Ты проиграл

      Ежедневная тренировка в Ли Юэ для выпускников академии традиционно проходила недалеко от города, у подножия горы Тяньхэн. Здесь было довольно много пространства, поблизости не обитали монстры, а жилые дома находились далеко, и постоянные звуки сражений никак не могли побеспокоить горожан.       Солнце сегодня светило особенно ярко, и припекало сильнее обычного, что заставляло Чун Юня постоянно пытаться спрятаться то под деревом, то под крышей каменных развалин, без конца смахивать капельки пота со лба и молиться о скорейшем окончании этого мучения. Жáра добавляли и непонятные взгляды Син Цю, который явно что-то замышлял. Они вместе уже пару лет, но каждый раз при взгляде в эти хитрые золотые глаза, щеки краснели похлеще, чем от заоблачного перчика.       Обычно, во время тренировки всех разделяли на пары в совершенно случайном порядке, чтобы проверить возможности учеников в самых разных условиях. На удивление, эти двое еще ни разу не сражались друг против друга. Син Цю был крайне опечален этим фактом, ведь никто не знал об их отношениях, никто не знал о том, чем они занимаются, когда находятся вдвоем, и от этого ему становилось куда более интереснее подразнить своего возлюбленного при всех, это было слишком заманчиво. А вот экзорцист был очень рад, ведь смущаться перед толпой людей от наверняка специальных двусмысленных касаний мечника было бы слишком для него.       Была и еще одна причина, они имели давний договор: если их все же поставят сражаться в пару, то проигравший будет обязан сделать что-то для победителя. И Чун Юню иногда совсем не хотелось проверять то, что придумает для него Син Цю в качестве платы за выигрыш. Но это только иногда.       Судьба сегодня явно не благоволила экзорцисту, ведь именно их имена сейчас назвал преподаватель по боевым искусствам. Глаза Син Цю сверкнули и Чун Юню показалось, что мечник совершенно не удивлен этим фактом, он будто все это время был в предвкушении и поэтому бросал такие взгляды. Безусловно, Син Цю очень давно ждал этого момента, продумав наперед все то, что он сделает со своим возлюбленным в мельчайших деталях. О, он совершенно не сомневался в своей победе, будучи одним из лучших учеников академии. Пусть Син Цю и знал, что Чун Юнь и так сделает все, о чем он его попросит и без этой договоренности, но получить желаемое путем честного поединка было куда более интригующе.       Они вышли в центр тренировочной площадки, достав свои мечи и встав в стойку, ожидая сигнала, чтобы начать бой. Син Цю был очень ловким и быстрым, поэтому уворачиваться от тяжелого двуручного меча ему было гораздо легче, нежели экзорцисту. Однако, в физической силе Чун Юнь превосходил его, поэтому с легкостью отражал чужие атаки.       — Ты ведь подстроил это, — процедил сквозь зубы Чун Юнь, выставляя перед собой свой меч, блокируя атаку, — Я прекрасно тебя знаю.       — Может быть, — усмехнулся Син Цю, сильнее сжимая рукоять клинка, — А может это лишь воля судьбы.       Когда пришло время для активации глаза бога, Син Цю изящно закружился в водном потоке, и едва не коснулся чужого лица своим, от чего Чун Юнь на долю секунды замер, и этого было достаточно, чтобы чужая рука схватила его за плечо сзади, пытаясь опрокинуть на землю, он смог вывернуться в самый последний момент, все еще оставаясь на ногах. Син Цю дотрагивался до него слишком откровенно, задерживая пальцы на его руках дольше, чем нужно, ухмылялся, видя смущение и чувствуя, как энергия ян начинает просыпаться в двуручнике. Хватал за шею, притягивая его лицо к своему, оставляя между ними жалкие миллиметры. Со стороны это было больше похоже на танец, нежели на боевое состязание. Признаться честно, экзорцист уже совсем не хотел драться, хоть и обещал не дать сопернику и шанса на преимущество. Но он был слишком слаб перед этим синеволосым безумием, он очень легко поддавался на его уловки и провокации, и совершенно не жалел об этом. Кажется, теперь и сам Чун Юнь желал, чтобы Син Цю победил. Поэтому он даже не заметил, как тот сзади обвил его тело рукой, приставляя клинок к горлу.       — Ты проиграл, — прошептал ему на ухо Син Цю, обжигая своим горячим дыханием, так медленно и тягуче, чтобы слышал только он один, сжимая сильнее руку на его торсе, и экзорцисту уже было наплевать на людей вокруг, ведь он чувствовал как внизу его живота что-то резко скручивается, вызывая волну мурашек, а в нижнем белье становится слишком тесно.              Они сбежали с тренировки, даже не оглядываясь на людей, в недоумении смотрящих им вслед, крепко держась за руки и заливаясь смехом по пути. Ввалившись в дом Чун Юня, сгорая от нетерпения, экзорцист потянулся за поцелуем, едва успев захлопнуть входную дверь, однако чужая рука схватила его лицо в сантиметре от желанных губ.       — Ты проиграл, — он сдавил его щеки сильнее, — Значит сегодня ты будешь делать то, что я скажу, то, что я разрешу. А я не разрешал тебе целовать меня.       И тут Чун Юнь понял, что сейчас начнется что-то поистине новое для них обоих. Син Цю имел темную сторону, и сейчас она судя по всему невероятно желала вырваться. Экзорцист даже и не думал противиться этому, он лишь кивнул в ответ, покорно принимая правила.       — Ох, Чун Юнь, ты так сильно возбудился, — наследник опустил взгляд на выпуклость на его светлых штанах, — Скажи, ты хочешь меня?       — Да, — он сглотнул и чуть приоткрыл рот, — Хочу.       — Тогда покажи мне, как сильно ты хочешь, — Син Цю сощурил глаза и кивнул головой, заставляя опуститься.       Чун Юнь не хотел признавать, но он обожал этот приказной тон, который так сильно возбуждал его до дрожи в коленках, заставляя подчиняться любому желанию и указанию своего молодого господина, только бы тому было хорошо. Словно подкошенный, он упал перед ним на колени, прижался лицом к молочным бедрам, и начал целовать нежную кожу, хватаясь руками за ягодицы. Син Цю же издал довольный смешок и запустил пальцы в его мягкие волосы. Юноша кусал внутреннюю сторону его бедер и оставлял небольшие красные засосы, желая вновь и вновь слушать тяжелые вздохи мечника.       Когда он пальцами стянул шорты вместе с бельем, проехавшись по давно вставшему члену, Син Цю тихо зашипел и сильнее сжал светлые волосы в своей руке. Чун Юнь поспешил исправить ситуацию и сразу же накрыл ртом розовую головку, облизывая ее по кругу, размазывая смазку, а затем насаживаясь ртом еще глубже, придерживая белую рубашку, и Син Цю едва ли не потерял равновесие, и застонал так громко и пóшло, что член экзорциста дернулся в штанах от еще одного резко накатившего прилива возбуждения. Он был готов кончить прямо сейчас, от одних лишь звуков, срывавшихся с губ Син Цю.       — Посмотри на меня, — мечник пытался говорить как можно строже, но сбитое тяжелое дыхание лишь делало его речь все более обрывистой, — Я хочу видеть тебя.       Чун Юнь поднял взгляд, не переставая работать языком, и встретился с двумя затуманенными, будто пьяными, янтарями, глядящими словно сквозь него. Смотреть на Син Цю, находясь в этот момент на коленях перед ним и с его членом у себя во рту, сильно смущало, от чего экзорцист чувствовал как волны жара одна за другой прошибают тело, но мечник стонал так развязно и сладко, что стеснение быстро перерастало в желание продлить это удовольствие. Он продолжал втягивать щеки, заглатывая как можно глубже, и сам начал тихо постанывать на выдохе, в ответ на это ноги Син Цю начали подрагивать, он вот-вот кончил бы, если бы резко не дернул Чун Юня за волосы, заставляя отстраниться и прекратить.              — Еще рано, Юнь-Юнь, мы только начали, — он обхватил рукой его подбородок, потянув вверх, чтобы тот наконец поднялся.       Чун Юнь был одновременно и рад тому, что они еще не спешат заканчивать, но в то же время он очень хотел внимания к своему возбуждению, сильно натянувшему его штаны, а игры Син Цю судя по всему не подразумевали под собой этого.       — Кажется, ты тоже хочешь внимания, — мечник будто бы прочел его мысли, начав медленно поглаживать бугорок на штанах, — Скажи мне, хочешь? — золотые глаза с азартом сверкнули.       — Хочу, — он сказал это почти шепотом, не имея в голове ни одной мысли кроме тех, в которых он жестко бросал Син Цю на кровать и вдалбливал в нее его тело, выбивая самые громкие звуки.       Мечник стянул с него тренировочные брюки, оставляя парня в одной лишь черной безрукавке и перчатках, обхватил рукой твердый член и провел большим пальцем по головке, размазывая прозрачную жидкость. Чун Юнь прикрыл глаза в удовольствии от долгожданных ласк. Сил сдерживаться оставалось совсем немного, тело уже изнемогало от желания, ноги стали ватными, дыхание участилось и хотелось трогать, чувствовать, целовать, но ему нельзя.       — Мм... Ты такой сладкий, — Син Цю широко облизнул свой палец, слизывая с него смазку, и Чун Юнь был готов поклясться, что еще одна подобная выходка и он точно выйдет из себя, сорвется и заставит наследника отдуваться за все свои издевательства.       Но Син Цю сегодня и вправду словно читал его мысли, заставляя распаляться сильнее и сильнее с каждой минутой, он снова провел пальцами по его головке, после чего надавил большим на подбородок Чун Юня, заставляя приоткрыть рот, и толкнулся двумя пальцами внутрь, проводя по языку, и экзорцисту не оставалось ничего кроме как снова подчиниться, и слизать свою же смазку с чужих пальцев. Он даже и не думал, что подобные вещи могут быть настолько сексуальными для него, не думал, что сможет продержаться так долго.       — Ты жаждешь прикосновений, в таком случае я не смею препятствовать этому, — Син Цю развернул его к большому резному зеркалу и они оба посмотрели на свое отражение. Оба раскрасневшиеся, с потупленным взглядом, — Ты можешь потрогать себя.       Мастурбировать себе перед зеркалом в присутствии другого человека - придумать такое мог только Син Цю. Но именно эта черта его характера - темная, дикая, скрытая ото всех, кроме Чун Юня, заставляла любить мечника еще сильнее. Пока он кажется остальным галантным юношей, ответственным и надежным, лишь экзорцист видит каким он на самом деле может быть, и тот факт, что таким он становится только рядом с ним, сводит с ума.       — Сядь, — Син Цю тянет его за руку внизу, призывая сесть прямо перед зеркалом, — Ну же, прикоснись к себе.       Он наконец берет свой член в руку, проводя ею по всей длине, но не решается смотреть на себя в зеркало, отводя взгляд то в пол, то на Син Цю, на его блестящие губы, на его белую кожу, на его подтянутое тело, которое так хотелось прижимать к себе и целовать, сжимать, гладить.       — Смотри на себя, — мечник садится сзади, снимает с себя последнюю одежду и протягивает руки со спины, поворачивая его голову прямо, — И я хочу слышать, как тебе хорошо.       Чун Юнь смотрит на себя, и видит в отражении растрепанного, покрасневшего, разгоряченного юношу, а потом снова замечает искрящиеся золотые глаза и двигает рукой быстрее, стонет громко, уже совсем не обращая внимания на былое смущение, растворяется в ощущениях и откидывается назад, упираясь спиной в тело Син Цю, который в свою очередь уже и сам возбужден до предела. Он так сильно любит доводить его до такого состояния, когда голова Чун Юня полностью отключается, когда он не думает о рамках и последствиях, когда он целиком погружается в процесс. Сейчас двуручник совершенно не хочет доводить себя до оргазма собственноручно, он хочет его прикосновений. Рука ослабевает и экзорцист с мольбой в глазах смотрит на мечника в отражении зеркала. Син Цю сразу все понимает, и игриво улыбается.       — Мой дорогой Юнь-Юнь не справляется сам? — рука задирает безрукавку и проходится по крепким мышцам торса и груди, сжимает соски, оглаживая каждый сантиметр горячего тела, — Скажи мне, чего же ты хочешь.       — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — он сбивчиво дышал, от чего в горле пересохло, — Хочу тебя.              Син Цю наслаждался этими словами, своей победой, тем, что Чун Юнь так сильно открыт только перед ним одним.       — Конечно, я сделаю это для тебя, — рука легла на чужое возбуждение и Чун Юнь положил голову на плечо мечнику, желая быть как можно ближе.       Син Цю двигал рукой медленно, чтобы Чун Юнь не кончил раньше, чем ему было нужно. Он смотрел на его вздымающуюся грудь, слушал его стоны, ощущал как напрягается под пальцами его член, как он выгибается от его прикосновений, и жаждал растянуть эти чувства как можно дольше.       Экзорцист облизывает губы и снова смотрит на юношу, будто бы намекая на поцелуй, которого ему так не хватает именно сейчас. Син Цю и сам сильно хочет, поэтому наклоняет голову и целует жарко, влажно, переплетая свой язык с чужим, чувствуя, что вот-вот и Чун Юнь дойдет до пика. Он останавливает движения руки и смотрит в зеркало.       — Я не разрешал тебе кончать, — Син Цю и вправду был очень жесток сегодня.       Каждый раз, когда Чун Юнь начинал содрогаться в его руках, он переставал трогать его, заставляя снова и снова безмолвно молить о продолжении ласк. Эта сладкая пытка была для экзорциста чем-то запредельным, чувства настолько поглотили его, что он не мог противостоять этому.       — Вставай, мы еще не закончили, — Син Цю поднимается с пола первым, после чего прижимается к Чун Юню всем телом, касаясь губами уха, — Теперь ты можешь делать все, что тебе хочется.       Это было воспринято как вызов, как снятие оков, и теперь он мог позволить себе все, чего так страстно желал все это время.       — Ты, — он кидает Син Цю на кровать и нависает сверху, — Настоящий дьявол.       Син Цю заливисто смеется, слыша такое громкое прозвище, но он совсем не против.       — На ранг ниже дьявола я и не претендовал, — тонкие пальцы обхватывают лицо и Син Цю утягивает Чун Юня в долгий горячий поцелуй.       Чун Юнь обвивает его тело руками, прижимая сильнее к себе, целует шею, плечи, лицо, наслаждаясь тихими стонами молодого господина, затем отстраняется и надавливает на бедра, чтобы тот развел ноги.       — Так вот чего ты хочешь? — Син Цю раздвигает ноги и игриво смотрит на экзорциста, — Надеюсь ты не собираешься мстить мне и заниматься сексом без масла?       — Я бы никогда не сделал тебе больно, — слегка обижается Чун Юнь, как он мог заподозрить его в чем-то подобном? — Только если ты сам попросишь, — тут же улыбается и тянется за маслом, понимая, что над ним снова издеваются.              Пальцы раздвигают узкие стенки Син Цю, проникая внутрь на удивление легко, и Чун Юнь смотрит в золотые глаза, которые уже выдали себя с потрохами.       — Ты готовился, да? — юноша опускается ближе к лицу, не вынимая пальцев, — Ты подстроил то, чтобы нас поставили в пару? Ты все знал заранее.       — Я очень хотел... Ах! — резкий толчок и пальцы задевают простату, — Хотел этого давно, разве это пло... Ааах! — еще один толчок.       Чун Юнь зажимает его руки над головой, и резко входит, срывая с губ еще один громкий развязный стон, Син Цю очень хочет дотянуться рукой до своего члена и сделать что-то со своим возбуждением, но маленькая месть экзорциста мешает.       — Дотронешься до себя, когда я разрешу, — заявляет юноша, сильнее сдавливая тонкие запястья.       — Какой ты жестокий, Юнь-Юнь, — смеется в ответ тот, — Тебе ведь понравилось, я помню твои довольные стоны.       — А теперь я хочу слышать твои, — Чун Юнь ускоряет темп, в самом деле вдалбливая хрупкое тело в свою кровать, прямо как в своих фантазиях несколько минут назад.       И он слышит их, один за другим, совсем несдержанные, и наконец разрешает Син Цю дотронуться до себя. Освобождая руки, он сразу же проводит рукой вдоль своего члена, чувствуя как близок к оргазму.       — Нет, нет, не вынимай, — он впивается ногтями в спину Чун Юня, притягивая ближе к себе, так, что их тела полностью соприкоснулись, становясь практическим одним целым, — Останься во мне.       Еще несколько сильных толчков и Чун Юнь изливается внутрь с чужим именем на губах и искрами перед глазами, чувствуя как его живот пачкается горячей жидкостью Син Цю.       Он падает рядом полностью обессиленный, шепча что-то несвязное.       — Теперь ты должен отнести меня в ванную, — мечник улыбается и прикрывает глаза, — Сегодня ты должен слушаться меня, не забывай.       — В следующий раз я не проиграю тебе, — вздыхает экзорцист.       — О, я очень буду ждать этого, — Син Цю поворачивается на бок для поцелуя.