Луч света

— Шах и мат! — Крон радостно хлопнул ладонью по краю стола, и его смех разорвал тишину сада. — Ты снова проиграла, сестричка! - Да черт возьми! - Алиса со злостью перевернула доску, и фигуры разлетелись по траве. От злости ее лицо полыхало. - Как тебе это удается? Ты же знаешь, я ненавижу проигрывать! Крон только громче рассмеялся, наблюдая, как её пальцы впиваются в подлокотники стула, как дрожат губы, сжатые в тонкую линию. Он поднялся, обогнул стол и, несмотря на её злобный взгляд, положил ладони на плечи. — Ты такая смешная, когда злишься, — прошептал он, и его голос, обычно такой насмешливый, вдруг стал мягче, теплее. — Я обожаю это. — Да пошел ты! — Алиса рванулась вверх, отталкивая его руки, но Крон не отпустил. Он притянул её к себе и крепко обнял. Над головой ветер трепал листву, смешивая аромат цветущих яблонь с запахом свежескошенной травы. Алиса запрокинула голову, пытаясь сдержать слезы, которые жгли глаза. Вечно так. Крон никогда не поддавался, даже когда видел, как она едва ли не ломает себе пальцы от напряжения, как зубы скрипят от бессилия. Шахматы были единственным провалом в мире, где она должна быть первой. — Прости, — Крон коснулся щеки сестры, вытирая слезу большим пальцем. — Кто бы мог подумать, что лучшая боевая магиня академии так паршиво играет в шахматы? — Ты засранец, — прошипела она, но не оттолкнула его. Вместо этого уткнулась лбом в его плечо, вдыхая такой знакомый запах брата. — Я знаю, — он щелкнул её по уху, как в детстве, и Алиса, несмотря на всё, рассмеялась, но смех тут же оборвался, когда она почувствовала чужое присутствие. Она обернулась. Эдвард Лайт стоял в нескольких шагах, сложив руки за спиной, его глаза, серые, как дым. Он смотрел на них с печальной улыбкой. — Отец! — Алиса бросилась к нему, врезаясь в объятия, которые помнила с детства. — Как же я рада тебя видеть… Его рука легла на её плечо, но вместо тепла она ощутила ледяное прикосновение. Мертвый. Сердце сжалось, когда она отстранилась и встретилась с его взглядом. Глаза отца, всегда такие строгие, теперь были полны боли. — Значит… вы оба мертвы? — Алиса сглотнула, голос дрогнул на последнем слове. — И я тоже? — Я вот-вот тоже покину мир живых, скоро выдохну последний миг жизни. А ты… Пока нет, — Крон подошел сзади, его ладонь легла на её спину. — Ты на грани. Но за твою жизнь борется она. Шана. Имя вспыхнуло в голове, как искра. Смертельный поединок с Изисой, её когти, сжимавшие голову, и последний миг, когда теплый голос вырвал из ледяного захвата Темноликой Эо. Кровь, песок, звериный рык Шаны… Алиса сжала кулаки, ощутив волну мурашек. Она оглядела сад: родное поместье, зеленые аллеи, цветущие деревья. Всё было так, как в последний день перед трагедией. Слишком идеально. Это всего лишь прекрасный сон. — Я могу остаться здесь? — шепнула она, глядя на отца. — Рей исчезла… и я боюсь, что она тоже умерла. Как мне жить без неё? Эдвард взял её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты видишь тут Рей? Алиса огляделась. Никого. Только тишина и цветы. — Нет… — выдохнула она. — Мама нуждается в тебе, — Крон коснулся её плеча. — Тебе нужно вернуться. Собрать семью. Не будь эгоисткой, Алиса. — Ты должна их защитить, — добавил отец, и в его голосе прозвучала не просьба, а приказ. Сердце Алисы сжалось. Рей. Очаровательная улыбка, заразительный смех и безрассудная храбрость. Вот из чего состояла младшая сестренка. Мама. Такая нежная и хрупкая, но внутри смелая и бесстрашная, как ее две прекрасные дочери. И она нуждается в заботе Алисы. Образы нахлынули, как волна, и на душе стало теплее. Девушка кивнула, сглатывая ком в горле. — Это правда? — спросила она, глядя отцу в глаза. — То, что говорили маги в ту ночь? О твоих экспериментах? Лицо Эдварда посуровело и глаза потемнели. — Когда найдешь Рей, — заговорил он после короткой паузы, — защищай её ценой своей жизни. Она спасет мир от того, что приближается. Только ты, мама и Иштар сможете помочь ей стать сильной. — Что это значит? — Алиса шагнула вперед, но отец уже отступал, растворяясь в воздухе, как дым. Мир вокруг заколебался. Деревья поплыли, цветы смазались в размытые пятна. Алиса вскрикнула, почувствовав, как земля уходит из-под ног, и чья-то невидимая рука тянет её вниз, в темноту. Глаза не открывались, не было сил даже на такой простой жест. Веки будто прилипли друг к другу, склеенные горячим потом и сухими слезами. Тело лежало, словно чужое, тяжелое, как будто каждая косточка налилась свинцом, а мысли мелькали в голове, как разорванные кадры кинопленки, не давая ухватиться ни за одну. Внезапно новая волна боли обрушилась, и словно раскалённое железо обволокло сознание. Из губ вырвался стон, хриплый, переходящий животный рык. Кожа горела, будто под ней полыхал огонь, а в горле застыл ком, предвещая тошноту. Алиса резко повернулась на бок, и в этот миг содержимое желудка вырвалось наружу. Изо рта полилась горькая смесь крови и желчи, обжигающая горло. Чья-то рука подставила под лицо деревянное ведро, предотвращая беспорядок на полу, а другая легла на спину, поглаживая сквозь тонкую рубашку, отчего по коже побежали мурашки. — Ложись, ложись, — раздавался над ухом мягкий голос, смешанный с шорохом тканей. — Сейчас дам отвар — и тебя отпустит. Дайте ещё подушек, ей нужно удобнее лечь. — Принесите новые бинты, эти уже пропитались кровью, — другой голос, более резкий, но тоже заботливый, звенел где-то справа. Алиса попыталась сфокусироваться, но мир перед глазами расплывался в яркие всполохи: алые пятна, золотые блики, тени, метавшиеся, как безумные. Голоса кружились и гудели, словно в пчёлы, не давая понять, где кончается реальность, а где начинается бред. — Скажите, чтобы бульон принесли, она пришла в себя, — третий голос, уже радостный, пробился сквозь гул. — Вот Шана обрадуется. Надо ей сообщить. Шана. Имя вспыхнуло в голове, как спичка в темноте. Алиса собрала остатки сил, сглотнула ком в горле и попыталась крикнуть, но голос вышел хриплым, едва слышным: — Шана… Шана… Слова вырвались наружу, будто последний выстрел в пустоту, и тело снова содрогнулось в спазме, даже когда желудок давно опустел. Но где-то в глубине, сквозь боль и тошноту, шевельнулось облегчение. Она жива. Она в порядке. Но облегчение длилось недолго. Страх и стыд обрушились на неё, как ледяной душ, вырвав из оцепенения. Лёгкие сдавило спазмом, дыхание превратилось в короткие, беспомощные вдохи, а тело затрясло так, что зубы выбивали дробь. Когда чьи-то руки сжали её плечи, пытаясь удержать, Алиса закричала. Звук вырвался хриплым, нечеловеческим, будто из самой глубины. Её тело выгнулось дугой, борясь с новой волной боли, которая прокатилась от желудка к позвоночнику, заставляя содрогаться в конвульсиях. Спазмы рвали грудь, будто невидимые когти впивались в рёбра, а в глазах всё погасло, утонув в плотной, липкой тьме. Кто-то крикнул: - У нее приступ! Эо не отпускает! Но голоса уже неслись издалека, размытые, как отражение в воде. Последнее, что ощутила Алиса - это как тяжесть, холодная и безжалостная, медленно затягивает её вниз, в пустоту, где не было ни боли, ни страхов, только бесконечный, тихий мрак. Алиса дрейфовала в темноте, где время потеряло смысл. Ни мыслей, ни образов, ни ощущения собственного тела, только пустота, бесконечная и беззвучная. Лишь изредка сквозь неё прорывалась тонкая полоса оранжевого света. Алиса поняла: это восходы и закаты, дни, пролетающие над её неподвижным телом. Каждая вспышка была напоминанием, что где-то там, за гранью забвения, всё ещё бьётся её сердце. — Ей стоит уже проснуться, — шепот пронзил тишину внезапно. Голос был знаком, но память ускользала, как вода сквозь пальцы. — Она очнётся, Шана. Совсем скоро, — второй голос, мягкий, как шелест травы, настойчиво вплетался в сознание. Алиса попыталась ухватиться за эти слова, но тело не слушалось. Она знала хозяек голосов. сердце подсказывало, что это Шана и Лирана, но мысли путались, словно нити в запутанном клубке. — Я не переживу ещё одну потерю, — голос Шаны дрогнул, и в этой дрожи звучала такая глубокая боль, что Алисе захотелось закричать. — Сначала Рей. Потом Иштар. А теперь Алиса? Мне так жаль, что я не смогла уберечь твою семью. — Шана… ты не виновата, —прошептала Лирана. — Ты со всем справляешься. Алиса сражалась как настоящая нокса, и благодаря тебе она выживет. Я знаю, что ты к ней чувствуешь. И хочу, чтобы она тоже об этом узнала, когда придет в себя. Каждое слово врезалось в сознание, как кинжал. Рей, дорогая сестра, все еще не вернулась домой. Иштар… Иштар всё ещё не пришла в себя. Алиса попыталась пошевелить пальцами, но тело оставалось чужим, окаменевшим. Лишь где-то глубоко внутри, под слоем боли и слабости, шевельнулось что-то тёплое. Это была надежда. Вскоре голоса исчезли. И Алиса опять провалилась в небытие. Лишь тонкие полосы света оставались для нее надеждой и напоминаем, что она еще жива. Ей казалось, что это длилось целую вечность. Она даже не додумалась посчитать количество полос, вспыхивающих где-то на горизонте ее сознания. — Алиса уже давно без сознания. Как и Иштар, — голос Мираны проникал сквозь туман, звуча одновременно близко и будто из глубины колодца. — Нам нужно готовиться к худшему. Всхлип разорвал тишину. Такой знакомый, дрожащий, как струна, натянутая до предела. Это мама плакала. Алиса почувствовала это всем существом, даже сквозь пелену забвения: женщина стояла у постели, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, и не могла вымолвить ни слова. Только тихие рыдания, срывающиеся с губ, как птицы, бьющиеся в клетке. Мама… Сердце сжалось от горячей боли, будто в грудь вонзили раскалённый шип. Неужели заклинание Изисы не сработало? Неужели Алиса умрет, оставив её одну среди этих гиен? Что она будет делать, когда потеряет всех дочерей? На девушку нахлынула острая как лезвие ярость. Нет. Она не позволит этому случиться. Пусть весь мир откажется от них, и даже если шаманки начнут презирать, но мать – беззащитная женщина. И в этом мире ее слабость будет равно смерти. Алиса должна вернуться. Ради безопасности мамы. Мысль вспыхнула, как искра в темноте. Алиса собрала остатки сил, пытаясь протолкнуть сквозь паралич хотя бы палец. Грудь сдавило, будто стальными обручами, но она не сдалась. Мама не останется одна. Не здесь. Не среди них. Она представила, как чужие кланы врываются в поселение, как схватят мать за руку, как её глаза наполнятся ужасом — тем же, что сейчас сжимал её собственное сердце. Нет. Этого не будет. Где-то рядом зазвучали голоса. Шана и Лирана. Их слова ломались о стены комнаты, как волны о скалы. — Она очнётся, — шептала Шана, и в этом шёпоте звенела такая уверенность, будто она бросала вызов самой смерти. — Я не отпущу её. — Ты слишком много берёшь на себя, — Лирана коснулась её плеча, но Шана отстранилась. – Ты справишься. — А если я не справлюсь? — голос шаманки дрогнул, и в этой дрожи прозвучала неуверенность, которой Алиса никогда не слышала. — Если я опять потеряю тех, кого люблю? Люблю. Слово врезалось в сознание, как кинжал. Алиса почувствовала, как под веками начинает пульсировать свет. Не оранжевый, не золотой, а тёплый, как дыхание Шаны у неё на щеке. Она не отпустит её. Собрав всё, что осталось, Алиса рванула вверх - не телом, а волей. Каждая клетка горела, каждая жилка взрывалась болью, но она не останавливалась. Мама. Шана. Рей. Имена бились в голове, как барабаны перед битвой. Она представила руку матери, сжимающую её пальцы, и в этот миг… Пальцы дрогнули. Алиса очнулась внезапно. Её тело моментально сковало невыносимой болью, а голова раскалывалась так, будто в неё вонзили раскалённый клинок. Она схватилась за плечи, пытаясь удержать себя в реальности, и тихо застонала. В комнате стояла тишина, за окном властвовала безлунная ночь, поглотившая всё вокруг. Лайт пыталась удержать сознание, но мир поплыл перед глазами. Боясь снова провалиться в небытие, она резко вскочила с постели. Слабые ноги не выдержали, и Алиса с грохотом упала на пол, боль взорвалась в груди, заставив застонать. Голова закружилась, комната снова поплыла в диком хороводе. Внезапно за дверью вспыхнул свет. Раздались шаги и голоса. Алиса, едва держась на четвереньках, подняла голову. Яркий свет от магической сферы в руках вошедшей Шаны резанул по глазам, заставив зажмуриться. — Алиса! — голос шаманки вернул её в сознание. Не успела она опомниться, как тёплые руки подняли с пола и прижали к мягкой груди. Горячее дыхание обожгло лицо, а нежные губы осыпали щеки поцелуями. — Ты очнулась! — шептала Шана, не в силах оторваться. Алиса криво улыбнулась и без сил повисла на шаманке. Но сознание не отпустило. Нет. Больше она не вернется в темноту. — Воды… — прошептала она. Шана тут же уложила её на постель, пропахшую лечебными мазями. Пока шаманка бежала к колодцу, Алиса, привыкая к свету, осмотрела перебинтованные руки и коснулась головы, на которой тоже лежала повязка. Сколько дней она пролежала? Но мысли путались, и она не успела закончить размышления, как Шана вернулась с кувшином. Алиса с жадностью напилась холодной воды. Положив голову на подушку, она пыталась дышать ровнее, чтобы унять боль. Голова всё ещё норовила закружиться, но девушка держала себя в руках. Попыталась призвать астрала, и тот тихими волнами окутал её тело, принимая на себя новые потоки боли. Повернув голову, Алиса взглянула на Шану. Сердце сжалось от боли. Лицо шаманки было изуродовано: повязка на правом глазу и шрамы от когтей Изисы на щеке. — Прости, — выдавила Лайт, отводя взгляд. Смотреть было невыносимо. Не из-за отвращения. Из-за стыда. Шана молчала, внимательно наблюдая за девушкой. В груди Лайт образовался тяжелый ком. Она хотела броситься к шаманке, стоять на коленях и вымаливать прощения. Но всё тело сковала волна стыда и страха. Сможет ли Шана простить её за такой поступок? Надо же было додуматься согласиться на поединок с самой сильной боевой шаманкой в клане… Алиса горько хмыкнула и, посмотрев на Шану, тихо произнесла: — Я дура? Шаманка выглядела изрядно уставшей. Алиса понимала, что та не спала нормально с того дня, как Лайт оказалась прикованной к постели. — Ты большая молодец, — шепотом ответила Шана и коснулась её перебинтованной руки. — Спасибо, что вернулась к нам. На глазах навернулись слезы, и Алиса, не выдержав, отвернулась, став рассматривать окно. Как же ей было тяжело от всего, что произошло. И страшило больше всего это мысль как теперь девушка будет смотреть в глаза Лиране. Из-за глупого поступка Алисы пострадала её супруга, мать её детей, опора и защита малышей. Они очень долго молчали. Лишь тихий шелест листвы за окном нарушал тишину. Алиса была благодарна Шане за то, что она не беспокоила лишними расспросами или разговорами. Одно присутствие шаманки и прикосновение к руке успокаивали лучше самого сильного зелья. Через некоторое время в комнату вошли две шаманки. Они принесли свежие бинты, отвары и немного еды. Шана не стала им мешать и ушла, на прощание поцеловав руку Алисы. От этого жеста по телу растеклось тепло, которое давало малюсенькую надежду на то, что всё будет хорошо. Из еды Алисе дали только молоко с медом, разбавленное водой, чтобы девушке не стало плохо. А через несколько минут пришлось пить противное зелье из трав, от которого зубы сводило. Но Алиса не стала спорить и выпила всё, что ей давали. Шаманки перебинтовали ей руки и голову. А затем оставили девушку в тишине. Из-за навалившейся усталости она моментально уснула. Утренние лучи приятно грели кожу, когда она очнулась вновь. У постели сидела мама. Увидев её осунувшееся лицо, девушка с трудом сдержала слёзы. Заметив, что дочь очнулась, женщина тут же заулыбалась и взяла её за руку. — Как же славно, что ты пришла в себя, — тихо произнесла женщина. — Ты совсем иссохла, — твёрдо произнесла Алиса. — Ты так растворишься, мам. Женщина тихо засмеялась. — Алиса-Алиса, только пришла в себя, а уже меня отчитываешь? — она ласково погладила девушку по волосам. — Ты была без сознания целую неделю. Я думала, что с ума сойду… потеряли Рей, а теперь и ты… Я была готова на себя руки наложить. Спасибо, что Мирана не давала унывать. Она помогала мне пережить этот период. Алиса задумчиво смотрела на маму. Женщина тепло заулыбалась, когда заговорила про Мирану. И девушка вспомнила слова Изисы. Что она имела в виду про жертву? Неужели старейшина тоже что-то отдала, чтобы спасти жизнь Иштар? И теперь из-за этого их клан в опасности? Алиса не заметила, как начала крепко сжимать кулаки. Лишь когда мама аккуратно положила руку на её плечо, девушка пришла в себя. — Как Иштар? — спросила она женщину. — Все так же без сознания. Но Лирана говорит, что ей намного лучше. Раны затянулись. Алиса внимательно посмотрела маме в глаза. — Мирана что-то сделала? Хельга на миг смутилась и хотела отвести взгляд, но дочка не позволила, повернула её лицо к себе и посмотрела в глаза. — Она что-то отдала взамен, чтобы Иштар выжила? Ведь так?! — Алиса нахмурилась, видя в маминых глазах удивление. — Я помню, какой Иштар привезли. Её ранения были несовместимы с жизнью. Ты тогда ушла с Мираной в комнату. И она что-то сделала с собой, чтобы вернуть Иштар к жизни? Хельга тяжело вздохнула. — Да… Мирана отдала руку, чтобы остановить сильное кровотечение. — Мама… Ты тоже в этом участвовала? Я знаю, что ты целительница и умеешь работать с разной магией. Ты помогала Изисе поддерживать жизнь Иштар? — У девушки задрожал голос. — Ты… участвовала в кровавом ритуале? Хельга не выдержала натиска дочери и отстранилась, резко встав на ноги. — Да! Я была участницей этого ритуала! Потому что Изиса одна бы не справилась. В твоём случае получилось сделать без моей помощи… Потому что ты получила свежую травму и не так много крови потеряла. А Иштар, когда её нашли, была уже в одном шаге, чтобы встретиться с Темноликой. Поэтому я была в ту ночь рядом с Изисой. — Но Иштар ещё не пришла в себя, — жёстко произнесла Алиса. — А если ваша магия не сработала? — Всё сработало, Алиса. Я видела, как магия Изисы исцеляла её. И ты сама — доказательство того, что Изиса сильная магиня. Её способности поражают. Алиса хмыкнула, криво улыбнувшись, и пожала плечами. Мама говорила об этой шаманке, будто та не проламывала череп её дочери. От одной мысли об этом девушку бросило в дрожь, но ругаться сил уже не было. Тело всё ещё слушалось плохо, и хотелось провалиться в сон, как в прошлый раз, когда она умудрилась уронить себя с кровати. Мама собралась что-то добавить, но в комнату вошла Лирана в сопровождении шаманок. Увидев её милое лицо, Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. Хотелось провалиться сквозь землю. Или лучше, чтобы гиены внезапно решили, что она не человек, а мешок с песком и унесли куда подальше. — Как же хорошо, что ты вернулась к нам! — Лирана подошла к постели, лучезарно улыбаясь. — Мы хотим тебя помыть и переодеть. Позволишь? Ты ещё слаба и нуждаешься в бережном уходе. По коже Алисы пробежали мурашки, а щеки вспыхнули румянцем. Она уставилась на Лирану и шаманок, которые ждали ответа. — Нет! Я сама смогу помыться! — выпалила она, пытаясь приподняться, но тут же осела обратно. Попытка показать свое хорошее самочувствие моментально провалилась. Она посмотрела на свои перебинтованные руки. А затем вспомнила, что ноги у нее тряслись, как у новорожденного щенка. — А давай я тебя помою? — раздался голос за спиной Лираны. Алиса вздрогнула. Шана. Ещё и она здесь. Когда шаманка подошла ближе, Алиса схватила подушку и швырнула в неё, но промахнулась, и подушка упала у ног Шаны. — Ещё чего! Никто из вас не будет меня мыть! — прошипела она, но голос дрогнул на последнем слове. — Дайте мне тазик с теплой водой… и убирайтесь отсюда все. — Но Алиса, ты уверена? — Лирана смотрела с тревогой. — Ты справишься? Алиса бросила в очередной раз взгляд на свои руки, и поняла, что даже кувшин с водой не удержит. Ладно, пусть помоют. — Только если это будете делать ты и мама, — пробурчала она. — А остальные — вон. — И даже я? — Шана прижала руку к груди, изображая обиду. — А я так мечтала натереть тебе спинку! — А ты особенно! — Алиса схватила вторую подушку, но Шана уже отступила к двери, смеясь. — Уходите все! — Вот злюка, — донеслось из-за закрывшейся двери, а следом добавили: — Лирана, дорогая, натри ей спинку, да посильнее. Алиса закатила глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. Дурацкая манера Шаны вечно шутить. Мыться с чужой помощью для Алисы казалось страшнее любой императорской пытки. Каждая капля воды, льющаяся из тряпки, обжигала кожу, будто кислота. Она сжимала зубы, пытаясь не дрожать, но пальцы всё равно впивались в край жестяного таза, пока Лирана и её мать аккуратно обмывали её тело. Алиса была готова сгореть от стыда. Бывшая гордость академии теперь беспомощней самого маленького щенка. А каждый взгляд Лираны, полный нежности, резал глубже когтей Изисы. Лайт не понимала, как она вообще могла смотреть на девушку, после того, как чуть не лишилась супруги? Уже чистая и в новом платье, Алиса вернулась на постель, дыхание выровнялось. Но на плечи навалилась новая усталость. Влажные волосы заплели в косу, новые бинты на голове пахли ромашкой и шалфеем. Мама ушла, а Лирана сидела рядом, медленно нарезая яблоко. — Ты злишься? — спросила она, избегая взгляда шаманки. — Нет, — Лирана ответила так спокойно, будто говорила о погоде, и протянула кусочек. — Но почему? — Алиса с усилием воли взяла ломтик в руку, но есть так и не смогла. — У тебя есть все причины. Из-за меня Шана лишилась глаза. Из-за меня ты чуть не потеряла семью. Я… я разрушила всё, к чему прикоснулась. Лирана отложила нож на тумбу у кровати. Тишина повисла густой пеленой. Шаманка пересела на край постели. Её ладонь легла на руку Алисы. И по телу пробежалась тепло, знакомое, как солнечный луч сквозь тучи. Девушка вздрогнула, но не отдернула руку. — Алиса, — тихо заговорила Лирана, и в её голосе звучала нежность. — Ты не понимаешь, но для гиен честь — не в одиночных победах. Она в том, чтобы знать: когда падаешь, тебя подхватят. Ты приняла бой, потому что хотела защитить ту девочку. Ты защищала, потому что видишь в этом долг. Разве это не сила? — Её пальцы сжали запястье Алисы чуть сильнее. — Шана вмешалась не потому, что ты слаба. А потому, что ты семья. И для нас это важнее, чем правила. Алиса почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Семья. Это слово, которое она уже не надеялась услышать. — Но Рей… — выдохнула она, и голос дрогнул. — Если она не вернётся… — Она вернётся, — Лирана прервала её, и в её глазах была холодная решимость. — А пока ты должна жить. Не для Рей или матери, не для клана. Для себя. Потому что, если ты исчезнешь — мы все потеряем кусок души. Слёзы, которые Алиса так долго сдерживала, хлынули градом. Слабость, которую так старательно пыталась скрыться в глубине души, вырвалась наружу, такая тихая, горькая, бесконечная. Лирана обняла её, прижимая к себе, как мать прижимает родное дитя. — Прости… — прошептала Алиса в её плечо, сжимая кулаки в ткани рубашки. — Прости, что все так произошло. — Не надо извиняться, — Лирана погладила её по спине, как маленькую. — Ты такая смелая и сильная. Я восторгаюсь тобой, Алиса Лайт. Весь остаток дня девушки провели вместе. Две шананки принесли миску с едой. Это оказался простой бульон с несколькими кусочками мяса. И пара ломтиков свежего теплого хлеба. Лирана привела своих дочек, а следом в комнату за ней ворвалась целая свора щенят, будто по команде «атака на постель Алисы». Первым делом один из них, самый наглый, пытался залезть в ее миску с едой, выпрашивая кусочек. Второй пытался стащить хлеб, но споткнулся о собственный хвост и рухнул в кучу своих собратьев, устроив импровизированный щенячий таран. Третий, обнаружив своё отражение в ложке, лаял на него так яростно, будто вызывал на дуэль. — Эй, разбойники! — Лирана повысила голос, и, к удивлению Алисы, щенки мгновенно замерли. Сели в ряд, как на параде, и уставились на полупустую тарелку с такими огромными умоляющими глазами, что даже камень растаял бы. Алиса фыркнула, наблюдая, как один из щенков, не выдержав, тихонько ткнулся носом в её руку, а потом, словно оправдываясь, вилял хвостом так, будто это могло спасти его от наказания. — Малышня действительно тебя обожает, — засмеялась Лирана, поправляя дочку, которая пыталась запутаться в её косе, остальные две малышки посапывали у нее на коленях. — Скорее они знают, что я не способна отказать их щенячьим глазам, — буркнула Алиса, но уже протянула щенку кусок хлеба. — Хотя если бы я знала, что моя еда станет добычей этих мохнатых грабителей, я бы спрятала её под подушку. — Ты была бы отличной матерью. Любящей и заботливой, — Лирана улыбнулась, подмигнув дочке, которая с серьёзным видом пыталась укусить Алису за палец. Алиса тяжело вздохнула, но уголки губ дрогнули в улыбке, когда щенок, сидящий ближе всех к миске, победно завилял хвостом, утягивая за собой последний кусок. — Вы с Шаной говорите одно и то же. Она тоже уверена, что из меня выйдет идеальная мамочка. Хотя мне кажется, я бы сначала всех вас отправила в изгнание за такие шутки. Лирана только рассмеялась, прижимая к себе дочку, которая радостно хлопала в ладоши, наблюдая, как щенки, потеряв интерес к еде, начали гоняться за собственными хвостами. — Смотри, — шепнула шаманка, показывая на малышню, — даже они знают, что ты добрая. Алиса хотела возразить, но тут один из щенков, решив, что её колени идеальное место для сна, устроился у неё на ногах, свернувшись калачиком. Остальные, словно по команде, последовали его примеру: один уткнулся носом в подол её платья, другой начал сосать уголок простыни, а третий, самый нахальный, даже попытался залезть ей на плечо, как попугай. — Вот змееныши, — прошептала она, но не стала их сгонять. Когда за окном солнце начало катиться за горизонт, принесли теплый чай с медом. Алиса, улыбаясь, возилась с детьми и щенками, но с каждым мгновением становилось всё труднее держать глаза открытыми. Лирана, заметив, что её подруга клевала носом, грозно шикнула на малышню: — Всем вон! Алисе нужно отдыхать! Щенки, как по волшебству, мгновенно рванули к двери, но один, самый смелый, обернулся и, прежде чем скрыться, бросил на Алису такой взгляд, будто говорил: «Я ещё вернусь за остатками!» — Спасибо, что не позволила им украсть меня целиком, — улыбнулась Алиса, провожая Лирану взглядом. — Не за что, — шаманка лукаво подмигнула. — Но завтра они будут наступать с новыми силами. Стемнело стремительно. Алиса уже хотела лечь спать, но едва коснувшись подушки, поняла, что сон улетучился. Она долго ворочалась, пока не сдалась и не встала. Ноги, к её удивлению, не подкашивались — значит, можно было выйти. Дом Мираны погрузился в сон, лишь тусклые световые сферы на стенах отбрасывали призрачные тени. Алиса спустилась на первый этаж, миновала пустые комнаты и вышла на улицу. Воздух пропитался запахом мокрой травы и дыма костров. Она обошла главный двор, свернув в узкие проходы между домами, пока ноги сами не привели её к тренировочному полю. Здесь всё убрали после их сражения. Ни следа крови, ни вмятин от когтей. Только ровный песок, будто ничего и не случилось. Алиса застыла в центре поля, оглядываясь. И тут заметила фигуру в темноте. Сердце замерло, но страх тут же уступил место облегчению, когда раздался голос Шаны: — Ты ещё не пришла в себя. Зачем сюда пришла? Алиса пожала плечами, отворачиваясь. Она ощутила, как сердце стремительно летело вниз. Шана приближалась бесшумно, как тень. Алиса чувствовала её дыхание на затылке, а внутри всё сжималось в комок. Хотелось убежать. Но ноги совершенно не слушались. Когда шаманка оказалась совсем близко, Алиса обернулась. В безлунной ночи глаза Шаны светились, как расплавленная медь, вот только один под повязкой, другой, яркий и пронзительный. Загорелая кожа казалась серебристой во тьме. Губы дрогнули в знакомой улыбке. — Что ты здесь ищешь? — тихо спросила Шана. Алиса молчала. Она не знала ответа на этот вопрос. Возможно, искала себя. Прощение за свои поступки. Но по какой-то странной причине в голову пришли мысли о непоседливых щенятах, которые в прошлый раз украли у нее хлеб на этой площадке. И уголки её губ дрогнули. — Ты улыбаешься? — Шана наклонилась ближе, и в её голосе прозвучала искра насмешки. — Или это мне кажется? — Просто представила, как бы эти мохнатые разбойники устроили здесь бардак, — прошептала Алиса, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Сегодня один пытался украсть еду из моей миски, а другой лаял на своё отражение в ложке. Даже строгость им ни по чем. Никого не слушаются. — Но ты их подкупила хлебом, — Шана рассмеялась, и звук её смеха, тёплый и низкий, растаял в ночи. — А я-то думала, ты их отпугнёшь своей кислой миной! Алиса фыркнула, и хотела отвернуться. Но вместо этого шагнула чуть ближе, и в этот миг Шана сняла накидку и набросила её на её плечи. Ткань пропахла запахом тела шаманки. Таким родным и любимым. — Заботишься обо мне даже после случившегося? — спросила Алиса, и голос её дрогнул сильнее, чем раньше. — А как же иначе? — Шана улыбнулась. — Щенки бы меня растерзали, если я позволю тебе замерзнуть. Они ведь теперь считают тебя своей личной кормушкой. — Вот змееныши, — прошептала Алиса, широко заулыбавшись. Они замолчали, глядя друг на друга. Ночь сжимала их в тишине, но теперь в ней не было страха — только тепло накидки, смех о щенках и то, что не нужно было произносить вслух. Сердце Алисы учащённо забилось, когда теплая ладонь Шаны коснулась её щеки. Ночной воздух застыл, но под кожей растекалось жаркое течение. Алиса не сдержала тихого вздоха, прильнув губами к шершавой коже, вдыхая смесь дыма, трав и чего-то дикого, что принадлежало только шаманке. На ладони Шаны проступали мозоли, грубые бугры, оставленные оружием, и Алиса провела по ним кончиками пальцев, будто читая историю её силы. Эта рука охраняла границы. Рубила врагов. Спасала Алису. Мысль обожгла острее когтей Изисы. — Прости меня, — прошептала она, сжимая ладонь Шаны в своей. — Я такая глупая. Ты из-за меня пострадала. Шана не ответила сразу. Её большой палец медленно провёл по нижней губе Алисы, заставляя её дыхание сбиться. Взгляд был пронзительным, как клинок. — Да уж… Ты действительно глупая, — голос Шаны опустился, стал хрипловатым, будто она сдерживала смех или что-то большее. — Но не из-за своих поступков. А из-за того, что до сих пор не веришь: я готова биться за тебя до последней капли крови. Пусть я ослепну. Пусть мои когти обломаются. Мне плевать. Она шагнула ближе. Алиса чувствовала, как тепло Шаны проникало сквозь ткань, как её грудь приподнималась в такт дыханию. Губы шаманки дрогнули в улыбке, но в уголках глаз застыла боль, которую она так и не смогла скрыть. - За время, проведенное рядом с тобой, я поняла, что ты совершенно не умеешь думать. И не замечаешь очевидных вещей? – Шана наклонилась, ее дыхание обожгло кожу Алисы. – Я защищала тебя, потому что ты моя семья. И я знала, что ты нуждаешься в твердом плече. В том, кто будет тебя оберегать так же, как ты оберегаешь маму и сестру. – Ладонь шаманки легла на грудь Алисы, прямо над сердцем. -- И если бы ты умерла… мне было бы плевать на клан, на границы, на всё. Я бы пошла за тобой даже в обитель Темноликой. Тело совершенно не слушалось. И кожа под ладонью шаманки горела, словно раскаленный металл. Сердце билось с такой скоростью, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Когда Шана провела большим пальцем по скуле, девушка вздрогнула. А в голове мысли о том, что перед ней не просто гиена. Она глава клана. Великая и сильная, в чьей груди полыхает мощный огонь. И сейчас он обжигал Алису, оставляя после себя трепет, страх вперемешку с желанием и страстью. — Не говори так, — выдохнула она, но её рука сама собой скользнула к шее Шаны, к пульсу, который бился под кожей. — Ты нужна им. Клану. Лиране. Детям. — А ты? — Шана накрыла её ладонь своей, прижимая сильнее. — Ты не нужна? Вопрос повис в воздухе, тяжелый и сложный. Алиса почувствовала, как подгибаются колени, но Шана удержала её, мягко прижав к себе одной рукой. Вторая скользнула по спине, и девушка, задрожав, уткнулась в грудь шаманки. Кожа под рубашкой горела от каждого прикосновения, а дыхание Шаны, тёплое и ритмичное, обжигало шею. — Я не знаю, — еле выдавила из себя Алиса, пальцы впивались в плечи шаманки. Шаманка подняла её лицо, взяв двумя пальцами так аккуратно, будто боялась повредить. Губы растянулись в теплую улыбку, и она прошептала: — Зато я знаю. Ты мне нужна. Алиса задрожала, когда лицо Шаны стремительно приближалось. Губы сомкнулись в поцелуе. Сначала нежно, потом глубже, требовательнее. Стон вырвался сам, но оборвался, когда шаманка крепче сжала её талию, прижимая так, что между ними не осталось места для воздуха. Руки Алисы сами обвили шею Шаны, дрожь в теле усиливалась с каждым мгновением. Пальцы шаманки скользнули ниже, касаясь бёдер, и девушка едва сдерживала новую волну стонов, чувствуя, как кожа покрывается мурашками под её ладонью. Хотелось большего. Но страх потерять контроль не давал утонуть в этом омуте чувств. Голова шла кругом, в груди не хватало воздуха. Алиса отстранилась, дыша прерывисто, и встретилась с глазами Шаны, тёмными, затуманенными желанием. — Это не правильно, ты же… Лирана… — выдохнула она, но голос дрогнул, когда большой палец Шаны провёл по её нижней губе. Шана убрала выпавшую прядь волос из прически девушки, игриво улыбнулась и подмигнула. — Не переживай. Я никогда бы не сделала это, если бы Лирана не разрешила… Она позволила впустить тебя в моё сердце. От слов Шаны на душе у Алисы стало и горестно, и радостно одновременно. Она тяжело вздохнула, прижимаясь к плечу шаманки. — Но мне всё равно кажется неправильным… — Это потому, что ты не привыкла к нашему образу жизни, — прошептала Шана, пальцы её нежно коснулись щеки Алисы. — У Мираны две жены. Они любят друг друга. Алиса вспомнила подслушанный разговор в коридоре и помрачнела, но мысли рассеялись, когда Шана легко подняла её на руки, будто она ничего не весила. — Я не хочу, чтобы ты сейчас хмурилась, — шаманка улыбнулась, целуя её в губы. — И здесь холодно. Пойдём в дом. Алиса не стала спорить. Ноги уже дрожали от усталости, но в объятиях Шаны она чувствовала себя защищённой. Прижавшись к её груди, закрыла глаза, прислушиваясь к ритму сердца. Как же она давно мечтала об этом. Вспомнив ту ночь, когда они бежали из поместья Эдварда, Алиса поняла, что потеряла голову от одного взгляда на эту женщину. Шана тогда, словно играя, увела магов от их семьи, свистела в темноте, смеялась над преследователями… Сильная, бесстрашная, с этим весёлым огнём в глазах, который Алиса так и не смогла забыть. — Шана… — прошептала она, крепче обнимая шаманку. — Чего? — удивлённо отозвалась та, шагая по тёмной улице. — Н-ничего, — сдавленно ответила Алиса, чувствуя, как щеки горят. Шана самодовольно хмыкнула: — Нравится моё имя, да? Красивое. Отец выбирал. — Отец? Разве у вас бывают отцы? — удивилась Алиса. — Конечно, — тихо ответила Шана, чтобы не разбудить тех, кто спал в домах по пути. — У нас есть мужчины, но они живут отдельно. Иногда женщины из разных кланов выбирают себе супруга, но тогда теряют право на связь с другими. Такой закон. Мой отец был из клана северных Ноксов. Сильный воин. Когда его племя пришло к нашим берегам, он бросил вызов моей матери… и проиграл. Но вместо смерти она сделала его своим мужем. Они… можно сказать, любили друг друга. Иногда дрались до крови, но я с детства привыкла к этому. Он погиб от рук чужаков. Мама долго горевала, хотя никогда не признавала, что любит его. — А ты? Любила отца? Шана тепло улыбнулась, и Алиса заметила, как в её глазах блестит тоска. — Да. Он учил меня ловить рыбу в ледяной воде. А потом мы грелись горячей водкой у костра… — голос шаманки дрогнул. — Самое странное, что я до сих пор чувствую этот запах дыма и слышу его смех. Алиса сжала её руку. — Я тоже любила отца, — прошептала она. — Вот видишь, — Шана коснулась её лба губами. — Отцы на то и созданы, чтобы их любить. А мы храним в сердцах их улыбки. Алиса улыбнулась сквозь слёзы. Вспомнила, как отец учил её держать меч, как гордился её силой… Как в последний вечер перед пожаром обнял крепче обычного, зная, что это прощание навеки. Они все знали, что больше друг друга не увидят. Алиса понимала, что это последний миг, когда запомнит отца живым. Но надеялась до последнего... В комнате Шаны пахло костром, полынью и чем-то едва уловимым — теплом её кожи, дымным и диким. Шана опустила Алису на край постели, колени коснулись пола, пальцы скользнули по икрам, развязывая шнуровку сапог. Каждое движение было точным, будто шаманка боялась сломать хрупкую нить между ними. Алиса затаила дыхание, наблюдая, как тень от свечи выхватывает из темноты скулы Шаны, её опущенные ресницы, губы, сжатые в тонкую линию. Кожа покрылась мурашками, когда ладонь шаманки задержалась на щиколотке, поглаживая внутреннюю сторону. Девушка наклонилась первой. Губы коснулись её лба, щеки, шеи. Медленно, будто пробуя на вкус. Шана вздрогнула, когда Алиса укусила её за мочку уха, и в следующий миг оказалась на спине, прижатая к матрасу. Лайт села верхом, руки впились в плечи шаманки, а губы требовательно целовали — глубоко, без права на отступление. Дыхание перехватило, когда пальцы Шаны вцепились в её бедра, притягивая ближе. Платье Алисы упало первым. Тихий шелест ткани, и прохладный воздух коснулся обнаженной спины. Рубашка Шаны последовала за ней, расстегнутая дрожащими пальцами. Алиса провела ладонью по груди шаманки, сжала сосок, и та выгнулась, издав короткий стон. Губы скользнули ниже, язык обвил твердый бугорок, а пальцы впились в бедро Шаны, оставляя красные следы. — Алиса… — голос шаманки дрогнул, когда её ладонь скользнула между ног девушки, проверяя её влажность. — Ты уверена? — Замолчи, — прошипела Алиса, резко раздвигая её ноги. Шана не успела ответить. Рот Алисы прижался к самой сокровенной части шаманки, губы обхватили напряженную плоть, язык медленно скользил по всей длине. Пальцы Алисы скользнули ниже, лаская чувствительную кожу у основания, пока Шана не задрожала, впиваясь ногтями в её плечи. Девушка не отстранялась, даже когда шаманка выгнулась, издав протяжный стон. Движения стали резче, глубже, пока дрожь в теле Шаны не перешла в судорогу. — Смотри на меня, — прошептала Алиса, поднимаясь выше, чтобы встретиться с её взглядом. Шана подняла голову, глаза были затуманены, губы распухли от поцелуев. Алиса улыбнулась, наблюдая, как её бёдра дергаются в такт дыханию. Когда спазмы утихли, девушка не отпустила, и ее пальцы остались на бедрах шаманки, медленно скользя к самому сокровенному месту позади. — Теперь моя очередь, — Шана перевернула девушку на живот, прижав лицо к подушке. Пальцы впились в бедра Алисы, раздвигая их, пока губы шаманки скользнули по позвоночнику, оставляя влажные следы. Язык коснулся чувствительной точки позади, и девушка застонала, сжимая кулаки в простыне. — Ты такая горячая, — прошептала Шана, погружая палец внутрь. — И такая мокрая… Алиса не ответила. Её тело содрогнулось, когда второй палец присоединился к первому, растягивая плоть. Губы шаманки прижались к уху: — Скажи, что хочешь этого. — Да, — выдохнула она, и в следующий миг её бедра взметнулись навстречу движениям руки. Шана не сдержала смеха, но ритм не нарушила. Пальцы двигались быстрее, глубже, пока Алиса не закричала, срывая голос. Когда спазмы утихли, шаманка подняла её лицо, целуя в губы. — Ты прекрасна, — прошептала она, проводя большим пальцем по опухшим губам Алисы. — Красивее тебя нет никого, — ответила та, запуская пальцы в её волосы. Шана развалилась на спине и блаженно потянулась, скидывая с себя напряжение. Девушка не стала терять время и забралась на ее бедра. Алиса поднялась, опираясь на ладони, и медленно опустилась, принимая внутрь напряженную плоть Шаны. Её бедра задержались на миг, позволяя телу привыкнуть к ощущению, а потом начали двигаться — сначала плавно, будто исследуя каждый миллиметр, потом резче, глубже. Шана запрокинула голову, губы раскрылись в беззвучном стоне, когда Алиса ускорила ритм, сжимая внутренние мышцы с каждым спуском вниз. Пальцы Шаны впились в её бедра, пытаясь удержать контроль, но Алиса не дала себя остановить. Она нависла над шаманкой, грудью прижималась к грудям, дыхание смешалось в горячем порыве. Губы коснулись уха: — Не сдерживайся, — прошептала она, резко опускаясь, заставляя Шану громко стонать. Шаманка рыкнула, схватив её за волосы, но руки дрожали. Алиса чувствовала, как под ней напрягается каждая мышца, как дыхание Шаны становится прерывистым, а бедра начинают двигаться навстречу её движениям. Она улыбнулась, наблюдая, как глаза шаманки закатываются, а пальцы судорожно сжимают простыню. — Смотри на меня, — приказала Алиса, замедляя движения, чтобы в следующий миг рвануть вниз с новой силой. Шана закричала. Её тело сжалось, конвульсивно обхватывая Алису, пока спазмы не прокатились волнами, вырывая из груди хриплый выдох. Девушка не остановилась, бедра продолжали двигаться, выжимая из шаманки каждый остаток удовольствия, пока та не обмякла под ней, тяжело дыша. Алиса медленно выпрямилась, наблюдая, как Шана пытается вернуть контроль над дыханием. Её пальцы осторожно провели по влажному лбу шаманки, убирая мокрые пряди. — Ты такая красивая, когда теряешь его, — прошептала она, целуя её в губы. Шана не ответила. Её рука потянулась к Алисе, притягивая ближе, пока их сердца бились в одном ритме. - Мне кажется, я теряю контроль только рядом с тобой, - прошептала шаманка, обнимая девушку со спины. Алиса тихо засмеялась, ощущая дыхание Шаны на своей шее. - И у меня так же… Я теряю контроль рядом с тобой.