на полной скорости.

«Я работал за одним столом с человеком, которого никогда не видел, и успел влюбиться в него» Самый тупой заголовок, который мог придумать для этой истории Игорь. А ещё — самый правдивый. Было бы от него смешно, если бы не было так грустно. Везёт ему на истории, от которых люди будут рот ладошкой прикрывать, издавая звонкое «ах» или удивлённое «ой». У этой хоть финал хороший вышел. Лохматый, под боком у него сопит, вывернув руку под подушку. Грому не спится. Он — снова тянется к воспоминаниям, которые привели их сюда. Димка подкатился к нему с волнением на покрасневшем лице. Привыкший к тому, что у Дубина на лице можно всё, вплоть до серии и номера его паспорта прочитать, Игорь только приподнял бровь, ожидая, что напарник что-нибудь скажет. Тот молчал, жмурился, набирался смелости. Минуту, три, пять. Гром, не самый терпеливый человек, не выдержал первым. — Ну чё тебе надо? — хлопнув обложкой по солидной кипе документов, оборачивается он на Диму, почесав переносицу пальцем, — лопнёшь щас, выкладывай. — Явкомандировкууезжаюутебябудетновыйсоседпостолу, — на одном дыхании, почти задыхаясь, выпалил ему в лицо Дубин. Понадеялся, что Гром поймёт этот поток сознания. Тот не понял. Нахмурился сильнее. Попытался проиграть сказанное в голове, но буквы складывались в какую-то фантастическую белиберду. Со второй попытки тоже. — Чего? — уже на третьей решает переспросить Игорь, но, прежде чем Димку снова разорвёт на скорострельность, прикладывает палец ребром к его рту, — медленно и не на выдохе, иначе заставлю на бумажке писать. Глянув на него большими глазами, Дима кивает. Выдыхает. Ещё раз, для уверенности, и, наконец, поясняет: — Фёдор Иванович попросил меня в командировку на две недели. В Москву. От них кто-то тоже приедет, вроде из наркоконтроля. Будет за моим столом сидеть. Ты это, помягче с ним, ладно? Хотя вы вроде и пересекаться особо не должны. Закончив свою священную миссию по объяснениям, Дубин наконец выдыхает. Игорь только краем глаза это отмечает, да и вообще то, что он дыхание задержал. Эх, зелёный ещё, когда-нибудь в нём уверенности прибавится и на каждый день, а не только в ситуациях, которые требуют стали в яйцах. Лет эдак через пять. Может быть. — Ладно. Отбываешь-то когда? — прежде чем Дима успевает укатиться за свой стол, успевает обратиться к нему Гром. — Завтра утром. — Ещё бы позже предупредил! — недовольно повышает голос Игорь, но Дима только жмёт плечами: работа у них такая. Засранец. Наверняка до последнего держал просто, а теперь работой оправдывается. Надо будет у Прокопенко узнать, чтобы потом втык сделать. Профилактический, так сказать. Несолидно пацана перед дорогой пугать. Будущим утром стол Дубина, и без того аккуратный, выглядел ещё лучше. Никаких тебе линий от карандаша на краях, разбросанных бумажек и кружочков от кофе. Всё подчистую успел убрать перед отъездом. Классический стажёр, чё с него взять. Отсутствие соседа по столу даже порадовало. О том, что он его и не увидит скорее, предупредил ещё вчера дядь Федя. Мол, график работы у ГУНКа вообще другой, они, как совы, ближе к вечеру выползают. Игорь к тому времени обычно уже где-нибудь по городу гоняет, подозреваемых опрашивает, на неприятности просится. А как к вечеру за бумажки возвращается — там наркоконтроль на выезде будет. Идеальный сосед просто. Невидимый, неслышимый… Жалко только Игорь к бормотанию Димы под нос привыкнуть успел, в тишине будет как-то непривычно совсем. Ещё раз глянув на идеально чистый стол, Игорь зарылся головой в бумажки. Через два часа у него встреча с Юлькой, она файлы обещала, которые его дело дополнить должны, и опозданий она не любит. Придётся поторопиться. Вот уж он, в отличие от Димы, за своим столом оставляет совершенный хаос. Кофе недопитый тоже оставляет, подрываясь от телефонного звонка. Конечно же он опаздывает, Гром вообще иначе не умеет. Потом, не чувствуя ног, бежит, задыхается… на полпути решает, что не стоит того. Ему Пчёлкина за это регулярно грозится оторвать что-нибудь важное, но каждый раз они приходят к соглашению. Сегодня вот — он её по городу гуляет и про жизнь рассказывает. Любит она такое, слушать. При близком знакомстве оказалось, что даже больше, чем говорить. Игорь принимает наказание, а в управление возвращается с видом, будто бы его на самом деле били чем-то. Маленькая Юлька при этом крепкая — ужас. Половину Питера на ногах обошли, прогулочным шагом. Одного новенького только часа полтора обсуждали, не зная о нём ровным счётом ничего! Вторая уставшая мышца, после ног, совершенно точно язык. Изменения на своём столе Игорь замечает не сразу, и вообще едва не сшибает их рукой, по привычке потянувшись за ручкой. В последний момент чудом руку уводит, недоумевающе глядя на то место, где ещё утром оставалась кружка недопитого кофе. Нет, она-то на месте. А рядом — стаканчик ещё горячего кофе. Небезызвестный бренд, вывески которого Игорь видел по городу. Пахнет приятно, и ладонь греет тоже, но… Да подозрительно это всё, чего уж там. Пояснение находится под стаканчиком. Неровные строчки на записке тут же привлекают внимание Игоря. «Ваш местный кофе пахнет ссаниной. Попробуй нормального. Петя, стол напротив». Дурацкий смайлик в углу смотрит не то с насмешкой, не то с презрением к человеку, который пьёт дешёвый кофе из местной кофемашины. — Тьфу ты, — принюхавшись к кофе, Игорь всё же делает неуверенный глоток из стакана. Вроде не отправлен. Ну максимум слабительное подсыпали. Ничего, на унитазе куковать ему не впервой будет. А так — очень даже ничего. Не найдя ничего лучше, кроме как налепить на соседний монитор стикер с коротким «спасибо. Игорь», Гром незаметно для себя вливает и остатки из стаканчика, и холодный кофе из чашки, который теперь в самом деле будто приобрёл незабываемый аромат подъезда пятиэтажки. Зажрётся он так, зажрётся. Странная эскалация их отношений происходила ото дня ко дню. Как всё случилось, погруженный в дело Гром даже и не помнит. Вот вроде вчера только кофе был от Пети, вот он ему ответил, а на деле — неделя пролетела, и Игорь, воровато оглядываясь, с утра пораньше тащит к соседнему столу, солидно подзасравшемуся, букет цветов. Их, конечно, выбирала Юлька, все выходные слушавшая про то, что вчера, на обед, к ним в отделение внезапно заглянул курьер, и притащил какую-то жутко элитную шаву на тарелке, от которой Игорь сначала нос воротил, а потом закинул в себя, получив массу удовольствия. — Ты не хочешь уже с ним познакомиться? — шарясь в цветочном, будто бы между делом поинтересовалась Пчёлкина, на что Гром неопределённо пожал плечами. Хочет, да совпасть всё никак не получается. Он даже пытался задерживаться, — почти не специально! — позже, а всё равно не застал. Сам же загадочный Петя, у которого в личном деле даже фотки нет, такого желания не проявил. Юля посчитала что цветы будут отличным намёком, и сразу же потащила Игоря за букетом. А дальше — дело техники, оставить всё это великолепие в серебристой обёртке на столе, приложив записку: «Не уверен, чем можно было бы тебя накормить, поэтому считай это благодарностью П.С. ЦВЕТЫ НЕ ЕШЬ». На этом пике комедии Гром быстренько сдулся, понимая, что его утягивает в мир шуток для тех, кому за пятьдесят. Надо было вовремя остановить себя, возвращаясь в привычную рутину. Вот только было но: шутки-то у него за полтос, а сердце, при взгляде на соседний стол, колотится как у школьника. Боится, что нахуй пошлют. Раньше вечера всё равно не узнает, а как перестать нервничать… Вот ты и попался, Гром. Сначала друзей завёл, теперь влюбился. Прогрессирует по лестнице человечности. — ИГОРЬ! Дверь в кабинет Прокопенко распахивается, являя миру покрасневшего и явно не особо довольно Фёдора Ивановича. Вздохнув, Игорь опускает голову, топая в его направлении. Помнит ли, что он натворил? Не особо. Тем вечером, усмиряя гнев крёстного, — и непосредственного начальства в одном лице, — в управление Игорь не вернулся. Перед выходом успел ещё раз букет глазами погладить, понимая, что сегодня ему ответов уже не светит. Надо было, наверное, номер свой оставить, да поздно жалеть о том, чего не сделал. Оставалось ждать. Всё прошло ещё лучше, чем могло присниться Игорю в самых его фантастических снах. Будущим утром, вернувшись на рабочее место, — и стараясь не отсвечивать, избегая всё ещё гневающегося Прокопенко, — цветов на соседнем столе Гром не обнаружил. А на своём — нашёл один из светлых мелких цветочков, заполнявших пространство, на ножку которого было прилеплено короткое: «остальное сжевал с голодухи. кайфовый букет, жди ответочку :) ” Принимая это за некое согласие, или чёрт знает что ещё, Игорь перебрасывает на соседний стол записку со смайликом. Нет уж, сегодня он его дождётся, во что бы то ни стало. Сейчас вот только к свидетельнице сгоняет на другой конец города, а потом из управления — ни ногой. Получается, даже. Редко у Грома его планы в реальность воплощаются, а сегодня, видать, судьба решила ткнуть его носом в то, что буквально прямо перед ним расположено. С нюансами, конечно. Вернуться Игорь вернулся. Даже два дела подшить успел, а в новое — вставить файл с комментариями от свидетелей, который сам битый час вытыкивал на компьютере. Всё хорошо шло, пока он, незаметно для себя, не зевнул раз, два… Разбудил Игоря шум. Совершенно не понимая кто он, где он и зачем, Гром подскакивает с места, вглядываясь в полутёмное помещение. На лице чувствуется что-то инородное, и быстрое исследование пальцами заставляет его отлепить от себя пачку стикеров, на которой он уснул щекой. Группа ребят, похожих на сопровождающих смерти, в чёрных брониках и касках, смеясь и что-то обсуждая, топают до раздевалок, становясь причиной того самого внезапного шума, помешавшего не очень чуткому Игореву сну. Один только, в таком же наряде, отделяется от общей кучи, махнув своим рукой. Гром смотрит на него, невольно на секунду задерживая дыхание. В его сторону двигается. Нахрена? Стащивший с себя шлем демонстрирует шальные карие глаза, и улыбку, растянувшуюся по лицу сразу, как те встречают лицо Грома. — А ты, майор, решил форсировать наши отношения? — голос звучит незнакомо, но тон… — Петя? — удивлённо переспрашивает Игорь, хмуря и без того вечно хмурые брови, — ты? — Пётр Юрьевич Хазин, вообще-то, но для тебя буду Петей. Вкусные цветы были, спасибо, — подмигивает он, довольный собой донельзя, — ну ты смотри, я почти вернул тебе должок. Не разочарован? — Нет, — честно признаёт Игорь, невольно прикрывая ладонью квадратный след от стикеров на щеке, ещё не успевший сойти, — доволен. — Тогда щас я в душ, а потом поедем пиво пить. — Ага, — едва понимая, что происходит, не думая соглашается Игорь. Быстрый поцелуй тут же опаляет его не прикрытую пальцами щёку, а Петя, оглянувшись, исчезает от его поля зрения. Игорь осаживается на стул, выдыхая. — Вот же блять. Неделю спустя, работая с человеком, которого никогда не видел, Игорь умудрился влюбиться. Теперь — уже точно. Человек, — Петя, господи, Пётр Юрич Хазин, — кажется, и не против совсем. А дальше загадывать смысла нет. Дальше, как оказалось, только больше. Три месяца в жизни, когда у Грома стабильность не только в работе есть. Три месяца, когда он записки оставляет теперь не на рабочем столе, а на прикроватной тумбочке. Когда вместо листов с записками смски шлёт, а букеты отправляет, освоив доставку цветов, в Москву. И может не всё у них идеально, но Петя рядом по неделе каждого месяца и пока это — его маленькое большое счастье, которое Игорь в лоб целует, прежде чем, наконец, уснуть.