Теория квантового бессмертия

- И сколько раз ты умирала? - этот вопрос дался ему тяжело, что отчётливо слышалось в голосе и виднелось в полнейшем недоумение на лице. Но факт того, что Риндо не счёл мой рассказ бредом, не посчитал сумасшедшей и не рассмеялся, глядя мне в глаза — такую реакцию я всегда боялась, а потому молчала о своей способности — а спокойно выслушал и начал задавать вопросы, грел мою душу и позволял довериться ещё больше. Я глубоко вздохнула, борясь с волнением, и ухватилась за подол юбки, чтобы занять руки комканьем ткани. - Шесть раз. Два раза в аварии, один раз застрелили, один зарезали, в пожаре и... - я запнулась и отвела взгляд, не желая то ли расстраивать Риндо своим ответом, то ли стыдясь того поступка, который, несмотря ни на что, был частью меня, и изменить этого было нельзя. Я жалела о нём хотя бы потому, что умерла на глазах Риндо и оставила его в том мире с тяжёлым грузом, что сделала даже не один раз, от чего моё сердце обливалось скорее кислотой, нежели кровью. - И один раз спрыгнула с моста, если коротко. Договорив, я опустила голову, будто была подсудимой, а Риндо должен был вынести мне приговор, но вместо того, чего я боялась больше всего на свете, он дотронулся до моей щеки и провел большим пальцем по коже, успокаивая и даря ощущения покоя. - А если не коротко? И я рассказала. Рассказала всё, что случилось со мной за все эти смерти, и какую роль и значение в каждом из миров для меня играл Риндо, с которым я чувствовала связь невидимой нитью, протягивающейся сквозь время и пространство только для того, чтобы соединить нас двоих. Слова лились из моих уст, и с каждым предложением я чувствовала, как спадал груз с плеч, а дышать становилось легче. Впервые за многие годы мне становилось лучше лишь от того, что я поделилась своим страшным секретом, тем самым раскрыв свою душу и показав её содержимое другому человеку, и при этом была уверена, что я могу и должна довериться ему, и что от меня не отвернуться после этого. Я была абсолютно уверена, что Риндо был моей родственной душой, у которой был ключ к замку от моего сердца и души. И за весь мой длинный рассказ, который, как оказалось, затянулся в ночь, он ни разу меня не перебил, лишь смотрел внимательным задумчивым взглядом, изредка кивая. А я несколько раз заметила, как сжималась его челюсть и белели костяшки на моментах с моими смертями в рассказе. Когда я закончила и подняла на Риндо уже плачущие глаза, он без лишних слов притянул меня к себе и заключил в объятия, которые, словно плед, укутали и подарили тепло и спокойствие, а шрамы, которые остались на моём существе, но не теле, после стольких смертей, перестали ныть и напоминать о себе глубокой болью. - Всё уже в прошлом. Теперь у тебя есть я, и я не позволю тебе умереть, Фумецу. Забудь о понятии "смерть" до старости. В его бархатном голосе была стальная уверенность, которой мне так не хватало, а это обещание подарило мне счастье не просто от его озвучивания, а из-за самого человека, который его дал. Быть рядом с Риндо и знать, что он понял и принял меня, было одним из самых прекрасных чувств за всю мою жизнь, и невидимая связь затянула узел ещё крепче, притягивая нас ближе. Но вопрос о возникновении этой связи всё же пробирался в мои мысли и не давал полностью поддаться зову сердца, так что на волне откровений я решила поднять и эту тему. - Что ты чувствуешь ко мне? - мой вопрос прозвучал слишком резко, за что я уже мысленно дала себе пощечину и тут же поспешила объяснить. - Мы знакомы всего месяц, но ты с первого дня заботишься обо мне и даже поверил в мой рассказ. - Он ведь правдив? - Да. - Тогда не вижу проблемы, - когда он, не выпуская меня из объятий, прильнул к моему виску и оставил лёгкий поцелуй, и я ощутила его дыхание на коже, мне показалось, что на его лице возникла блаженная улыбка. - С первого дня я чувствую какую-то связь, если ты про это. - То есть, я не одна это чувствовала... Думаешь, мы были связаны ещё в тех мирах? - Возможно. «Определённо» Неозвученные мысли перенесли в далёкие воспоминания, с которых, возможно, всё и началось.

***

- Ран, Риндо, прекратите немедленно! Мужчина, хотя его тяжело было так назвать, слегка прикрикнул на нас, двух детей, дерущихся на заднем сиденье автомобиля, и повернул голову в нашу сторону, чтобы усмирить. - Я не хочу никуда ехать с тобой! Лучше уж умереть! - огрызнулся восьмилетний я, с яростью дикого зверя глядя на него, пока Ран уже подался вперёд, чтобы закрыть меня в случае чего. Но я тогда не понял этот жест братской заботы. - Прямо как ваша мать? Неужели это лучше, чем остаться с отцом? - Смерть? - мои детские глаза заблестели болью и ненавистью к родителю, который всё наше с Раном детство был таковым лишь на бумаге и появился спустя семь лет, когда умерла наша мама, и то, не для того, чтобы позаботиться о собственных детях, а пользоваться деньгами и активами покойной, которых было достаточно для беззаботной жизни. - Всяко лучше умереть, чем жить с тобой. Я выплюнул эти слова и тут же наполнил глаза отца яростью, из-за чего он засмеялся чуть ли не загробным смехом, пророчущим нечто страшное. - Ну так вперёд. Выйдешь из машины на полном ходу — считай себя трупом. - Отец! - вмешался Ран, закрыв меня рукой и стараясь оттолкнуть подальше, чтобы ко мне не смогли дотянуться. - А ты не лезь. Не видишь, что твой братец сам изъявил желание? Дальше всё было словно в тумане, и я помню лишь кадрами. Отец, даже не затормозив, перетянулся на заднее сиденье и оттолкнул Рана, после чего схватил меня за шиворот и уже готов был выбросить из машины на полном ходу — я знал, что он может. И, кажется, это был первый раз, когда я испытал настолько большой страх и уже был готов проститься с жизнью. Я зажмурил глаза в ожидании неизбежного, но затем по ушам ударил звук тормозов и истошный крик Рана. Нас тряхнуло, и мы с братом упали на задние сиденья, пока отец, вцепившись в руль, со страхом проговаривал какие-то матерные слова, на последних из которых его голос дрогнул и стал тише. - Что произошло?! - Девочка... Мои глаза расширились от ужаса, и я вдогонку за Раном выскочил из машины, пока виновник аварии остался на месте и не мог, казалось, даже пошевелиться. На асфальте лежала девочка, а рядом валялся велосипед, с которого она упала, но видимых повреждений на ней не было. Она будто спала и была такой спокойной, хотя я точно знал, какой страх она испытала минутой ранее, из-за чего мне стало её жаль. - Ран, она жива? - Да, дышит же, - он присел на корточки, и я сделал то же самое. - Везучая. Мы её не задели, она просто сознание потеряла. Но нужно вызвать скорую. Он достал свой мобильный и начал набирать номер скорой, пока я не мог свести глаз с этой девочки. Я понимал, что если бы я промолчал и не разозлил бы отца, он бы не отвлёкся от дороги, и никто бы не пострадал. Она была жива, и это хоть немного успокаивало. Но плохое предчувствие всё ещё не покидало, и осредоточиться именно на этом ощущении не вышло, ведь сзади послышался звук двигателя автомобиля нашего отца. В тот день он нас бросил и скрылся с места аварии, после чего попал в тюрьму, а мы с Раном на попечения дальнего родственника, который, мягко сказать, не очень нами интересовался и был так себе опекуном, но нам так было даже лучше. А ту девочку отвезли в больницу, и мне было достаточно услышать, что с ней всё будет хорошо.

***

Я вытащил давно отложенный в памяти образ на поверхность своей памяти и увидел не подлежащие сомнениям сходства между той девочкой и Фумецу. Черты лица обрели более чёткий контур с возрастом, но не настолько, чтобы не узнать её. «Это была она» Я не мог понять, что чувствовал в тот момент, ведь даже если в этом мире, к счастью, всё обошлось, то в другом Фумецу умерла из-за той аварии, и причиной этому был мой отец, сбивший её, и я, который отвлёк его от дороги и забрал шанс на то, что всё могло быть по-другому. Из-за осознания своей причастности я опускался на дно и начинал медленно тонуть в чувстве вины, пока отрывок из её рассказа не вытащил ещё одно воспоминание.

***

- Что это ещё? - обратился я к Рану, видя на территории нашей средней школы, которую мы чаще прогуливали, чем посещали, какое-то скопление людей в чёрной одежде. - Несколько дней назад в школу вломился псих и перестрелял многих людей. Это церемония прощания. Я не общался с одноклассниками и вообще был специфически настроен по отношению к школе, но вся эта атмосфера траура угнетала и заставляя хоть немного почувствовать жалость. А так же захотелось поскорее покинуть это место. - Давай уйдём. Я кивнул Рану и первый направился вперёд, но замер, стоило зацепиться взглядом за выделяющийся из толпы образ, который был примечательный для всех, кроме меня. Девушка в чёрном платье и слезами на глазах стояла ко мне боком и вдалеке, и я точно знал, что не знаком с ней лично и вообще даже не пересекался в школьных коридорах, но тело словно парализовало при виде неё, и я не мог отвести взгляд, стараясь получше разглядеть её среди чёрной массы. - Ты чего? - Ран ударил меня по плечу и вывел из транса, я повернулся на него и недовольно цыкнул, а когда вновь взглянул в сторону, где стояла незнакомка, её уже не было — затерялась в толпе. - Ничего. Пойдём. Тогда я не предал значение этому ощущению и вскоре забыл тот образ. И в той школе я больше не появлялся.

***

- Риндо... - увидев, как по его щеке стекает слеза, меня будто сковали цепями, а сердце вырвали из груди. - Что случилось? Он промолчал, и я взяла его лицо в свои ладони, глядя прямо на блестящие драгоценные камни, в которых отражалось моё лицо, и не сдержалась от порыва, к которому подтолкнула невидимая связь. Я поцеловала Риндо, практически невесомо прильнув к его губам и чувствуя, как нежность разливается по моему телу и душе от этого небольшого жеста, скрепляющего связь ещё сильнее. И как же я хотела, чтобы слёзы перестали идти из его глаз, и он ощутил тот же покой, что и я, чтобы ему было спокойно и хорошо рядом со мной точно так же, как и мне с ним. Ради этого я была готова забрать всю боль, которую он испытывал и показывал в этих скупых слезах, которые, я точно знала, были необычайной редкостью. Чтобы Риндо был счастлив, я готова была пожертвовать многим, в том числе и жизнью — этот вывод сам возник, когда я поцеловала его и почувствовала абсолютное единение, воссоединение чего-то давно разделенного. - Фумецу, - он накрыл мои ладони своими, в которых мои казались маленьким и хрупкими, и убрал от своего лица, но не отпускал. - Мне нужно сказать тебе кое-что. Возможно, в том, что ты получила эту способность, виноват я. Мои глаза расширились от удивления, и я не могла даже вообразить, что он имеет в виду. Но когда Риндо рассказал о двух воспоминаниях, в которых, без сомнений, была я, волна противоречивых чувств кинула меня в смятение, и в этой смеси не получалось выделить ничего чёткого, чтобы ухватиться и знать, от чего отталкиваться. Меня разрывало на части от осознания того, что человек, к которому я тянулась всем своим существом, мог быть причастен к моим страданиям, но вместе с тем я бы и не встретила его вовсе, не пройдя через то, что уготовила мне судьба. Я поместила свои чувства на чашу весов, и связь, медленно перетекающая в любовь, победила над обидой и болью, отпустив и простив. - Риндо, это ничего не изменит между нами. Я не держу на тебя зла, и ты, пожалуйста, прости себя. Он смотрел на меня, не отрываясь, и стоило улыбке появиться на его лице, как моя внутренняя дождливая и холодная осень сменилась на цветущую весну, а опавшие засохшие листья уступили место цветущим садам. С последним появлением Риндо в моей жизни я жила весной, даже когда за окном сезоны сменялись. Я была счастлива и свободна от переживаний и призраков прошлого рядом с ним. Его не отталкивал мой дар или проклятие, а меня — его статусы в криминальном мире. Даже если на мне были розовые очки с самыми толстыми линзами, мне было всё равно, и даже если бы Риндо был самым ужасным и кровожадным человеком во всём мире, я бы не отвернулась. Со мной он был другим, и я была благодарна и счастлива тому, что только мне было позволено видеть другую его сторону — мягкую и нежную. Я видела и чувствовала Риндо всеми фибрами души и самой кожей. Я его любила, а он любил меня, и я верила и надеялась, что наше счастье будет долгим. До одного дня. - Риндо, догоняй! - Ты ведёшь себя как ребёнок, - он закатил глаза, спрятав руки в карманы пальто, и уж точно не собирался бежать за мной по вечернему пляжу. - А ты себя — как старый дед! - я засмеялась, поймав его удивлённый взгляд и возмущения насчёт того, что я младше меньше чем на год. И этот "старый дед" сорвался с места и настиг меня за считанные мгновения, поймав и повалив на песок, испортив причёску и от того засмеявшись. - Риндо! - Фумецу, - он возвышался надо мной, пока я лежала спиной на песке и глядела на него в лунном свете, и на фоне звёздного неба и под шум лёгких волн Риндо выглядел как чудо света. Моё чудо света. Он поцеловал меня, но не как в начале наших отношений, а уверенно и чувственно, пуская мурашки по моей коже и ускоряя биение сердца, а я обняла его за шею и притянула к себе, желая быть ещё ближе. - Думаю, этим можно и дома заняться, - усмешка Риндо разомкнула поцелуй, и он поднялся, помогая встать и мне, и отряхнул моё пальто от песка. - Пойдём. Я взяла его за руку, и мы направились к выходу с пляжа, но спустя всего несколько шагов Риндо отвлёкся на телефонный звонок. Я никогда не лезла в его дела и не собиралась подслушивать этот разговор, но слова из динамика словно сами пронзили меня, хоть я и слышала лишь отрывками. «Немедленно уходи оттуда» «Они бьют не по верхушкам, а их близким» Риндо в момент побледнел, пока я стояла как вкопанная и надеялась, что мне послышалось. А затем всё было как в тумане, из которого я заметила лишь проезжающую мимо машину, из которой кто-то выглянул. Но я не разглядела, ибо Риндо слишком быстро накрыл меня собой и снова повалил на землю как раз под звук выстрела, который преследовал меня в кошмарах после второй смерти. У меня закружилась голова и потемнело в глазах, а тяжёлое тело сверху слегка давило и вызывало ещё больше страха и волнений. Я потерялась во времени и не знала, сколько так лежала, пока не пришла в себя и не поняла, что Риндо всё ещё не двигался. - Рин... - вместо голоса вырвался жалостливый писк. - Рин, что происходит? Но он не ответил — больше не мог. Я перевернула его на землю и стала вглядываться в лицо с закрытыми глазами, которые больше никогда не откроются, ища намёк на то, что всё происходящее является лишь ужасным сном. Но Риндо уже не дышал, а я не могла оторвать руки от его воротника, терзая надежду его разбудить, увидеть аметистовые глаза и услышать любимый бархатный голос. - Нет, пожалуйста, Риндо, открой глаза! Мой истошный крик, наполненный болью, разразился на весь пляж, но не был услышан родным человеком, чья душа уже покинула тело и оставила меня одну. Внутри что-то порвалось, и я начала молиться, чтобы это была не наша связь. Я будто спускалась во тьму ещё хуже той, с которой меня познакомила пустота, и свет туда никак не проникал, ибо потух навсегда. А затем в затянувшиеся горем мысли проникла кошмарная идея, которая могла вернуть мне моего Риндо, но она была слишком нереальная и практически невозможная. «Я всегда просыпалась лишь на следующий день...» Но я готова была пойти на всё. Очередная волна боли накрыла с головой, и я стала разбиваться на осколки, держа на своих коленях голову Риндо. Я уже не помню, как решилась и был ли у меня вообще план, но я это сделала — повторила один свой кошмар, чтобы обнулить другой. В тот вечер, в который мы праздновали годовщину, Риндо был убит. А я, вытащив из его пальто пистолет, дрожащей рукой приложила оружие к виску, пока слёзы шли, не переставая, и падали на безжизненное лицо моего любимого. - Мы скоро опять встретимся... В тот вечер на пляже раздался и второй выстрел, унёсший уже мою жизнь. И я вернулась в пустоту.