Научи меня любить

С той миссии жизнь Чуи превратилась в кошмар. Бесконечные смс от Дазая: «Доброе утро, Лисенок», «Спокойной ночи, Чиби», «Как спалось, сладкий?», «Какие планы на вечер? Можно ли вписать в них меня?». На каждую из них Накахара посылал напарника. Снова и снова. Он уже всерьёз задумался о возможности заблокировать этого придурка, но ведь тот мог начать доставать вживую. Да и совесть не позволяла, а вдруг что важное случится? Терпеть выходки Дазая становилось всё тяжелее. У Чуи начались проблемы с концентрацией на работе, даже отдыхать в свободное время не получалось. Дазай, Дазай, Дазай. Его стало слишком много. Больше, чем рыжик мог выносить. На очередном задании Накахара пропустил пулю. Потому что задумался. Потому что чёртов Дазай опять притащил цветы. Потому что сказал: «Будь осторожен». Потому что забота в его тоне и тепло в его взгляде убивали. — Лисенок, ты ранен. Давай я провожу тебя до врача? — промурлыкал Осаму, когда они закончили. — Прекрати меня так называть. Прекрати себя так вести. Что с тобой творится? Что тебе от меня нужно? Дазай, серьёзно. Если ты не перестанешь, я прибью тебя. — Только обещаешь. А я всё ещё жив. Между прочим, я тут подумал… Я совсем не против умереть от твоей руки, Чууууя. Накахара даже отшатнулся от неожиданности. — А? Ты какой-то извращенец или где? Оставь свои больные суицидальные фантазии при себе. — Но разве не ты пару минут назад говорил, что готов убить меня? — Осаму состроил невинные глазки и пожал плечами. — Не хочу руки об тебя пачкать. Так что свали уже. — Но ты ранен. Я переживаю за тебя. Неужели так сложно поверить, что я искренне хочу помочь? Удивление Чуи сменила злость. Накрыло сильно и резко, парню пришлось продышаться, чтобы выдавить из себя хоть какие-то слова. Зато когда получилось, их нашлось много. — Дай-ка подумать… Когда я в последний раз получал от тебя что-то хотя бы отдалённо похожее на заботу? Примерно… Никогда? Ты забыл? А я тебе напомню. Ты бросал меня на поле боя после порчи. Да ты вообще представляешь, каково это? Конечно, нет. Ты понятия не имеешь, насколько это паршиво. Но тебе ведь всё равно, верно? И ты хочешь, чтобы я поверил, что сейчас у тебя внезапно появилось желание помочь, хотя это всего лишь легкое ранение в плечо? Кому ты заливаешь? Что тебе нужно? А знаешь что? Не отвечай. Плевать я хотел на тебя и твои глупые игры. Катись ко всем чертям. И Накахара ушёл. Сбежал, если быть точнее. Дазай не успел остановить его от использования способности. Осаму чувствовал, что близок к разгадке, но всё ещё не мог до конца понять поведение напарника. Смотря на Чую, слушая его голос, брюнет замечал не только злость. Было что-то ещё. Накахара стал откровенно избегать его. Ушёл и сейчас, а ведь Дазай даже ничего такого не сказал. Он вёл себя намного хуже, довольно часто, и выдержки Чуи хватало. Людям свойственно избегать ситуации, которые доставляют им дискомфорт. Накахара принципиально этого не делал. Не имело значения, что вытворял Дазай. Чуя слишком гордый и упрямый, а «убежать» равно «признать поражение». Теперь же недовольство рыжика стало заметно даже в кабинете босса, когда Огай отдавал приказ на совместную работу. «Неужели моё внимание вызывает в нем настолько сильное отвращение?» — пытался разобраться Осаму по пути домой. С удивлением для себя Дазай обнаружил, что ему не просто не надоедает эта игра. Он хочет выиграть. Хочет, чтобы Чуя согласился быть с ним. Завоевать сердце того, кто его на дух не переносит. Осаму и сам не заметил, как этот «приз» стал для него настолько привлекательным. Что-то кардинально новое в его жизни. Игра, в которую он не играл ни разу. Нет правил. Стратегии неоднозначны. Время достижения результата неизвестно. Ни одна его интрижка не шла в сравнение с этим уровнем сложности. Влюбить в себя того, кто ненавидит тебя. И сыграть в любовь. Теперь брюнет хотел этого и не меньше. *** День выдался на редкость скверный. Чуя совсем не выспался, через силу добрался до работы, чтобы утонуть в документации. Занятие муторное. Что ещё хуже, в этих бумажках приходилось исправлять ошибки коллег, которые пару дней назад погибли на переговорах. Какой-то умник понаписал в договоре полную чушь, после чего возможные союзники решили, что люди вовсе не из мафии, а какие-то самозванцы, которые хотят их кинуть. В ходе расследования выяснилось, что для новой попытки переговоров сначала нужно пересмотреть множество отчётов и составить новый пак документов. Чуе было почти не жаль этого придурка, который поплатился жизнью за ошибку. Так же почти не жаль тех, кто должен был лучше следить за отчётностью. Но его злил тот факт, что из-за них погибли рядовые, которые просто попали под раздачу. А теперь под неё попал и Чуя, вынужденный копаться в этом бумажном кошмаре и обзванивать малоприятных людей. Некоторые из них разговаривали до рвоты высокомерно, между тем не понимая половины, о чем говорят. Радовало лишь то, что после завершения работы Накахара придет с докладом к Мори, который обязательно свяжется с главами тех организаций, чтобы они послали этих некомпетентных недоносков куда подальше. И после такого им придётся хорошенько попотеть, чтобы найти новую хоть сколько-то сносную работу. Уже ночью Чуя торопливо шёл к своему байку, абсолютно вымотанный, с мыслями о том, что мир полон идиотов. Кстати о них. Накахара так и замер на месте, заметив Дазая, вальяжно расположившегося около его любимого мотоцикла. — Чууууя, — Осаму весело замахал очередным букетом, увидев напарника. — Какого черта, Дазай? Прекрати портить прекрасный вид на мой байк своим нелепым представлением. — Ты сама тактичность, Лисёнок. Твой скверный характер как-то связан с комплексами по поводу роста? — А ты в таком случае компенсируешь маленький член или сразу родился ублюдком? — Хочешь проверить? — с вызовом усмехнулся Дазай, глаза которого едва заметно заблестели. Накахара закатил глаза и тяжело вздохнул. — Я думал, день не может стать ещё хуже, — голос рыжика звучал обреченно. — Оооо, — протянул Осаму с нечитаемым выражением на лице. — Плохой день? Это поможет? Дазай протянул Чуе цветы. — Лаванда? Серьёзно? Я почти оценил шутку… — Накахара бросил на брюнета недовольный уставший взгляд и пошёл к своему мотоциклу, проигнорировав подарок. — Да ладно тебе, Чу. Что плохого в цветах? Они красивые, приятно пахнут и всё такое, — Осаму облокотился на байк, показывая, что никуда он Чую отпускать не собирается. — Свали с моей малышки, — почти шёпотом произнёс Накахара на выдохе, не в силах даже злиться. — А ты ответь на мой вопрос. — А что только тебе можно на них не отвечать? Чуя сверлил взглядом сидение и всё ещё слабо надеялся, что надоедливый напарник отвалит. Стоит ли говорить, что напрасно? — На самом деле… Я здесь не просто так. У меня к тебе просьба. И букет сегодня я принёс, чтобы, ну… Чтобы попросить тебя кое о чем. — Выкладывай, — Чуя уставился на Дазая, удивившись его искреннему тону. — Я хочу прокатиться, — голос снова стал игривым, Осаму слегка улыбнулся. — Что? — Накахара скептически поднял бровь. — На мотоцикле. С тобой. — Харя треснет. Иди куда шёл. — Так я к тебе шёл. — Да плевать. Значит, иди куда-нибудь ещё. Чуя уже начинал думать, что согласиться, а потом просто сбросить наглую скумбрию на полном ходу на трассе — не такая уж плохая идея. Покататься? Серьёзно? Что ещё придумает? — Ну послууушай. У меня тоже был сложный день. Провалились две попытки суицида, на которые я, между прочим, возлагал большие надежды. Ода как-то сказал мне, что экстремальные виды спорта помогают снять напряжение. Твоя езда на байке тоже весьма экстремальная. Ну Чууууя. Давай прокатимся. Хоть полчасика. — Вот и катался бы со своим Одой, чего ко мне припёрся? — вырвалось у Накахары прежде, чем он успел подумать. — А? Чууууя. Да ты никак ревнуешь? — Осаму состроил мину потрясённого восхищения. — Ещё чего не хватало. Просто хочу, чтобы ты донимал кого-нибудь ещё, — пробурчал Накахара с едва заметным напряжением. — А что если я предложу тебе сделку? Ты покатаешь меня на мотоцикле, после чего мы зайдём в хороший бар и слегка выпьем. А я в свою очередь обещаю не приставать к тебе целую неделю. Идёт? Чуя задумался. Он чертовски устал, но вариант потерпеть ещё немного ради недели спокойствия казался весьма привлекательным. — И больше никаких цветов? — Никаких. В течение недели. — Ладно. Но Дазай. Если ты не сдержишь слово, я не буду с тобой разговаривать месяц, а во время миссий буду писать слова на листочке. Ты меня понял? — Как скажешь, Лисенок, — победно блеснул глазами брюнет. — Ещё два условия. Ты не называешь меня так. Хотя бы сегодня и в течение следующей недели. На большее тебя всё равно не хватит, я реалист. И ещё… — Накахара сделал паузу и отвёл взгляд, прежде чем продолжить. — Не смей пытаться совершить суицид, спрыгнув с байка. — Ооооо. Чуя всё же волнуется за меня? — казалось ещё чуть-чуть и голос Дазая перейдёт в урчание. — Обещай, — Накахара резко стал невероятно серьёзным. — Обещаю, — не менее серьёзно ответил Дазай. Проносящиеся на огромной скорости огни Йокогамы завораживали. Раньше Осаму никогда не задумался о том, чтобы променять комфортный автомобиль на ветер и тряску. Однако во время сегодняшней поездки он сделал вывод, что был бы не против как-нибудь повторить. Вождение Чуи заслуженно могло называться виртуозным. Как умело он объезжал редкие автомобили, несмотря на высокую скорость, как плавно входил в повороты и уверено держался в «седле». В такое время водителей на дороге было мало, что позволяло в полной мере насладиться ездой. Ветер и скорость действительно «прочищали мозг». Чуя, который поначалу испытывал невероятное напряжение, постепенно расслабился и почувствовал себя в своей тарелке. Он впервые ехал на байке с пассажиром, это ощущалось странно. Но постепенно парень привык к рукам, что обвивали его талию, и даже ощутил иррациональный прилив энергии. Пусть сзади и сидит главная причина его головных болей. Разве преступление — на мгновение представить, что это поездка двух приятелей, которые решили хорошо провести время вместе? Около сорока минут они колесили по улицам спящего города, прежде чем Чуя остановился у знакомого бара с яркой неоновой вывеской. Слезли с байка, сняли шлемы и какое-то время молча смотрели на звезды. Накахара поджёг сигарету, с удовольствием затянулся и медленно выпустил дым. — Снова куришь? — поинтересовался Дазай. — Захотелось, — расслабленно ответил рыжик. — Дай и мне одну. Чуя молча достал ещё сигарету, поджёг и протянул напарнику, после чего они помолчали ещё пару минут. — Мне понравилось, — сказал Дазай на редкость искренне и безмятежно. — Мне тоже. Наверное, — как-то растерянно ответил Накахара. — Только вот цветы выпали в дороге, — немного печально произнёс Осаму. — Да отстань ты со своими вениками. Не порть момент, — нахмурился Чуя. — Почему они тебя так раздражают? — Дазай с интересом посмотрел на собеседника. — Ты правда не понимаешь? — в голосе Накахары слышалось недоверие. — Не совсем, — честно признался брюнет. Чуя сделал последнюю тяжку, с неясной грустью взглянул на остаток сигареты, затушил его и снова уставился в небо. — Меня раздражает, какой смысл ты в них вкладываешь. И бесит, что я не понимаю, чего ты добиваешься. Если ты пытаешься показать мне, что я стою не больше, чем любая из твоих шлюх на одну ночь, то намек понят. Можешь прекращать, — голос парня, уставший, пропитанный горечью, контрастировал с весёлыми воплями, периодически доносившимися из бара. — Я не пытаюсь, — просто ответил Дазай. Почему-то сейчас ему не хотелось придумывать сложных неоднозначных объяснений. И даже свою странную игру захотелось ненадолго приостановить ради этого спокойного момента. — Как бы там ни было, пойдём выпьем, раз уж приехали, — не стал больше ничего спрашивать Чуя. Накахару напрягал ответ напарника, напрягали его собственные мысли по поводу происходящего, но сейчас ему действительно не хотелось портить плюс/минус сносную прогулку. Если её можно так назвать. У Осаму в голове помойка, надо просто принять это и радоваться тому, что есть сейчас. — Угу. Остаток ночи проходил спокойно и приятно. Напарники мирно беседовали в баре о работе и на отвлеченные темы. В руках у Чуи бокал красного вина весьма приличного качества, на столе перед Дазаем один из лучших виски Йокогамы. «Может же, когда хочет,» — пронеслось в голове у Накахары, когда Осаму выдал очередную шутку, которая вызвала у рыжика искренний смех. Спокойные и приятные моменты в жизни Чуи случались до боли редко. Рядом с Дазаем их количество стремилось к никогда. Удачная ночь вперемешку с алкоголем делали свое дело. Накахара ослабил бдительность, говорил чуть более открыто, поделился причиной своего сегодняшнего ужасного настроения и даже ни разу за весь разговор в баре не послал напарника ко всем чертям. Этот день можно было официально отметить красным маркером в календаре, если бы не одно но. Алкоголь ударил в голову не только Чуе. Дазай резко вспомнил о своём плане и почему-то момент показался ему более чем подходящим. Он встал, подошёл к напарнику ближе и полуосознанно провел тыльной стороной ладони по его щеке, отчего Накахара прервался на полуслове и ошеломленно уставился на брюнета. — Лисенок, скажи, по шкале от страстного желания до «пошёл в задницу, извращенец» насколько ты бы хотел поцеловать меня? — игриво пропел Дазай, держа лицо Чуи за подбородок. Накахара не сразу смог осознать, что происходит. Он тупо хлопал глазами, его рот был слегка приоткрыт, на несколько секунд даже в ушах зазвенело. — Ч-чего это ты вдруг? — немного придя в себя, Чуя отшатнулся и чуть не упал со стула, соскочил с него и отошёл на пару шагов, забывая даже тот факт, что Осаму обещал не называть его этим прозвищем. — Да вот. Захотелось попробовать, какой ты на вкус, — усмехнулся Дазай. — Почему? — Накахара вмиг превратился в спутанный комок напряжения. — А разве нужны причины? Эта дрянная жизнь не несёт в себе никакого смысла, так почему бы нам просто не делать то, что мы хотим здесь и сейчас? — Дазай снова подошёл к Чуе вплотную. — И всё-таки этого ты хотел всё это время… — разочарованно выдохнул Накахара, снова отходя. — Ну не только этого, — сократил расстояние Осаму, смотря на напарника немного затуманенным взглядом. — Чего ещё? — в тоне рыжеволосого появились раздражение и вызов. — Хочу тебя. — В каком смысле? В какую-то свою коллекцию? Твои шлюхи тебя уже не удовлетворяют?! Дазай проигнорировал вопрос. К чему эти ненужные рассуждения? Разве нельзя прямо ответить: хочет Накахара чего-то подобного сейчас или нет? — Как давно ты целовался, Чуя? Как давно проводил с кем-то ночь? Ты же здоровый парень в самом несносном возрасте. Гормоны не шалят? — Не твоё дело, придурок! Накахара отходил, Дазай сокращал расстояние. Они могли бы делать это ещё долго, но пространство бара не было бесконечным, поэтому в итоге Чуя оказался спиной прижатый к стене, что вызвало у него легкую панику. — Нууу же, Лисенок. Ничего такого. Один поцелуй. Ни к чему не обязывающий. Никто о нем не узнает. Лёгкое удовольствие на один раз. Могу заверить, я в этом весьма хорош. На порядок выше многих молодых дам. Дазай оперся на стену рукой, согнутой в локте, заставив Чую вжаться в стену. Накахара отвернулся, не в силах выдержать такую близость напарника. Осаму заметил едва заметную дрожь его хрупкого тела. — Только не говори, что тебе страшно. У тебя никогда не было случайных пьяных поцелуев? — Я смотрю, у тебя их было через край! — Накахара неожиданно поднял на брюнета взгляд, полный злости. — Ну да. В достатке, — ответил Дазай с лёгким недоумением. — Ааааа. Я понял. Ты же Чуя, мистер «Я усложняю всё, с чем соприкасаюсь». Да расслабься ты. Если тебе будет от этого проще, мы оба сейчас используем друг друга. Осаму почти коснулся губ напарника своими, но вместо желанного удовольствия получил сильный удар кулака в живот. На осознание случившегося и совладание с болью ушло полминуты, и этого времени было более чем достаточно, чтобы Накахара успел оттолкнуть его и с криком, содержащим что-то вроде: «Какой же ты, сука, конченый, на что я вообще рассчитывал?», выбежать из бара. Когда Дазай открыл дверь, Чуя уже заводил байк, чтобы ещё через пару мгновений скрыться из поля зрения. Вопреки неудаче, по лицу брюнета расползалась довольная улыбка. Кажется, до такой степени он вывел напарника впервые. «А это может иметь смысл», — в голове у Осаму сложилась новая теория, которую он собирался проверить при первой возможности. *** Путь до дома Чуя помнил отрывками. Помнил фары, когда чуть не вылетел на встречку. Помнил, что ступенек по ощущениям стало вдвое больше. Помнил, как вставляет ключ в замочную скважину и не сразу открывает, ведь дрожащие руки подводят. Он не был настолько пьян, но реальность будто застилала пелена. Наконец парень закрыл дверь своей квартиры и, не раздеваясь, сполз по ней вниз. Сердце исполняло какой-то абсолютно сумасшедший танец, каждый вдох давался с трудом. «Больно… — Чуя прижимает руку к груди и сгибается головой к коленям. — Почему это так невыносимо больно?!». Накахара ругается вслух и винит в первую очередь себя. Чего он ожидал? Неужели и правда поверил, что бинтованный придурок хочет улучшить их отношения? Глупо, глупо, глупо. Чуя давно понял, что Дазаю плевать на его чувства. Но полностью задавить надежду, что когда-нибудь это изменится, так и не вышло. Осаму не всегда вёл себя как последний скот. Случались моменты, когда они вместе от души смеялись. Большинство их миссий проходило гладко в первую очередь из-за отличного взаимопонимания в бою. Они спасали друг друга. Иногда Дазай говорил весьма интересные вещи. И Чуе очень хотелось верить, что за маской безразличия и бесконечных едких шуток скрывается такой же человек. Со своими проблемами, своими страхами, с которым всё же можно построить что-то светлое, если постараться. Но каждый чертов раз Дазай показывал обратное. Он — парень, который играет чувствами людей, будто они ничего не стоят. Парень, который даже свою собственную жизнь ни во что не ставит. Чуя не хотел иметь с таким человеком ничего общего, и всё же… И всё же у этой нелепой надежды, как и у самого Дазая, никак не получалось умереть. «Да. Он не такой, как остальные. Он видит во мне что-то большее, чем крутое оружие. Забавную игрушку», — саркастически и так отчаянно усмехался Чуя, сидя на полу, обнимая колени руками. «Просто использовать. Никаких обязательств», — отдавались болью в висках сегодняшние слова напарника. «Он сам так сказал. Для него это лишь игра, как и ожидалось. А я снова заранее проиграл», — думал Чуя, ударяя кулаком об стену.