Под надзором

Тот день… О Боже, он так отчетливо его помнит, что ему даже жутко от этого становится. Марк помнит все в мельчайших подробностях, словно это было вчера. Он помнит, как спокойно шел со своего любимого занятия, наслаждался холодным воздухом, вдыхая полной грудью обжигающий трепетом запах будущей зимы. На руках уже были перчатки, такие теплые и облегающие, в них тонкие, аккуратные, немного загорелые пальцы были отчетливо видны. Хитклифф раньше не был помешан на сексе. Нет, нет, до своих шестнадцати он о таком даже не промышлял. Никогда такого не было, даже сейчас, когда он писал своему самому близкому другу, напоминая о своем существование. Он улыбался, немного краснея. Все давно знали, что

Марк Хитклифф гей.

И этот факт не был тайной. Марк, конечно, сам это отрицал, ни в какую не соглашался. Родители еще даже не слышали о подобном. Они у него были хорошие. Правда, просто отличные, самые добрые и дорогие. Но разве будут они спокойны, прознав, что их дорогой сынок мечтает о том, чтобы его смачно втрахали в постель, а после раздавили остатки его гордости, разбив самооценку об камень? О Боже, вот он снова об этом думает, колени начинают дрожать от перевозбуждения, а сам он смущенно прикусывает нижнюю губу, ловя уже немой оргазм от того, что он просто подумал о своем любимом доминанте. Нет, стоп, он не должен об этом размышлять! Уж точно не вслух, не на улице! Нет, нет, вот черт! Он стоит на дороге, выжидая светофора, а член начинает тереться сквозь одежду, пока сам Цезарь наблюдает с ним со стороны. Он заставил его впихнуть прямо внутрь вибратор, а теперь на расстояние вытянутой руки наблюдает за тем, как дистанционно доводит Хитклиффа. Жаль, что у Марка слишком богатая фантазия, как же ему, черт возьми, стыдно! У него аж руки начинают потеть активнее, чем всегда. Рядом с женщиной он пытается незаметно поправить штаны, но по итогу получает новую волну вибраций, заставляющих его съежиться и закусить нижнюю губу почти до крови. Весь мозг кругом идет, ему так тяжело дышать, когда Торрес смотрит на свою похабную сучку со стороны и издевательски смеется. Пусть Марк этого не видит, но он знает, что он это делает! Он слишком хорошо его знает. Марка постепенно начинает шатать, однако через мгновение он останавливается рядом со светофором — вдали виднеется довольно знакомое лицо. Это Сара. Вот же повезло, так повезло. Торрес не упустит возможности его раздавить и унизить прямо на глазах старшей сестры. Он шумно глотает воздух, набирая его легкими и выпрямляясь. Он всеми силами пытается скрыться где-то, но дорога слишком открыта и… — Привет, Марк! — знакомый голос врезается в спину, рядом с ним останавливается девушка со светлыми волосами. Она мягко и легко улыбается, а Марк понимает, что это просто полнейший провал. Он судорожно подминает под себя ноги. — П-привет… — пауза, — Т-ты чего тут делаешь.? — медлит он с вопросом, успокаивая сердцебиение и держась как можно спокойнее. — Да вот, решила пройтись за покупками, на улицах скидки! — разговорчивость сестры не идет на пользу! Хитклифф вот-вот сгорит сейчас! — А ты тут что делаешь? С колледжа идешь? — А-а? Что? — он уже успел отключиться, ощущая вибрации по телу. Торрес заметил, что он не один. Вот же черт, вот дерьмо, дерьмо, дерьмо! Только бы не опозориться прямо перед своей дорогой сестрой, это будет просто ужасно. — Колледж… Д-да, я спешу, прости… — Спешишь? Но разве после колледжа ты не свободен? — она только ухудшает положение. У Марка дрожат ноги, а сам он прикрывает один глаз, чтобы не покатились слезы, — Или.? — Я гуляю! — выпалил Марк, — У-у меня прогулка с моим д-другом… — пауза вновь заставляет Марка проглотить немой стон, неуверенно улыбаясь. Настолько неуверенно, что тут любой поймет — врет. — Ох, ну… Ладно? — Сара обеспокоенно поднимает брови, проходя мимо раскрасневшегося Марка, а после пожимая плечами, — До встречи тогда, увидимся дома, — но тот ее уже не слышит, ведь он перешел дорогу. Он бы не выдержал стоять еще тридцать секунд на красный свет, точно бы умер! И вот он зашел в небольшой проулок, скатившись по стене и закрыв свой рот рукой, начав судорожно стонать сквозь пальцы, а второй рукой он сжал пах, стягивая штаны и активно проводя пальцами по головке, пока перед глазами витали круги. Ему было так тяжело успокоить свое дыхание, свои мысли, он давился тем, чтобы его прямо тут, на улице оттрахали, чтобы Сара это увидела, поняла, какой ее брат никчемный мазохист, как ему нравится страдать и плакать под Торресом. О Боже, эти мысли его заводят, убивают, душат. Как же ему тяжело. Как ему справиться со своими больными желаниями? Слезы затмили взгляд, но он видит знакомый силуэт, который медленно опускается на колено перед ним, обхватывая тонкими пальцами за пухлый подбородок, устанавливая зрительный контакт. Марк не понимает. Что он хочет?

Поцелуй.

В душе словно все йокнуло. Он молчит, не смея ответить или прервать его, будто бы от его последующих действий может что-то поменяться. Он дрожит. Импульсы по телу перестали отдаваться. Он ослабил плечи, расслабившись на губах Торреса.

На сегодня хватит.