Действие или правда

      «…четыре, три, два, один».       Ян резко выдохнул и посмотрел на свои руки, туго сцепленные в замок. Он уже перебрал все, чему учила его мама, но, как оказалось, вспомнить, что нужно делать при панической атаке гораздо легче, когда у тебя нет панической атаки. Ян не видел ничего плохого в том, чтобы немного помочь следствию, но не сразу же после… Мысли путались, тело била мелкая дрожь, но самое противное, что нужно было самому заставлять себя дышать, напоминать себе, что необходимо сделать вдох, выдох, вдох, выдох, вдох…       Ян выдохнул, когда понял, что перед глазами снова все поплыло, и начал считать заново. В этот момент открылась дверь кабинета, и он услышал резкий и низкий голос. Голос определенно звал его, Ян понял это по нескольким знакомым звукам, но их общий смысл остался для него загадкой. Он медленно встал, рефлекторно улыбнулся и пошел по направлению к распахнутой двери, которую придерживала суровая темнокожая женщина в полицейской форме. Улыбка смутила ее, потому что казалась слишком натянутой и лживой, неподходящей этому месту, словно приклеенной второпях. К тому же это подобие человеческих эмоций мгновенно сползло с лица Яна, стоило ему отвести взгляд от женщины.       В помещении было тихо и грустно. Холодный свет луны проникал сквозь поднятые жалюзи и растворялся в механическом желтом свете ламп. Посередине комнаты покоился мощный стол, наверняка видавший виды, а за ним сидел грузный следователь-мексиканец средних лет с седыми висками. На его щеках и подбородке темнела жесткая щетина. «Ей дня два. Прямо как у Ромула сегодня… Вчера?», — Ян осекся. Стрелки настенных часов показывали глубоко за полночь. Почему он здесь так поздно? Ему разве не нужно в их клоповник? Ян улыбнулся, вспомнив, как нахмурился Ромул, перешагивая порог комнаты, как поправил сумку на плече и присвистнул: «А ничего так клоповник, жить можно!» С тех пор они звали так свою комнату на четверых с небольшой ванной и кроватями, рассчитанными на полтора человека. Хотя кое-кто неплохо помещался на них и вдвоем, и вообще…       — Добрый вечер, — Яна вырвал из воспоминаний усталый английский с легким флером мексиканского акцента. — Я задам вам несколько вопросов.       — Конечно, — Ян сел перед следователем и попытался сфокусироваться на его глазах. Хотя бы на одном. Почему он сказал, что вечер добрый? Для кого добрый? Уж точно не для Яна и уж точно не для… — Задавайте.       — Отлично, но сначала, — мужчина скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Кофе хотите?       Тут Ян понял, что это будет долгий, очень долгий разговор. Он неловко кивнул, сел на предложенный стул и сцепил руки в замок. Ян всегда делал так, когда хотел отгородиться от неприятностей. Эту привычку он перенял у матери, что всегда сидела со сцепленными руками в кабинете директора, когда бдительные родители очередного мальчишки звонили ему лично, ведь их сыночку снова обидел Ян, обозвав новым вычурным ругательством. «Это мой мальчик, — улыбалась мама. — Передайте этой семейке, чтобы лучше воспитывали своего ребенка. Если не будет лезть к другим, то и его никто не станет обзывать!» Дома мать объясняла Яну, что ругательства в средней школе — это чересчур. «Тебе нужно действовать изощренней, — улыбалась она. — Ты намного умнее этого паренька, хоть вы и оба в шестом классе». Благодаря советам матери, доставать Яна перестали классу к восьмому окончательно, а к выпуску из школы он стал своеобразным местным авторитетом.       «Только какой в этом толк, если я не смог остановить все это?»       Мужчина позвал полицейскую, что окликнула Яна в коридоре, и попросил принести чашку кофе. Та быстро кивнула и покосилась на Яна, разглядывавшего свои пальцы с внезапно нахлынувшим интересом. Особенно внимательно он оглядел самый большой ноготь правой руки, выделявшийся по цвету. Тот был измазан фиолетовым лаком, который Алиса купила на прошлой неделе. Сначала она накрасила свою правую руку и попросила Яна помочь с левой, а когда дело было сделано, Алиса решила, что Яну тоже стоит попробовать. Отнекиваться бесполезно: он принял свою судьбу стойко и благородно, правда, не успела Алиса начать красить ноготь на указательном пальце, как в комнату ураганом, как он обычно это делал, влетел Сашка, спихнул Яна с девчачьей койки и потащил за собой. Все, что мог сделать Ян, это защитить ноготь на большом пальце, чтобы лак не размазался по ладоням, поэтому руку из цепкой хватки вырывать не стал.       Ян силился вспомнить, что было потом, когда горячая кружка приземлилась прямо возле его носа. Кофейный аромат быстро наполнил небольшое помещение, а Ян понял, что забыл поблагодарить полицейскую, только когда за ней щелкнула дверь.       — Ну что, — коп поставил локти на стол и посмотрел прямо в глаза Яну. Тот неловко отпил из кружки, стараясь сделаться как можно меньше, незначительней, чтобы этот взгляд не прожег его насквозь. — Приступим?       Не помогло. Как Ян ни старался, его все-таки заметили. Он отхлебнул немного кофе, кофе обжег ему горло, и Ян вспомнил, что в последний раз ел утром, когда Мари предложила ему сэндвич. Желудок скрутило сильнее, а следователь покосился на парня и хмыкнул выжидающе.       — Начинай, — пробубнил он.       — Да, точно, — Ян отставил чашку с кофе и посмотрел куда-то мимо мужчины напротив. — Начинаю.