Научи меня любить

Всю следующую неделю после произошедшего в баре Чуя не видел Дазая. Совсем. Вообще нигде. Все семь дней. Даже в коридоре ни разу не пересеклись. «Кто бы мог подумать, что он настолько хорошо будет держать обещание. Вот оно моё долгожданное спокойствие», — думает Накахара с натянутой улыбкой. Он рад. Это именно то, чего он хотел, верно? Его определённо не волнует, что он понятия не имеет, где пропадает напарник. Ему не интересно. Он полностью забыл о существовании этого придурка и выдохнул с облегчением. И уж точно о нём не беспокоится. О случившемся в баре он тоже совсем не вспоминает. Всю неделю Чуя в наивысшей степени доволен. Может, чувствует себя чуть более уставшим, чем обычно. Немного рассеян и периодически залипает в одну точку несколько дольше, чем может себе позволить. И что с того? У него нервная работа, в конце концов. — Чуя, милый, ты меня слушаешь? — обеспокоенно спрашивает Коё, чем вырывает зависшего Накахару из мыслей. — Да… Извини. Просто задумался, — слабо улыбается рыжик, надеясь, что не заставил сестрицу сильно волноваться. — У тебя что-то случилось? Последние пару дней ты сам не свой. Ты же знаешь, что всегда можешь… — Я в полном порядке! — излишне резко отвечает Чуя, но почти сразу берет себя в руки и старается говорить беззаботно. — Может, я немного устал, но ничего серьёзного. Не забивай голову, всё окей. — Ладно. Я сделаю вид, что поверила. Но, пожалуйста, помни, что я рядом и всегда готова поддержать, если потребуется. Девушка ласково треплет волосы воспитанника. Накахара фыркает и бормочет что-то про испорченную причёску, но всё равно благодарно улыбается. — Спасибо, Коё. Я правда ценю твою заботу. Но у меня действительно нет никаких серьёзных проблем, поэтому давай просто продолжим работать. — Я уже изложила суть задания, так что вперёд, — Озаки даже не старается скрыть победный смешок. Она прекрасно знает, что Чуя не услышал ни слова. — Признаю, я заслужил немного издевок, но не могла бы ты повторить? — Ты слишком много выпадаешь из реальности для человека, который в абсолютном порядке, не находишь? — О, боги, пожалуйста… — почти жалобно тянет Накахара, потирая лицо руками. В одном из борделей мафии завелась крыса. И у Коё уже есть предположение, кто это может быть. И да, это не та работа, ради которой ей обязательно требовался такой помощник, как Чуя. Но разве есть что-то плохое в том, что она просто хочет провести время со своим воспитанником? Тем более что для него всё равно сейчас нет никаких важных поручений. Им редко удаётся куда-то выбраться вместе. Задание не сложное. Для членов Портовой мафии — почти что увеселительная прогулка. Чуе не особо нравится атмосфера подобных мест, его отношение скорее нейтральное с ноткой отвращения. Это кому-то нужно, это приносит доход. Всё, что идёт на пользу Портовой Мафии, для него приемлемо. Озаки слегка удивлена, что Накахара даже не смотрит на девочек, которые вполне однозначно показывают свою заинтересованность. Некоторые из них весьма хороши собой. Работницам не так часто удаётся обслуживать клиентов, которые не только придают особое значение уходу за своей внешностью, но и имеют прекрасные природные данные. Чуя тот тип парней, с которым хочется большего, чем провести пару ночных часов. Но он не обращает на соблазнительниц никакого внимания, зато оживленно болтает с Коё и даже начинает искренне улыбаться. Озаки это более чем устраивает. Вскоре они заканчивают работу и уходят отдыхать в круглосуточное кафе. Чуя расслабленно беседует со старшей и уже не выглядит отягощенным своими мыслями. Коё может поставить две галочки напротив намеченных на сегодня целей. — Спасибо, — тихо и немного смущённо произносит Накахара, когда они собираются расходиться. Коё не задаёт вопросов. Она слегка треплет воспитанника по волосам, нежно улыбается и говорит: «Не за что». Придя домой, Чуя осознает, что это был самый спокойный день за последнее время. Оставшись наедине с собой, он снова не может контролировать свору надоедливых мыслей, но по крайней мере стало немного легче. Пока парень проводил время с сестрицей, по иронии судьбы в публичном доме, у него наконец-то получилось заглушить эти навязчивые размышления о «лёгком удовольствии на один раз» и «где, чёрт возьми, тебя носит?». *** — Угадай… Договорить парню не дали. Стоило его руке коснуться чужих глаз, как он тут же оказался прижат к полу. — Ты?! — глаза рыжеволосого слегка расширяются, и после короткой заминки он добавляет. — Мне стоило приложить больше силы и сломать тебе пару костей. Чуя сидит верхом на брюнете, одной рукой заламывает чужую, а второй потирает переносицу. И сам не может понять, чувствует он сейчас раздражение или ничего, кроме ужасной разбитости. — Я думал, что такая встреча будет выглядеть романтично, но ты всё испортил, как обычно… — Осаму умудряется совместить в голосе театральное разочарование и своё привычное самодовольство. — Мы работаем в мафии, полудурок бинтованный. Ты рассчитывал, что я буду сидеть, расплываясь в улыбке, когда моего лица касается черт пойми кто? — он всё ещё звучит слишком подавленно, чтобы его реплики тянули на полноценную агрессию. — Кто вообще будет нападать подобным образом? Ты ужасный параноик, Чуя, ты в курсе? — Зато это похоже на домогательство, — парирует Накахара. — Сказал тот, кто всё ещё сидит на мне верхом, — ехидно замечает Дазай, зная, что этот раунд снова останется за ним. — Так я могу не видеть твою самодовольную рожу, — не теряется Чуя, однако мгновенно соскакивает с напарника. — Тебе нравится эта самодовольная рожа, — переворачивается Осаму, приподнимается на локтях и устремляет на рыжика игривый взгляд. Сердце Чуи замирает на долю секунды. Непонятно, что сильнее этому способствует: слова Дазая или его неформальный внешний вид, на который Накахара только сейчас обратил внимание. Осаму одет в какую-то растянутую футболку с дурацкой надписью и потертые джинсы, его волосы растрепаны после падения, и Чуя с ужасом замечает, что это выглядит почти… Очень комфортно? По-своему мило? Накахаре остаётся только надеяться, что на его лице не отражаются обрывки странных нелепых мыслей или этот непонятный сгусток смешанных чувств, потому что это вроде как совсем не то… — Эй. Земля вызывает Чую. Мы все очень ждём, что он в скором времени закончит витать в облаках и почтит нас своим присутствием. Не то, что ему бы хотелось, чтобы видел напарник. — Ой, завались, нахрен. Лучше уж в облаках, чем с таким куском дерьма. — Позволь уточнить. Таким, на которого ты только что с минуту пялился? — Дазай поднимается на ноги, и по его голосу невозможно понять: издевка это или просто констатация факта. — Блять. Ты странно выглядишь. Ты в курсе? — и это правда звучит почти спокойно. Накахара проявляет чудеса самоконтроля, учитывая, что напарник попал точно в цель. В дополнение к и без того нервирующей ситуации в голове всплывает их последняя встреча, и Чуя не уверен: он больше злится или паникует. — Я вроде как не на работе сейчас, — пожимает плечами Дазай. — А нахрен ты тогда сюда припёрся? Ты получил ранение в голову, после которого твоей фантазии хватает лишь на то, чтобы в свой выходной заявиться в небольшое кафе напротив нашего офиса? Чуя возвращается на свое место, садится спиной к Осаму и закусывает губу. Делает несколько глубоких вдохов и коротких выдохов. Он спишет это на раздражение. Тем более что его действительно постепенно накрывает злость. Какого хрена этот обмудок сначала ведёт себя с ним так, будто снимает шлюху в баре, потом пропадает черт пойми где, а сейчас заваливается к нему, будто вообще не при делах? — Ну допустим, я соскучился, — Дазай садится на стул рядом с Накахарой и заказывает кофе. — Не мои проблемы. Как же сильно Чуя хочет свалить. Уйти со словами: «Ты испортил мне аппетит. Чувствую, если съем ещё хоть кусочек, меня вырвет прямо на тебя». Но он не может позволить себе эту слабость. Его избегание и так стало слишком очевидным, а после того, что произошло… Особенно после того, что произошло, он не хочет, чтобы Дазай видел, насколько его поведение задевает рыжика. — Даже не спросишь, где я был всё это время? — Ну и где же? — Скажу, если признаешь, что ты скучал, — Осаму складывает руки в замок, кладет на них голову и расплывается в своей фирменной улыбке. — Не то чтобы мне было настолько интересно. — Но ты не отрицаешь, что хочешь знать. — Из профессиональных соображений. Стараясь звучать безразлично, Накахара почти чувствует себя первоклассным актёром. И это при том, что на задворках сознания у него уже прорастает мысль, что Дазай давно обо всём знает и откровенно издевается. — А чем ты занимался всё это время? — беззаботно продолжает Осаму. — Мечтал, чтобы ты сдох в какой-нибудь канаве. — Значит, обо мне думал? Буду считать это признанием. — Как хочешь… — сдаётся Чуя, не желая продолжать этот бессмысленный спор. Накахара не смотрит на приставучего собеседника. Ему это не нужно, чтобы знать, какой у того сейчас вид. Дазай выглядит так, будто присоедини к нему лампочку, и она засветится. Чуя в этом абсолютно уверен. — Я был на задании в другом городе. Уехал на следующий день после нашей последней встречи. Переговоры шли тааак долго. Они такие упрямые, ты даже не представляешь. Я промучился с ними четыре дня. За такие страдания мне полагается полноценный отпуск, но Мори согласился только на четыре отгула. Ты знал, что наш босс такой юморист? — Это ты слишком нытик. Принёс хоть какую-то пользу? — Накахара знает, что Дазай почти всегда выполняет свою работу на более чем. Но показывать он это, конечно же, не собирается. — Через пару дней привезут партию обновлённого оружия. Я терпел этот цирк отчасти потому, что сам мог опробовать каждую игрушку. Ну, может, совсем немного девочки в их ресторанах спасали ситуацию… — Мм. Рад за тебя, — сквозь зубы произносит Чуя, крепко сжимая кружку. — Кстати, Лисенок, хочешь сходить со мной принять товар? — непринуждённо спрашивает Осаму. — Хочу, чтобы ты исчез из моей жизни, — Накахара смотрит на часы и спрыгивает со стула. — Даже не попрощаешься? Чуя, не поворачиваясь, показывает фак и быстрым шагом удаляется из заведения. Выныривая из пелены закипающей ярости, он осознает, что Дазай вряд ли узнал о командировке в день отъезда, а значит, он специально выбрал самый удобный момент для их недельного уговора. И рыжика накрывает с новой силой. Была ли хоть какая-то доля искренности в словах Дазая в ту ночь? В очередной раз Накахара думает, что доверять человеку, который планирует даже такие вещи и проворачивает их с максимальной выгодой для себя, по меньшей мере сомнительно. А объективно говоря, просто глупо. Осаму тоже делает определённые выводы из этой короткой встречи. Чуя так и не притронулся к своей еде с момента появления брюнета. *** В назначенный день Дазай действительно тащит Чую на встречу с поставщиками. И почему Накахара совсем не удивлён? Для нежеланного задания даже нашлось обоснование, но мысль о том, что засранец добился своего, всё равно раздражала. «Там будет куча оружия. Чуя выгодный вариант на эту миссию», — говорит Осаму в кабинете Огая. Мори кратко высказывает одобрение, а Накахара еле сдерживает порыв выразить свое негодование. У Чуи нет повода для протеста. Потому что решение вполне логичное. И потому что он мафиози, который должен беспрекословно исполнять приказы босса, а не тринадцатилетка, которая высказывает мамочке своё детское «не хочу». Он даже не знает, что значит быть обычным ребёнком, который растёт с родителями, но представляет себе это примерно так. Зато он знает, как приносить пользу своей организации, поэтому сейчас идёт вместе с Дазаем в порт, на место прибытия корабля с товаром, и не жалуется. Осаму ведёт себя на редкость адекватно, и Чуя разрывается между «Вау, слава вселенной!» и «Что не так с этим бинтованным порождением бездны?». — Ты в курсе, что имел в виду босс, когда говорил о «странных предпочтениях» парня, который будет передавать товар? — без особого интереса спрашивает Накахара, просто чтобы убить время. — Понятия не имею. Я перекинулся с ним парой фраз, но ничего необычного не заметил, — отстранённо отвечает Дазай. Мори предупредил их, что прибывающий человек достаточно специфичный и удивляться его странному поведению не стоит. В конце концов, главное, чтобы товар оказался в руках мафии и был качественный. Остальное их интересовать не должно. «Чего конкретно нам ожидать?» — уточнил Чуя, который, как правило, предпочитал знать как можно больше деталей. «Его вкусы весьма… неудобны, — задумчиво начал объяснять Огай. — Я не вдавался в подробности, подобное не входит в сферу моих интересов, но примерно, это что-то вроде навязчивого внимания к людям, которых он выбирает по принципу, известному только ему, и не стесняется смешивать личную жизнь с работой. Профессионально ли это? Ни капли. Меняет ли это тот факт, что в остальном он выполняет свою работу достойно? Также нет. В любом случае вы двое можете за себя постоять, но не переходите черту, если он не сделает это первым». Двойной чёрный не придали этим словам особого значения. За свою, хоть и не очень длинную, жизнь каждый из них уже успел повстречать достаточно фриков, чтобы уметь игнорировать разные неприятные особенности деловых партнёров. Впрочем, знать о подобных вещах заранее всегда приятно. Примерно с такими мыслями они доходят до места, куда уже прибыл корабль. Дазаю требуется меньше минуты, чтобы узнать нужного человека, после чего напарники подходят к нему. — Ты не говорил, что приведешь с собой такого красавчика, — как-то уж совсем бесцеремонно начинает разговор высокий блондин, обращаясь к Дазаю после того, как бесстыдно прошёлся по Чуе многозначительным взглядом. — Это не имело отношения к делу. Не имеет и сейчас, — резко обрывает Осаму. — Полегче, друг. Я лишь сделал заслуженный комплимент. К чему эта агрессия? — поднимает руки светловолосый мужчина в примирительном жесте. — Я хотел бы видеть хоть намек на уважение к деловым партнёрам. А вам, очевидно, не помешало бы для начала поздороваться и представиться, — тон Дазая кажется настолько холодным, что об него можно порезаться. — Ох, формальности. Постоянно забываю, сколько значения придают им люди. Что ж. Я попробую начать сначала. Добрый вечер. Меня зовут Кояма Рику. Буду рад передать вам наш первоклассный товар и получить за него соответствующее вознаграждение, — парень одаривает собеседников ужасно фальшивой улыбкой. — Могу я узнать ваши имена, уважаемые партнёры? Блондин откровенно иронизирует, но мафиози игнорируют этот факт. — Разумеется. Дазай Осаму, — как ни в чем не бывало отвечает брюнет. — Накахара Чуя, — подаёт голос Повелитель гравитации, который всё это время чувствовал себя удивлённо-неловко, из-за чего не спешил говорить что-либо. — Теперь, когда формальности соблюдены, могу я сказать, что ваш голос подобен вашей внешности, и он прекрасен? — на лице Коямы расползается хищная ухмылка, и на этот раз он обращается напрямую к Чуе. — Извините? — Накахара теряется. Как прикажете сохранять спокойствие, когда ты шёл на стандартную деловую встречу, а теперь какого-то черта к тебе подкатывает мужик, который на вид старше тебя раза в два? — Ох. Ну что вы? Это мне нужно извиниться за свою бестактность. Но я ничего не могу с собой поделать. И надо ли говорить, что не имею ни малейшего желания? На нашей работе редко встретишь столь красивых людей. А вы? Смотря на вас, невольно задумываешься: «А не скрывает ли этот парень за спиной пару крыльев?». — Этот парень держит за спиной пару пистолетов. Ну это я так. Хочу напомнить, что на нашей работе нужно работать, — в голосе Дазая ощущается угроза, от которой кровь стынет в жилах, в то время как его взгляд обжигает ядерным пламенем. Рику невольно отшатывается назад, не в силах выдержать давящей ауры оппонента. Он уже готов отступить, полагаясь на свой инстинкт самосохранения, и перейти непосредственно к делу, но тут в разговор вступает Чуя, причем совершенно неожиданным образом. — Ваши комплименты весьма лестны. Я, право, не знаю, так ли они заслужены, как вы думаете, но я с радостью принимаю их, — Накахара приподнимает правый уголок губы, в его глазах тоже мелькает огонёк, но он игривый. — Что? — в голос переспрашивают Кояма и Осаму. — Я был удивлён подобным вниманием в свою сторону, но это вовсе не значит, что оно мне неприятно. И тем более не значит, что я не способен постоять за себя сам, — Чуя делает акцент на последних словах, с вызовом смотря на Дазая. Осаму выглядит сбитым с толку, а Накахара расплывается в довольной улыбке от редкой возможности видеть напарника таким. — Воооот как. Ну тогда, возможно, вы согласитесь дать мне свой номер телефона или договориться о встрече в более неформальной обстановке? — сразу оживляется контрабандист, окончательно переставая скрывать свою животную заинтересованность. — Я думаю… — начинает Чуя, но его грубо обрывают. — У тебя плохо получается, — сквозь зубы произносит Дазай. — Очевидно, что твой мозг пропорционален размерам остального твоего тела, однако попытайся найти в нем крупицы здравого смысла и вспомнить, зачем мы здесь. — Не обращайте внимания. Мой напарник иногда забывает про манеры. Я думаю, нам лучше закончить работу, а потом обсудить всё остальное. С глазу на глаз, — Чуя намерено интонационно выделяет последнюю фразу, слегка усмехаясь. Несмотря на то что оскорбительные слова Осаму в присутствии постороннего оставили осадок, голос Накахары звучит победно. — Конечно-конечно, — с готовностью соглашается Кояма. Они начинают проверку товара и его погрузку в стоящий рядом грузовик мафии. Рику не упускает возможности отпустить в сторону Чуи очередной комплимент или навязчиво коснуться руки рыжика во время передачи оружия. — Наши игрушки весьма горячи. Но до вас им определённо далеко, — щебечет блондин, презентуя очередной ствол. — Честно говоря, я и без них неплохо справляюсь, — рисуется Накахара, который явно вошёл во вкус, умудряясь попутно игнорировать возрастающий дискомфорт. — Неужели вы и правда настолько опасны, как о вас говорят? — взгляд Коямы полон неподдельного восторга. — Недостатком способностей не страдаю. — И я охотно в это верю. Кстати, — как бы между делом спрашивает контрабандист. — А сколько вам лет? Не сочтите за грубость, но вы выглядите очень молодо для человека столь известного. — Мы ровесники, — не выдерживает Дазай. Осаму изо всех сил старался выглядеть равнодушным, но, черт возьми, он слишком сильно хочет превратить эту наглую белобрысую проблему в кровавое месиво. Неожиданно для самого себя брюнет начинает испытывать острую потребность в хоть каком-то выражении закипающей внутри агрессии. — Оу… — на лице Рику появляется лёгкое смятение, которое, впрочем, быстро сменяется новой волной интереса. — Я восхищён. Нет, серьёзно. Вы так молоды, но уже добились серьёзных успехов. У вас есть сила, ум и обаяние. А природная красота настолько очевидна, что про неё и говорить не стоит. Я рад, несказанно рад нашему знакомству. Воздух накаляется. Чуя пытается взять себя в руки, ведь он сам подписался на эту игру и давать заднюю не намерен, но прямо сейчас к его горлу подкатывает тошнота. Это слишком. Накахару забавляет ситуация, но даже желание потрепать нервы Дазаю не может снизить уровень отвращения от подобного внимания с очевидным подтекстом. Будь ситуация другой, рыжик и вовсе принял бы такие слова за насмешку. Чуя определённо не собирается иметь с Коямой какие-либо отношения, кроме деловых, и всё же он хотел бы знать, есть ли хоть какая-то доля искренности в словах блондина. А Дазай… Он готов пытать этого парня, пока тот не начнёт молить о смерти. Осаму призывает всё своё самообладание, чтобы не сорвать выгодную сделку. Ему приходится работать с отморозками не так уж редко. И он не понимает, откуда сейчас в нем возникло столько эмоций, с которыми он откровенно не знает, что делать. — Спасибо, вы очень добры, — Чуя выдавливает из себя очаровательную улыбку. Спустя некоторое время погрузка почти завершена, а Накахара максимально старается избегать прикосновений Коямы, который теперь не обходится только руками рыжего, и Чуя уже сам готов придушить наглого выродка. Это противно, просто омерзительно, но гордость Накахары не позволяет высказаться напрямую. — Заканчивай свой цирк. Мы занятые люди. Думай ты больше о работе, мы бы закончили в два раза быстрее, — отстранённо и жёстко произносит Осаму, окончательно устав от наглости контрабандиста. — Это последний, — Рику почти мурлычет, обращаясь к Чуе и игнорируя Дазая. — Разберёмся с парой бумаг и, наконец, сможем поговорить о приятном. — Да… Ради этого нам и правда следовало работать быстрее, — растерянно роняет Накахара. — Вы любите европейскую кухню? — с энтузиазмом интересуется Кояма. — А вы любите рыбалку? — встревает Дазай нарочито дружелюбным тоном. — Не очень, но если будет нужно, мы что-нибудь придумаем, — блондин ухмыляется, смотря на Чую. — Рыбам, знаете ли, нужна правильная прикормка, — Дазай умело вертит в руке пистолет, подходя ближе к Рику, чем заставляет обратить на себя внимание. — Кажется, я вас не совсем понимаю, — голос Коямы становится серьёзным, он переводит взгляд на Осаму. — Я лишь хочу дать пару советов. Насчёт рыбалки. Вдруг пригодится. Место здесь тихое. Спокойное. Никакого шума, никаких криков не слышно. Люди сюда редко заходят, да и те обычно лишний раз не болтают. Отдыхать в таком месте можно долго… А потом и уходить не захочется. Миролюбивый тон Дазая в сочетании с жестокой улыбкой заставляет блондина напрячься. — Будьте осторожны в высказываниях, молодой человек. Наша работа делает людей подозрительными. Я ненароком могу подумать, будто вы мне угрожаете. Хотите поссориться с возможными друзьями в самом начале нашего, как мне казалось, довольно полезного вам сотрудничества? — Ну что вы? Это лишь дружеский совет. Именно из-за надежды на плодотворные и взаимовыгодные отношения я и хочу побольше рассказать о нашем городе. Мне жаль, если мои слова заставили вас нервничать. — Я пропущу ваши намёки мимо ушей. Но лишь из уважения к вашему боссу. И, может, сделаю небольшую скидку на ваш возраст. Дазай усмехается, но ничего не говорит. Он уже сказал, что хотел. И доказывать ему ничего не нужно. Они заканчивают погрузку и подписывают бумаги почти в тишине. Рику стоит напротив Чуи, намного ближе, чем последнему хотелось бы, и всем своим видом показывает, что надеется на более «плодотворное» сотрудничество, чем требует их работа. — Мне жаль вас обламывать, но нас ждёт новое задание, — неожиданно и очень серьёзно говорит Дазай. — Сейчас? — недоумённо отзывается Чуя и делает шаг в сторону, чтобы посмотреть на напарника. — Да сейчас. Приказ босса. Шевелись, мелкий, — взгляд Осаму полон осуждения, а тон не терпит пререканий. — Что? Ты… — Накахара не успевает сформулировать мысль, его прерывает Кояма. — Позвольте хотя бы записать ваш номер. Это не займет много времени, — разочарованно умоляет Рику. — У нас каждая секунда на счету. Вы же не хотите расстроить главу Портовой Мафии? — Дазай бросает холодный взгляд на блондина, хватает Чую за запястье и добавляет более формальным тоном. — До свидания. Буду рад сотрудничать в будущем. — Но как же… — Кояма не успевает договорить, потому что Осаму уже тащит напарника в сторону грузовика мафии. — С вами приятно иметь дело, — слишком поздно вспоминает сказать Накахара, а после просто позволяет Дазаю затолкать себя в машину. *** Они едут молча, пока Осаму не приказывает водителю остановиться. — Что мы здесь делаем? — спрашивает Чуя, когда напарники выходят в двух кварталах от главного офиса мафии. — Очевидно, возвращаемся на базу, чтобы отчитаться Мори, — холодно бросает Дазай, не поднимая глаз на рыжика. — Так и знал. Нет никакого задания, верно? — Чуя вопросительно смотрит на Осаму, не до конца понимая, что у того в голове. Когда грузовик скрывается за поворотом, оставляя парней наедине, Дазай впивается в Накахару взглядом, полным ярости. — Я великодушно прекратил твои страдания, ясно?! Потому что кое-кто упрямый баран, который не умеет вовремя остановиться! — Всё я умею, я был не против, — вяло отнекивается Чуя, удивленный столь бурной реакцией. — Ну дааа… КОНЕЧНО. Убеждай в этой лаже себя. В конце концов, это не меня трясет от любых прикосновений, которые не вписываются в выдуманные мной же рамки. — Это вообще не твоё дело, окей?! Я был вежлив. И я не сделал ничего, чтобы сомневаться в моём профессионализме! Чего, кстати, не скажешь о тебе. Нам сказали игнорировать его странности, а ты выражал явную неприязнь, даже агрессию. — А ты, можно подумать, прям его игнорировал. Ты б ещё в постель к нему запрыгнул и лежал бревном, пока он тебя трахает! — Да как ты… Ты… Ты просто отвратителен! Какого хрена, Дазай?! А знаешь что? Ты втянул меня в это! И даже не пытайся отрицать. И что? Все пошло не по твоему дебильному плану?! Поэтому теперь ты срываешься на меня? Потому что сегодня я оказался лучше? Может, ты просто завидуешь, что он обратил внимание на меня? Твоё эго от этого пострадало? — Оу… Дазай замолкает и отводит взгляд. Он смотрит в землю, его брови сдвигаются, выражение лица становится задумчивым. — Ты меня не так понял. Всё совсем не так, — продолжает Осаму виноватым тоном. — А? Что тогда? — Чуя выгибает бровь, сбитый с толку очередной резкой переменой в собеседнике. — Знаешь. Я вроде как и правда позавидовал… Но уж точно не выбору этого выродка. — То есть…? — Накахара смотрит на напарника с едва уловимой надеждой. — А твоей невероятной вежливости, — Дазай поднимает взгляд, полный отвращения. — Насколько далеко она распространяется? Ты бы вообще смог отвертеться от приватной встречи с ним? Или Чуя настолько загнал себя в тупик своей нелепой гордостью помноженной на соблюдение правил, что продинамить его предложение о перепихоне тоже было бы «невежливо» с твоей стороны? — Скотина… — разочарованно выдыхает рыжик и сжимает кулаки. — Я не собираюсь продолжать этот разговор. Катись ко всем чертям. Накахара разворачивается и делает несколько резких шагов в сторону офиса, прежде чем слова Дазая заставляют его замереть на месте. — Ты сам поставил себя в это дурацкое положение, и вот мне стало интересно… Как далеко ты вообще способен зайти ради успеха миссии? Дрочка? Отсос? Дал бы ему трахать себя всю ночь? То, с каким спокойствием брюнет произносит подобное, вызывает у Чуи волну мурашек по всему телу. А картинка, которую любезно подкидывает воображение, заставляет испытать приступ тошноты. Накахара ненадолго зависает, а затем резко разворачивается и подходит к напарнику вплотную. — Ещё хоть одно слово, ублюдок, и ты пожалеешь, что родился на свет! — Чуя хватает Дазая за воротник, тянет на себя и почти рычит напротив чужого лица. — Ты можешь избивать меня хоть всю ночь, вот только… Думаешь, станет легче? — лицо Осаму не выражает ни одной эмоции, он даже не смотрит на напарника. — Ооооо… Мне понравится, будь уверен, — в глазах Накахары появляется нотка безумия, он уже на пределе последних запасов своего терпения. — Так чего ты ждешь, маленькая шлюшка Портовой Мафии? — успевает произнести Дазай, прежде чем он почувствует резкую боль в районе рёбер. Чуя действует инстинктивно, не особо раздумывая, куда и с какой силой приходятся его удары. Дазай в свою очередь отвечает с тем же рвением, окончательно теряя контроль. Он хватает Накахару за волосы на затылке, второй рукой сжимая рубашку рыжего в районе груди. Чуя рефлекторно пытается активировать способность, чего ему сделать, естественно, не позволяют. Накахара и без того вырывается, толкает оппонента, заставляя того впечататься в стену. Осаму требуется пара секунд, чтобы прийти в себя. Этого времени достаточно, чтобы Накахара приблизился и смог сжать пальцы на шее обладателя обнуляющей способности. — Ненавижу, — кричит Чуя срывающимся голосом, немного усиливая хватку. Дазай ловит себя на мысли, что при других обстоятельствах ему бы даже понравилось. К сожалению, сейчас не до этого. Внутри него свора непонятных чувств устраивает слэм, и он собирается отыграться на виновнике его душевного торжества на полную катушку. — А что не так, Чууууя? Заигрывать с едва знакомыми мужиками тебе нравится, а смотреть на себя со стороны не по вкусу? — тянет брюнет немного хриплым голосом, параллельно пытаясь хватать воздух. Лицо Дазая находится в миллиметре от чужого кулака, когда Осаму с силой толкает напарника, вырывается и перехватывает инициативу. С по-настоящему змеиной ловкостью он оказывается за спиной Накахары и заламывает ему руку, заставляя согнуться. — Серьезно, малыш. Ты же такая куколка, что в борделе от тебя было бы куда больше пользы, — шепчет Дазай рядом с ухом рыжеволосого. Чуя давится воздухом, но уже через пару секунд разворачивается и заваливает оппонента на землю. Ему хочется ответить, но мысли настолько затуманены яростью, что облечь их в слова становится невозможным. Он наносит удар за ударом, пока Дазай тщетно пытается склонить чашу весов в свою пользу. Какое-то время у брюнета получается лишь защищаться, пока он не бросает первое, что приходит в голову: — Чу, тебе нравится быть сверху? Короткой заминки Накахары в ответ на реплику хватает, чтобы Осаму смог изменить положение. Теперь он сидит на напарнике и уже заносит кулак для удара, но почему-то резко замирает с поднятой рукой. Чуя собирается блокировать удар, однако с удивлением осознаёт, что его не последовало. Рыжик убирает руки и с непониманием смотрит на Дазая. Их зрительный контакт затягивается, а тишина становится до смешного неловкой. — Чего завис? — Чуя первый прерывает молчание. Осаму не отвечает, лишь опускает руку. Он продолжает рассматривать парня, буквально лежащего под ним, чем заставляет Накахару чувствовать себя ещё более странно, чем при их разговоре до драки. — Але, Скумбрия? Может ты перестанешь смотреть влюбленным взглядом на человека, которого поливал грязью пять минут назад? — Чуя пробует скинуть с себя напарника, но Дазай лишь крепче прижимает его к земле. — Ты идиот, Накахара, — Осаму выныривает из своих мыслей, но всё ещё выглядит так, будто не полностью вернулся в реальность. — Камон. Я лишь хотел немного побесить тебя, ты ведь это просек почти сразу. К чему весь этот фарс? — голос Чуи звучит напряженно, однако прежней злости в нем больше нет. — А к чему твой? — хмурится Дазай. — Ты совсем дурачок или где? На зло я это сделал. Или только тебе можно бесконечно выносить людям мозг? — Но я не делаю этого во вред себе, — Осаму отводит взгляд в сторону, в его тоне мелькают едва различимые нотки сожаления. Слова застревают у Чуи в горле, когда он слышит ответ напарника. Это, мягко говоря, неожиданно, и парень просто пытается понять, как должен реагировать на подобное. — Слушай. Мы никогда этого не делаем, но может стоило начать ещё давно? — неуверенно начинает Накахара, отчего Дазай почему-то вздрагивает и переводит заинтересованный взгляд на Повелителя гравитации. — В общем. Ты с меня слезешь и мы попытаемся… Просто попытаемся. Спокойно поговорить. Идет? — Нет, — неожиданно резко обрывает Осаму. — Да почему? — Чуя снова чувствует жгучее раздражение, но следующие слова Дазая оказываются куда более странными. — Я не слезу с тебя. Осаму произносит эту фразу и опускается ближе к лицу напарника. — Ты чертовски красивый, Чуя, — голос Дазая становится низким и требовательным. Его глаза темнеют напротив чужих удивленных глаз. Осаму медленно сокращает расстояние между ними, и всё, что может сделать Накахара, это поставить руку на грудь напарника. Ему не хватает сил, чтобы оттолкнуть, и не хватает смелости, чтобы позволить продолжить. Дазай не совсем осознает собственные действия. Он уже и не вспомнит, когда в последний раз настолько сильно терял контроль. А за сегодня это не первый раз, но самый сильный. Ощущение сравнимо с цунами. Сначала ты не чувствуешь опасности, но в конечном итоге через едва заметный и очень естественный процесс приходишь к серьезным последствиям. Осаму производит впечатление человека, который способен держать разум холодным в любой ситуации. И он вряд ли сможет признаться даже самому себе в том, что схема даёт сбои. У всех периодически бывают срывы. У человека, который испытывает проблемы не только с выражением, но и с ощущением эмоций, всё несколько хуже. Дазая трудно назвать романтиком, но прямо сейчас он думает о глазах цвета неба, о волосах, похожих на закат, о том, что это идеальное сочетание, и о том, что его напарник — ходячее воплощение эстетики. Осаму даже не пытается отказать себе в удовольствии дотронуться до ярких прядей, пропустить их через пальцы, слегка запутаться в них и предельно осторожно убрать руку. Чуя не двигается, лишь изредка рвано хватает воздух. От Дазая не исходит привычного давления, но сопротивляться от этого только сложнее. Осаму легко касается щеки напарника тыльной стороной ладони, и Накахара тратит последние силы, чтобы отвернуться и хрипло произнести: «не надо». Брюнет медлит, ему хочется задержаться в этом моменте, но терпение на исходе. Он берет рыжика за подбородок, аккуратно поворачивает его лицо к себе, немного приподнимает и ловит взгляд, полный усталости. — Скажи, глядя мне в глаза, что не хочешь этого. Дазай проводит большим пальцем по нижней губе напарника, слегка надавливает, оттягивает, почти проникает внутрь. И Чуя сдается. Он первый притягивает к себе брюнета, увлекая в неуверенный поцелуй. Сначала он похож на осторожное исследование с едва заметными касаниями, но вскоре переходит в ураган. Становится неважно, что было и что будет. Есть только двое, которым вскружило голову и снесло крышу бурей последовательных событий.