут проблемы с новыми одноклассниками. А у меня вот все тоже хорошо, недавно сказали, что ближе к новому году выйдем на каникулы, поэтому жди меня в гостях, – радостно воскликнула Люмин, уже, судя по всему, представляя каникулы. — Раньше времени не радуйся, до нового года ещё уйма времени, – сдерживая паузу, я тихо ответил. – Ты, кстати, ещё помнишь тот зимний день? — Такое невозможно забыть, – в ее голосе читалось раздражение и злость, но сказала она это максимально спокойной и сухо. – Почему ты вдруг вспомнил? Значит все-таки что-то случилось? Мы ведь говорили больше не поднимать эту тему и никому не рассказывать.  — Да-да, помню, но я не про ту ситуацию, а про то, что после уроков ты убежала, сказав, что у тебя важный день и потом ты все расскажешь, но время идёт, а ты так ничего и не рассказала. — А, так ты об этом, – ее голос оживился и она хихикнула в трубку. – Ох, я ведь на свидание пошла в тот день, – радостно промурлыкала Люмин. Я пожалел в тот момент, что решил выпить немного чая. Давясь и кряхтя, я чуть ли не закричал в трубку. — Чего?! И я узнаю об этом только сейчас?! – недовольно произнес я, пока Люмин на фоне хихикала.  — Ох, ну прости, но у нас все равно с ним ничего не вышло, я правда рассказала бы тебе, но просто забыла. Хах, вот так вот. — Забыла? Да как о таком вообще можно забыть? – я был в струпоре. А потом она ещё говорит, что это я ей ничего не рассказываю! — Ой, прости, мне пора уже идти. Пока-а! – не успел я и слова вставить, как она сбросила трубку. "Она меня скоро до белого каления доведет."  Решив убрать стресс и грязную посуду, я наконец начал ее мыть, размышляя о прошлом парне Люмин. "Как только она приедет обязательно расспрошу насчёт этого!"  Я потратил полчаса или даже больше, чтобы помыть всю скопленную посуду за несколько недель. Но, закончив с этим, я облегченно и радостно глядел на этот порядок ещё несколько минут, не решаясь повернуть голову в коридор, где лежали разбросанные вещи. Я уселся за стол, включая телефон. Сообщений в группе класса стало еще больше, но большую часть сообщений писала группа людей, которые ликовали, угарая над последним уроком. "УРАА!!! МЫ ДОЖИЛИ!!!! ДА ПРИДЕТ ЖЕ ХАЛЯВА!!!!!!"  "Хмм какой же у нас последний урок? ЧиО? Вы имеете ввиду окно?" "Кто в столовку на окне? Ой то есть самого лучшего и важного предмета десятилетия" "Вы не ценители искусства, вам лишь бы пожрать, настоящие легенды же наконец-то могут поспорить и распиздеться во всю" "Ребят плиз не ливайте с последнего урока, я не хочу час гулять где-то в парке наслаждаясь прекрасными видами" "Откройте форточку, тут слишком душно стало." До сих пор не понимая, что вообще происходит, я посмеивался с них. Заметив, что мне написала Эмбер, я зашёл к ней в чат. "Привет!!^^ Извини за них, считай, что у них это любимый предмет. В любом случае, завтра урок ЧиО, что обозначает - Человек и Общество. Это предмет ведёт учитель, у которого, так скажем,спорные взгляды и обычно все перерастает в споры, но все нормально, у нас это не впервой. Учебники я, кстати, тебе отдам на завтра, а остальные отдам в понедельник. Пока!"  Это сообщение лишь показывало ответственность Эмбер и ее заботу. Отправив ей письмо с благодарностью, я выключил телефон и пошел в свою комнату делать уроки и мучиться с алгеброй.