Аргел Тал: Остаться собой

Мы ворвались в больничное крыло, расталкивая стоящих впереди учеников. Многие были без сознания, другие тихо стонали от боли, ожидая пока Помфри и другие медики окажут им помощь. Среди раненых были и Чарльз с Альфредом, рядом с их койками сидел Натаниэль. Несмотря на защиту Убежища, многие подверглись странным приступам или шоку. Некоторые даже нападали на окружающих, вынуждая применять оглушающие заклинания. Они получали разного рода травмы, но несмотря на разные причины, общим оставалось одно — противник смог обратить тактическое поражение, в стратегическую победу. Минерва вместе с Дамблдором беседовали со всеми, кто уже пришёл в себя. Им заменяли воспоминания, сглаживая углы и затмевая пережитые эмоции, перекрывая их другими. Словно шулер, перетасовывающий карты, Дамблдор оставлял лишь те воспоминания, которые посчитал нужными. Скорее всего, вмешательство в разум не ограничилось этим. Но даже если и так…на данный момент никто не стал бы проверять глубину этой обработки. Это было необходимой мерой, так мы скажем после того, как всё это закончиться. Единственные кого эта участь обошла стороной — наш отряд и недобитки Грюма. По крайней мере, никаких изменений в нашей памяти мы не нашли. Аурея также не заметила, чтобы наши цели и мотивации изменились. Она не могла заглянуть глубже, но этого не требовалось. Из довольно гнетущих перспектив, меня вернул чей-то вскрик боли. Будь здесь тот Мегакристалл, что будет скормлен дементорам, он бы заполнился до отказа за пару часов. Так много страданий…слишком много. «Всего лишь тень того, что испытало твоё сердце.» — мысли снова вернулись к тому моменту, когда мы увидели Дэвида. Его серая броня была похожа на разбитую ракушку, а тело внутри превращено в месиво. Мы видели, как он пытался исцелиться, то отвратительное шипение надолго отложилось в моей памяти. Завеса пара будто милосердно прикрывала его, не позволяя детально разглядеть произошедшее. Он потерял почти всю кровь, хотя как сказала Калли, большинство его ран запечаталось мгновенно. «Топор Мясника всегда жаждет крови. И не остановиться, пока не выпьет её всю.» Но Дэвид терзался не физической болью. Он винил себя в падении того воина, которого когда-то мог называть братом. Которого так и не смог спасти. Братское сердце разбилось, и ничто в мире не смогло бы его исцелить. Рефлекторно закрываю глаза, слёзы выкатывались из-под ресниц сами собой. — Если Шляпу пробило на слезу, значит всё серьёзно. — Рейн попытался отшутиться, но его голос предательски задрожал. Он боялся, что мы все закончим также, изрубленные на куски превосходящей силой. Этот всплеск сентиментальности даже сыграет мне на руку. Ведь всё выглядело так, словно меня заботила судьба моих союзников. — Это я виноват, что вы оказались здесь. — Натаниэль сокрушённо склонился, в то время как Альфред с трудом приподнял голову. Из его горла донёсся болезненный хрип. Тёмно-серебристая кровь смешалась с бледно-красной, он был покрыт ей с ног до головы. Взгляд задерживается на тонких серебристых нитях, что появлялись вокруг его ран, останавливая кровотечение. Живой металл самостоятельно исцелял его тело. — Не смей винить себя, Натан. Ты же сам говорил, долг превыше всего. — он отвернулся, заметив наши взгляды. Возможно, другие чувствовали к нему сочувствие или ужас от его состояния. Мне же хотелось поблагодарить его. Странный он человек. Даже по нашим меркам. Вчера поддерживал Рейна, подкалывая меня, а сегодня, подставился под удар того гиганта, выбежав впереди меня. Цепной меч, как его называл Дэвид, распилил Альфреда на две половинки с небрежной лёгкостью мясника. Тот колдун с мечом и посохом даже не взглянул в нашу сторону, смахнув одним телекинетическим ударом. Это было унизительно. Почти так же, как проиграть в спарринг-матче. Рейну. Он всегда оставался последним стоящим на ногах. Независимо от того, был ли он на полу, или смог в одном из десяти случаев уложить меня, он всегда получал от этих боёв удовольствие. Он ухмыльнулся, будто прочитав мои мысли. Нет, на такое ему в жизни сил не хватит. — Ал, уверен ты знал на что идёшь. — сказал Рейн, положив руку на плечо друга. Он искоса посмотрел на меня, с намёком на укор. Не сомневаюсь, он бы хотел, чтобы мы с Альфредом поменялись местами. — Ты справишься. «Что с Дэвидом?» — этот вопрос терзал меня с того момента, как пришёл его последний приказ о перегруппировке. Он сразился с вожаком захватчиков, или с их чемпионом. Никто другой, кроме может быть Дамблдора, не смог бы повторить этого. Сбить самолёт чужаков силами одной только ненависти, защищаясь от ответного огня двух оставшихся. Бой с тем алым гигантом не был похож на другие, в которых участвовал Дэвид. Жестокий и бескомпромиссный, в котором смешались ярость и…удовольствие. Дэвид словно наслаждался этим боем, каждым синхронным ударом, который наносили его мечи, звуками сталкивающегося оружия, тяжестью мышц, напряжённых до предела, уклонениями от гигантского топора, с которого не прекращаясь лилась кровь. Его кровь. «Связаны кровью.» — впервые эти слова, впервые сказанные Алоисом Рейнхартом, начали обретать смысл. Связь через общие чувства и эмоции, что такие как Дэвид могли испытать только в одном месте — на поле боя. Это примитивное Единство, заставляющее двух воинов понять, что в сущности они не просто схожи — они идентичны. Мне лишь остаётся надеяться, что никто другой не пришёл к такому выводу, потому что, была ещё одна странность. Они оба сражались так, словно уже проделывали это. Выглядело так, словно два непримиримых врага, решили наконец закончить давнюю вражду. Берсерк, чей разум ощущался как живой смерч, смог узнать Дэвида. Это было личным, потому Берсерк и убил одного из своих, стоило тому вмешаться в их поединок. Мне лишь остаётся надеяться, что именно так и подумали остальные, потому что истина, как и всегда, оказалась намного страшнее. — Народ, у нас полно работы. Дэвид и остальные рассчитывают на нас. Калли, Скарлетт — на вас раненые. — Альтер начал раздавать приказы, споров не возникло. Обе девчонки согласно кивнули, и направились к Алехандро и Чарльзу. — Ребят, кто со мной в Запретный Лес? Пара единорогов — и наши братья снова на ногах! — Рейн намеренно повысил голос, чтобы остальные ученики услышали его предложение. Совсем недавно, его бы назвали сумасшедшим, но сейчас…он намеренно сыграл на их стремлении спасти своих друзей. Старшие курсы встали рядом с Аврорами и Десперадо, сражаясь с «людьми войны», как их называл Чарльз. Многие сейчас были на грани смерти, другим же требовалось справиться с потрясением от увиденной жестокости чужаков. Кровь единорога могла исцелить тело и душу — решить обе проблемы. — Верно! — Мы спасём наших друзей! — Время дорого, нужно спешить! Рейнхарт поднял толпу, дал им цель способную на некоторое время направить их в нужное нам русло. Голосов становилось всё больше, и теперь воодушевлённые новой целью выходили из больничного крыла, оставив тех, кто хоть что-то смыслил в исцелении для ухода за ранеными. Мы оставили Нору и Ширли как прикрытие. Дэвид был в Выручай-Комнате. Словно инфекция, заразительная идея, что совсем недавно показалась бы недопустимой, находила новых последователей. Были и те, кто попытался сдержать этот марш, но они были сметены в сторону. Процессия добралась до Запретного Леса. Путь нам преградили Годрик и Ровена, вместе с «почётным караулом» из «Армии Рассвета». Невилл, Луна, Малфой и Септим. Опасаться стоило только двух последних, так как биомант и маг воды — смогут стать проблемой. Мне не удастся остановить водный поток, даже если на стену уйдёт вся поглощённая энергия. Малфой и вовсе сможет оперативно исцелять союзников, мы все видели на что он был способен. — Остановитесь! — приказал Годрик, всё ещё не обнажая своего меча. Местами помятая броня, окровавленные наручи и сломанная нога — похоже, «люди войны» нашли в Основателе стоящего противника. Дэвид немного рассказывал о таких как он, но неизменным оставалось одно — сражение с достойным противником всегда было в почёте. — Вы знаете, что бывает с теми, кто пересёк черту. Не сомневаюсь, даже сейчас они пытаются убедить вас, будто лучший путь тот, что наиболее прост. — Никакое проклятье не стоит исцеления. У всего есть цена. — в тоне Ровены отразилась горечь. В отличии от Годрика, она прекрасно понимала — они не отступят, так как их вела не слепая ярость или гордыня. Это был долг — который они хотели вернуть. Пусть мы с Ауреей и находились в одном строю с остальными, нами двигали иные побуждения. Жизнь нашего лидера всегда была и остаётся нашим главным приоритетом. — Хорошо, мы уйдём. Но не раньше, чем получим некоторые…гарантии. — повернув голову в ту сторону, откуда как казалось раздавался голос, вижу Неро Вайнберга со Слизерина. Обладатель самого странного цвета волос и первого места в негласном списке: «Красавчиков Хогвартса». Создание этого списка — идея Джинни Уизли. Странную перемену в её характере и внешнем виде заметили все, но идею одобрили. Как только Аурея сказала, что в списке нет Дэвида или кого-то ещё из нашей команды, интерес к этому феномену мгновенно угас. — Вы собираетесь отдать Мегакристалл полный положительной энергии, тварям вроде дементоров? Я думаю мы все понимаем, где его можно использовать с большей практичностью. Его предложение мгновенно вызвало интерес, переросший в одобрительные выкрики. Стоящий рядом с ним Ли Грант с Пуффендуя пытался казаться угрожающим и стойким телохранителем, но получалось откровенно плохо. Другие пуффендуйцы считали его эксцентриком, что вёл дружбу с не самыми приятными людьми. Чарльз считал, будто Грант хотел найти себе покровителя после окончания учёбы, потому был готов мириться с косыми взглядами в свою сторону. Такой подход был мне понятен, так как цель всегда была превыше всего. Идея Вайнберга казалась логичной, усилить мощь заклинаний с помощью уже собранной энергии. Хорошая альтернатива, что позволит спасти пострадавших, не навлекая на себя проклятий. Но…по плану Основателей именно этот кристалл должен был обезопасить учащихся от дементоров, утолив их голод. Учитывая с каким стрессом начался этот год, мы навряд ли сможем заполнить новый. Самой страшной является ситуация, в которой как кажется, есть несколько вариантов. Основатели должны выбрать, в любом случае потеряв лояльность одной из групп. Потребовалось бы чудо, чтобы удовлетворить обе стороны. И время, которое работает против нас. Поттер заперся в Тайной комнате, скорее всего ищет что-то в архиве Салазара. Независимо от того, по какому пути они пойдут, мы с Ауреей добудем столько «исцеляющей крови», сколько нужно. И судя по взглядам Рейна и Алехандро, сегодня в списке потерь появиться ещё одна позиция. «Чарльз, поможешь с одним делом? Мне нужно передать одно сообщение.» — мысль о том, что у Чарльза появиться рычаг давления на меня, была отброшена. Он способный ученик — потому знает, что интриговать против меня ему не по силам. «Для друзей — всё что угодно.» — ответ пришёл моментально. Практически представляю, как он размышляет о том, как вплести эту ситуацию в свой план. — «Когда планируешь послать весточку?» «Ближе к вечеру.» — не сомневаюсь, что время определённо подходящее. Как раз совпадает с назначенным «разбором полётов». Основатели, как и полагается Чистокровным, будут пытаться найти виноватых, собравшись в одном месте. Всё что нужно сделать… — В воображении тебе не откажешь, Вайнберг. — сверху прозвучал насмешливый голос, известный каждому. Поттер и Артемида парили над нами. Подобно Дэвиду, Поттер тоже умел летать, хотя его вороньи крылья не вызывали каких-либо чувств. Было видно, что его вторая форма была скорее придатком для владельца, в то время как Дэвид принял свою как часть себя. «Лучшую часть, если быть честной.» Крылья Артемиды из синего пламени говорили о том, что «Пламя Блэков» было ей полностью подвластно. Альтер сделал шаг вперёд, в его взгляде отразился вызов. Он брал пример с Дэвида, намереваясь побеждать Чистокровных в личном поединке. Его холодность была отброшена, напряжение тела и буквальный жар выдавали его истинное желание. «Стать сильнейшим пиромантом Британии он сможет лишь тогда, когда уничтожит всех возможных конкурентов на это звание. Калли рассказала мне о произошедшем в Тайной Комнате, беспокоясь о душевном состоянии Альтера, силе его ненависти к Чистокровным. Чувство вины портит картину, как и неуместное раскаяние. Эти чувства как цепь с тяжёлым ядром, будут тянуть его вниз.» — несмотря на столь не обнадёживающие прогнозы, Альтер остаётся сильным противником и правой рукой Дэвида. И в отличии от Чарльза, ему можно было доверять. — Твой мятеж закончиться здесь. — Артемида сделала выводы и уже намного лучше контролировала свои эмоции. Вайнберг насмешливо поклонился, медленно проговаривая каждое слово. — Я всего лишь хочу помочь нуждающимся, господа. Независимо от их факультета, положения или, — его взгляд на секунду остановился на мне. — Их родословной. Мой лорд, мы все собрались здесь ради этого! Прошу! Годрик на мгновение прикрыл глаза и отвёл голову в сторону. Он находился на перепутье. Возможно, сейчас Основатель действительно хотел нарушить одно из неписанных правил, ради тех, кого поклялся защищать. «Одиа.» — В тот момент, когда он хотел дать ответ, разум пронзила адская боль. В голове появился гул, переходящий в гортанное рычание. Годрик всё ещё размышлял? Такого лидера и врагу не пожелаешь! Его подчинённые корчились от боли, а он бездействовал. И он смел смотреть на нас свысока? Его голова будет подарком для Дэвида, за ту боль, что он нанёс ему. Аурея что-то прокричала, но слова утонули в яростном вое. Остальные тоже услышали этот зов. Если Основатели не хотят помогать, они больше никогда не посмеют нам помешать. Красный свет застилал взгляд, но он показывал истинную суть вещей. Искры и невидимые взгляду заклятья ударили по двум Основателям, что не успели осознать происходящее. АР отреагировала быстрее, но к тому моменту мы были среди них. Они боялись причинить вред, и мы этим пользовались. Их просто завалили грудой тел. Нескольких сшибли с ног красными искрами, но продвижение уже не остановить. Семена страха и злости наконец взошли. Те, кто поклялись защищать нас, сделали свой выбор. Мы — тоже. Толчок справа вызвал тупую боль, следом пришла ярость. Это был Рейн, что рвался к отступающему в сторону Леса Лонгботтому. С ним были Луна и Седрик. Остальных не было видно. Поттер и Блэк полетели в сторону замка, со всей доступной им скоростью…трусы. «Прошу, очнись!» — этот призыв впился в мой разум, заставляя осмотреться. Аурея подняла руки в умиротворяющем жесте. В её глазах сверкали слёзы. — Я завершу Кровную Вражду! — проревел он, танцующей походкой пробираясь через толпу. Он содрогнулся от попавшего в него жёлтого заклинания. Из его горла вырвался торжествующий рык. Это было на него непохоже. Он всегда контролировал себя, пусть и с трудом. Сейчас же…передо мной был хищник. — Прошу, остановитесь! — Аурея встала перед нами. Всё это было неправильно…словно… — Никто не встанет на моём пути. — тихо произнёс Рейн, руки которого задрожали от напряжения. Он медленно выдохнул, затем сжал рукояти ножей. — Ты, стоишь у меня на пути! Он рванулся вперёд, намного медленнее чем обычно. Поле Пустоты послушно замедлило его рывок, его тело уже начало покрываться тонким слоем льда. На лице Рейнхарта вместе со злостью промелькнуло удивление, сменившееся мольбой. Его глаза говорили: «Прости.» Сбиваю его Ступерфаем. Безумен или нет, никто не тронет мою сестру. Но эта ярость, она была ненастоящей. Кто-то намеренно довёл ситуацию до критической точки, стимулировал эту ярость, направив её на Основателей. — Сестра, нам нужно помочь остальным. — голос Ауреи прервал мои размышления. Отряд достигает успеха, только тогда, когда он вместе. Найдём остальных, восстановим связь. — Грант, он всё устроил. — Откуда ты знаешь? — в глубине души, ответ уже был мне известен. Будь здесь Дэвид или Чарльз, они бы подтвердили, что лишь одна сила способна заставить человека пойти против своей воли так, чтобы он этого даже не заметил. — Он применил Энунцию, мы все слышали его голос в своих головах. Те, кто владел Окклюменцией, могли смягчить удар. Будь здесь Калли, мы бы его прижали. — Аурея просто пылала уверенностью, демонстрирую знания, которых у неё не должно было быть. Они провели много времени с Калли, укрываясь в Хогсмиде. Конечно, Калли рассказала ей о своих силах, включая секрет бессмертия. Именно эти знания и сила закалённая в застенках Инквизиции, помогли моей сестрёнке противостоять Энунции. Но остальным повезло меньше. Первым мы нашли Альтера, решившего углубиться в лес. Он стоял на поляне с обнажённым мечом, тихо плача. Невидимость и шумоподавление работали идеально. Всё это было похоже на ловушку. Ещё одна сигнатура ощущалась справа. Это был Грант. Он медленно подошёл к Альтеру со спины, не видя в нём угрозы. Тот не реагировал. Альтер перевернул меч и приставил острие к груди. Лезвие потемнело по краям и обожгло его кожу. Нет, только не это. — Что я наделал? Брат, спаси меня! — Альтер кричал от боли, что наконец нашла выход. Раскаяние уступило место самобичеванию. Он винил себя в смерти Астории Гринграсс. Если то заклинание усиливало ненависть, заставляя отбросить контроль, то Альтер отдался ей полностью. Возненавидев себя за то, что необходимо было сделать. — Я не хотел, чтобы дошло до этого! Они хотели забрать Калли, я защищал её, как и ты, любого из нас! — Как много вины. Очень нетипично для Падшего — признать свою вину. — Грант расплывался в улыбки, не ведая, что мы взяли того в клещи. — Но, как и все, ты желаешь спасения. Ради друзей и своей любви. Альтер резко развернулся, призвав тёмное пламя. Удар меча встретила секира палача, которую Грант держал одной рукой, никак не изменившись в лице. По крайней мере, теперь меч Альтера был направлен на его врага. — Я сделал это, чтобы защитить их! Не из ненависти или злобы, как Эндимион или Крауч! Не делай вид, будто понимаешь меня! — он разорвал дистанцию и призвал ещё больше пламени. — Дарк Игнис Пиа! — О, но я понимаю тебя. Намного лучше, чем ты сам. — Грант рассмеялся, мгновенно рванув влево. Аурея хотела атаковать открывшуюся спину, но мой жест удержал её от этого. Лишь глупец атакует врага, пределов которого не знает. — Вместе с чувством вины, я вижу его причину. Мотивы, степень ответственности, раскаяние и другие любопытные вещи, о которых твоему бравому капитану знать не стоит. Скажи, тебе ведь понравилось это чувство? Будь честен, хотя бы сейчас. — Нет. Я никогда не стремился к этому. — Он обрушил шквал огненный шквал на Гранта, что просто вращал своей секирой наподобие щита. — Настоящий рыцарь. Терра Мотус. — он усмехнулся, призвав землетрясение. Магия земли — лучшая школа магии для создания помех. Со временем, каждый выбирает конкретное направление. Структурированный подход, заместо лихорадочного перебора заклинаний из разных направлений и назначений. Грант был опасен, но похоже не слишком умел. — Бласт Офф. Но рыцари не убивают девушек голубых кровей, этим занимаются монстры. — Блоу Ап. — Алехандро ответил собственным взрывом, создав глубокий кратер. Судя по огненной ауре вокруг тела, он использовал Энкай. Воздух потяжелел, ещё немного и Альтер снова устроит лесной пожар. И судя по отсутствию подкрепления из замка, им и там есть чем заняться. — Винд Флейм Страйк. Альтер рванул вперёд, одним слитым движением Грант отбил летящий в него огненный кулак и ответил горизонтальным ударом секиры. Альтер блокировал отвёл удар вверх и пнул открывшегося противника. Грант неловко пошатнулся, едва устояв на ногах. От удара в голову Альтер увернулся, ответив колящим в правое колено. Затем удар плечом, Грант разорвал дистанцию. — Дэвид настоящий монстр, ты знал? Не в том смысле, что убил тролля на первом курсе или Василиска на втором. Скорее в том, во что он превратил вас. В свои покорные пешки. Это понимают все. Они бояться вас, и бояться не зря. — Грант продолжал, покрыв своё тело каменной бронёй. Он выглядел как боевой голем, без единого слабого места. Альтер разорвал дистанцию. — Чистое зло, что всегда предложит «меньшее зло», показав «большее». — Забавно, что ты так характеризуешь Вайнберга. — попавшая в цель насмешка, единственный успех Альтера. Голем выстрелил шрапнелью, заставляя Алехандро использовать Контего. Несмотря на возросшую массу, Грант двигался на удивление быстро. Время вмешаться. Альтер применил Редукто, отколов левый наплечник. Гурен ударил в спину, оставив в броне голема глубокую пробоину. Послышался глухой вскрик боли. — Может уже хватит, говорить о Дэвиде? — Согласен, поговорим о тебе. В конечном счёте, ты ничем не отличаешься от «Северного Ветра». Тебе всегда было плевать на жизни других, так зачем сейчас лить слёзы? — этим словам вторил звон клинков и напряжённое дыхание обоих. Грант перескакивал с темы на тему, не давая Альтеру сосредоточиться. Он уже ранил Альтера три раза, но тот в исступлении не замечал ничего, кроме своей цели. Долго так продолжаться не может. — Или у тебя правда сердце кровью обливается, как у той девчонки Роуг? — Нет. Но я никогда не причинил бы зла столь многим. — Альтер перешёл на иную ступень ненависти. Растерянность и вина сменились холодной яростью. — Потому, что твои друзья поменяют изменят своё драгоценное мнение о тебе? Такие как ты могут лишь имитировать эмпатию, но никогда не научаться её испытывать. Мнение друзей, кодекс чести, наставления близких, вера — сколь много способов закрыть пустоту в себе. Но даже так, суть Падшего выйдет наружу. Вместе с частью своих сил, вы потеряли свою человечность. Никто не хочет слушать свою Тень, пока не попробует. — Голем поднял секиру в насмешливом салюте, намеренно подражая тому алому гиганту, что изувечил Дэвида. Альтер тоже узнал этот жест. Грант продолжил. — Я ведь прав, Жанна Бладфоллен? Прикосновение клинка ощущалось рядом с шеей. Грант был за моей спиной, оставив голема сражаться с Альтером. Секира замедлялась каждый раз, когда удар входил в зону действия «Сияния». Грант замахнулся слишком резко, выставив правую ногу вперёд, Аурея мгновенно ударила Магна Ферумом, пробив его колено. Восходящий удар секирой прошёл рядом с лицом. — Инцинэратэ. — Альтер выпустил плотный поток пламени в спину Гранта, уклоняясь от очередного удара голема. — Гурен. — призываю изумрудный бур, что лишил голема головы и части туловища, пробурив того насквозь. Аурея прикрыла меня со спины. — Это ничего не меняет! — прокричал Грант, отмахиваясь от атаки Ауреи и пытаясь пронзить мои ноги выросшими из земли кольями. Всё ещё слишком медленно. Он с ненавистью посмотрел на меня. — В отличии от вас всех, мне не о чем жалеть. Чистокровные воспрянут, заняв место уготованное им — место божеств! — Никогда. — Альтер отразил удар секиры влево, одновременно перерезав горло Гранта на обратном движении. Он не закончил, быстро разрубив его тело на несколько частей, что затем стали всего лишь пеплом. «Всё — сгорит», как он любил выражаться. Он посмотрел на нас, с привычным хладнокровием. В его взгляде не было видно того убийственного огня, что сейчас пожирал тело Гранта. Он контролировал его. «Пока что.» — эта мысль пришла почти мгновенно, принеся с собой странный импульс. Алехандро был силён, но его внутренние противоречия были слабостью. Грант правильно нащупал болевую точку, но надавил слишком сильно. — Я в порядке, спасибо за прикрытие. — сказал Альтер, вложив меч в ножны. — Где Рейн? — Нейтрализован. Ему не помешает немного отдохнуть. — сохраняю нейтральный настрой. — Натаниэль уже вернулся в замок, вероятно решил привести помощь. Не могу его винить. Нужно развеять заклинание Гранта, пока кто-нибудь не пострадал. Используйте Эквитас, не ошибётесь. — в такт своим словам, Алехандро перенёс все нужные сведения о заклинании, в наши головы. Калли научила его искать контрмеры, и кажется успешно. Благодаря общей сети, мы спокойно могли разделиться на манер трезубца, охватив большую площадь. Блейз, Невилл и Луна тоже где-то здесь, хотя помощи от них будет немного. *** Мы вернулись туда, где всё началось. Холодные коридоры «Песни Орфея», заполненные мумифицированными трупами членов экипажа. Это всё были миражи, эхо далёких воспоминаний. Лица смертных узнавались с трудом, а боевые братья предстали в уже иной форме. По некоторым предположениям, именно так и выглядели их души. Нам действительно было чем гордиться, наше внешность стала отражением души. Раум был рядом, лениво осматривая результаты резни, учинённой Нерождёнными. — Мы встретились здесь, помнишь? Ты хотел принести Истину своему примарху. — Раум говорил отстранённо, но затем в его голосе появились нотки интереса. — Твоё пробуждение было самым трудным. Ингефель нанёс слишком серьёзные раны. Слишком многое пришлось заменить, переделать, подготовить к будущему перерождению. — Почему мы здесь? — задаю главный вопрос, что мучил ничуть не меньше, чем фантомные боли от нескольких ран. Кхарн был одним из лучших. Но этот монстр…он носил его лицо и проклятый топор Ангрона, но это был не он. Даже раны по касательной выпивали каждую каплю, будто смакуя изысканное вино. Система жизнеобеспечения давно отказала, потому даже мы могли ощутить ужасающий холод. — Если Истваан стал твоей последней жертвой, а Кадия была началом падения, то полёт в Око — твоя точка невозврата. Как ты и сказал, внешность стала подобно искалеченной душе. — Раум принял облик Даготала, что был последним принявшим проклятье. Он вывел нас из этого ада, увиденная здесь Истина отразилась на нём больше всех, преобразив в ещё одного монстра. Он нашёл свою судьбу вместе с Ксафеном и Аквилоном, на Истваане. — Цепляясь за свою верность Анафеме, ты всегда мысленно возвращался сюда — в момент, когда она дала трещину. Не приказ примарха, твой личный выбор — твоё личное предательство в видении Ингефеля. К твоей чести, ты колебался до самого конца, многие отдавались Хаосу намного быстрее. — Скажи, мы сможем восстановить ущерб нанесённый нашему телу Кхарном? — единственное, что имело значение, как быстро мы сможем вернуться в строй. Взгляд Раума стал сосредоточенным, в нём промелькнула тревога. — Твои союзники применили Энунцию, а также силы дарованные Анафемой. Поразительная сила, для любого смертного. Пятнадцать часов, и мы снова вернёмся в мир плоти. Твой брат-полукровка охраняет нас. Он зол. — Я доверяю ему. Он один из немногих, кто не даст эмоциям повлиять на своё суждение. Раум, резонанс усилился. — Кровь кипит, в голове появилась целая буря чувств, которым просто не было места в разуме Астартес. Но в этом мире, мы чувствовали отголоски тех эмоций, что были отняты Вознесением. Дрожь, стала предвестником ужаса, который не дал нам двигаться. Перед нами возвышался примарх, которого не могло быть здесь. «Воплощённое возмездие.» — эта мысль в точности характеризовала лорда Коракса. Темноволосый, с лицом белее мрамора и пустотой в глазах. Он резко сократил дистанцию. Его присутствие было подавляющим. Жизнь в Оке была полна битв, его ранили множество раз и несмотря на это — его дух не сломлен. — Я помню тебя, Алый Владыка. — примарх говорил с некоторым усилием, словно не делал этого очень давно. В его голосе отчётливо проступала злость. Дваждырождённые были сражены им с той же лёгкостью, с какой простые легионеры. — Лоргар называл тебя «Благословенным сыном», как и прочую мерзость из твоего братства. Отношение Коракса к проявлениям Имматериума было известно во всём Империуме. Он был против применения дара псайкера на Никейском Эдикте. В дальнейшем, это лишило Империум действенного оружия против Хаоса. Иронично, учитывая тайну создания примархов, что являли собой сплав науки и сил варпа. — Я отказался от этого имени, лорд Коракс. В знак своего раскаяния. — несмотря на тяжесть сказанных слов, в душе ощущалась гордость. Наша битва с Хаосом выиграет Империуму необходимое время, а наследие Имперских Вестников останется чистым. Кто если не сын Императора увидит чистоту наших помыслов? И завершит начатое на Истваане, если мы падём. — Какие амбиции. Ты жаждешь прощения, спасения Легиона, пусть от него и остался единственный воин. — задумчивость в голосе Коракса, сменилось осуждением. Оно было более чем заслуженным. — Предатель, что забылся в собственном безумии. — Даже если раскаяние вызвано прихотью безумия, не означает, что оно не может быть ключом к спасению. — слова из Лектицио Дивинитатус отдавали убеждённость и пылом, которые были так необходимы сейчас. — Как для меня, так и для моего Легиона. — Лоргар был здесь, верно? Я чувствую эхо его присутствия. — на лице Коракса появилось предвкушение, если не сказать жажда. — Очень скоро, мы увидим искренность твоих слов. Лоргар придёт за тобой снова, такова его натура. Ты нужен мне, предатель, ведь в тебе его кровь. — Я живу чтобы служить, лорд Коракс. — если план Коракса поможет избавиться от ещё одной фигуры Пантеона — наша жизнь станет малой платой за спасение души Лоргара.