Time to Drive

| Ryan Caraveo - Permanent Red |

Если его спросят, какая ночь была самая ужасная в его жизни, он назовёт эту. Феликс засыпает и снова просыпается, засыпает и снова открывает глаза. Так происходит несколько раз за пару часов. Он переворачивается на живот, снимает блокировку на телефоне в надежде, что близится утро, но когда видит всего лишь десять минут второго, то со стоном падает обратно. Накрывает голову подушкой, давит сверху руками, как можно сильнее. Перестаёт хватать воздуха, и он швыряет её к ногам. — Ненавижу... ненавижу... ненавижу... — повторяет он словно мантру. — Я тебя ненавижу. Выговорившись, Феликс вновь пытается расслабиться. Закрывает глаза, погружается в темноту, приходит сон, и всё повторяется. Взрыв, огонь, белая Ламборгини, объятая пламенем, позади неизвестная машина без номеров. Хёнджина нигде нет, Сумина нет, никого нет, есть только Феликс и его ночной кошмар. Пальцами он сжимает одеяло, дышит неровно, сердцебиение сбивается... Душно, не хватает воздуха... Феликс резко просыпается. Промаргивается и глядит в темноту, осознавая, что это какой-то бесконечный цикл, ему не хватает сил его остановить. На этот раз только горло саднит. Он кричал? Этого только не хватало, ещё капля такого безумия и точно сойдёт с ума. С последнего раза, когда он смотрел на время, прошло всего лишь семь минут. Время будто застывает для омеги, который готов уже выйти в окно этой ночью от нервов. Он снова берётся за телефон, смотрит на номер, с которого ему писал Хёнджин... Задерживает дыхание, касается пальцем экрана... и быстро убирает. Отбросив телефон к подушке, Феликс поднимается с кровати и подходит к окну. Плотные шторы скрывают от него лунный свет, едва пропускают ночной свежий воздух, но между ними остаётся маленькая щель, которая открывает омеге вид на его Порше. Он не стал загонять его в гараж, приехав поздно от Чонина, а сейчас Спайдер будто наблюдает за его метаниями, сочувствует и хочет разделить с ним страдания. Он зовёт Феликса к себе, стоя одиноко в темноте. Если омега подойдёт, он обещает, что заберёт всё плохое на себя, подскажет, как ему быть. Феликс переводит дыхание и решается. Он не включает свет, одевается на ощупь, затягивает туже ремень на тонкой талии, влезает в чёрную водолазку, сверху накидывает чёрную ветровку. Хочет быть неприметным, как тень, хочет спрятаться от самого себя. Шаги по дому едва слышны, но он не успевает спуститься со второго этажа, как его вдруг перехватывают за руку и тянут. Феликс резко оборачивается, слыша возле себя: — Стоять, — Джисон хоть и шёпотом, но громко задаёт ему вопрос. — Куда собрался? — Прокачусь, — отмахивается от него Ликс. — Не пизди мне, — тянет его сильнее за руку Хан. — Запомнил дорогу до их дома, да? Феликс закатывает глаза и вырывает руку. — Я серьёзно никуда не собирался, мне нужно к Спайдеру, просто прокатиться и успокоить нервы. — Нервничаешь? — снова допытывается Джисон. — А ты, я смотрю, как будто нет, — отвечает парень и, прикладывая палец к губам, прислушивается. Шагов Чанбина не слышно, старший крепко спит после выматываемой работы. — Сам-то чего встал? — Воды попить, — тут же отвечает Хан. — И кто кому ещё пиздит, — щурится Феликс, а потом оглядывает друга. Тот на самом деле вышел не одетый, в одних спортивных брюках и с голым торсом. Тут видимо Джисон не врёт. — Ладно, я может быть до города и обратно, прикроешь если что перед Бинни? Джисон кивает головой в знак согласия. — Ты никому из них не писал? — Нет, — отвечает Феликс. — А ты? — Тоже нет, — сразу же отзывается Хан. — Я думал вечером кинуть сообщение Минхо, но не стал. Может быть, это действительно наш шанс их убрать и снова оказаться на своих местах? — Может быть, — пожимает плечом омега и кивает на первый этаж. — Я пойду, а то вдруг брат проснётся. — Аккуратнее, понял? — снова хватает его за рукав Хан. — И если вдруг надумаешь связаться с Хёнджином и предупредить его... Пусть он тоже передаст это Минхо. — Он обязательно передаст, они же, как и мы, братья, — слабо улыбается Феликс и лёгким бегом спускается вниз, пропадая в темноте дома. Джисон выдыхает и спускается вниз по стене, опираясь на неё спиной. Из кармана штанов достаёт телефон и не отнимает глаз от экрана. Минхо ему тоже сегодня снился и не единожды, но Хан пока не уступает ему, он до последнего сопротивляется, даже если даётся ему очень трудно. Феликс пролетает всю дорогу от дома до города на бешеной скорости, ни разу не опустив глаза на спидометр. Он чувствует будто вырвался на свободу после нескольких долгих дней взаперти. Спайдер его понимает, не отказывает и вместе рассекает по улицам, даря хозяину возможность насладиться этим ощущением. Порше проносится мимо спящих домов, ночных клубов, ряда едущих машин, которые даже не успевают уследить за гоночным автомобилем. Феликс делает несколько крутых виражей по дорожным кольцам, вовремя выжимая сцепление и дёргая ручник. Дождевая вода от вчерашней непогоды помогает колёсам скользить по асфальту, и Спайдер маневренно выходит с каждого кольца, не уступая в красоте профессиональным дрифтерам. Феликс счастливо улыбается. Видел бы сейчас его Хёнджин на своей Ламбе, которая идеально подходит для дрифта, он бы точно с омегой захотел потягаться. Из-за воспоминаний об альфе, улыбка на лице омеги начинает медленно стираться. Если что-то на предстоящей гонке пойдёт не так, они уже вряд ли вместе когда-то встанут в пару. Феликс больше никогда не увидит впереди идущего Хуракана, его уже никто не будет спасать от его страхов. Омега снижает скорость, опускает глаза на пассажирское, где лежит телефон. Ему никто больше не напишет посреди ночи и не увезёт разбивать машину. Громкий стон вырывается из Феликса, когда он кладёт голову на баранку. — Что... Что я должен сделать... До зелёного сигнала светофора остаётся шесть секунд. Парень поворачивает голову на ряды знакомых улиц, от которых он увозил недавно Джисона. Ему остаётся проехать всего ничего. Три секунды и несколько кварталов отделяют омегу от альфы... И время будто ускоряется... остаётся секунда, чтобы включить поворотник. Феликс смотрит на зелёный, слышит сзади нервный гудок и резко сворачивает вправо. Зажимает педаль газа и целенаправленно едет в эту сторону. Других вариантов у него больше не остаётся. Он сделал выбор. На парковке возле дома оказываются все три машины - Хеннесси, Ламборгини и Бугатти, на всех трёх мигает усиленная сигнализация с датчиками удара. Они стоят обособленно от других, все знают, что к этим автомобилям лучше не подходить, вообще не приближаться. Один Хеннесси Веном чего только стоит, задеть - хозяин выйдет и порвёт. Феликс подъезжает бесшумно к дому, оставляет Спайдер рядом с парковкой и выходит на улицу. Глаза сразу же поднимаются выше, на тёмные окна, где ни в одном нет света. На наручных часах стрелка переходит порог в два часа ночи, дыхание омеги сводится к учащённому, сердце действует с ним в такт. Бьётся так, будто вот-вот готово выпрыгнуть из груди. Феликс беспокойно проводит рукой по лицу, опускает на шею и сжимает её холодными пальцами, смотря в одну точку. Ему страшно. Он сам приехал в логово альф, подорвался глубокой ночью. Что ему на это скажет Хёнджин? А он что ответит альфе? Может, ему стоит уехать, вернуться к себе домой, забыть об этом, словно ничего и не было... Но тогда его сон может превратиться в реальность. Мысли подталкивают действовать дальше, перед глазами всё ещё жуткая картинка с Ламборгини. Омега делает глубокий вдох, берёт телефон и нажимает на номер, ожидая первого гудка. После пятого решает уже сбросить, пока на том конце не слышит сонный голос альфы с хрипотцой. — Зачем вы мне названиваете ночью? — это Хёнджин, но он очень недоволен. Омега собирается назвать своё имя, но тут же закрывает рот. — Кто это, чёрт возьми?! Феликс через динамик даже слышит, как у Хвана шуршит одеяло. Альфа на несколько секунд пропадает, вероятно посмотреть на дисплей и звонящий номер, и парень надеется, что он у него не подписан, но его вера в мгновение рушится. — Феликс? — голос Хёнджина меняется на удивлённый. — Это ты? — Да, — обрывисто сообщает он. — Я здесь. — Что? — переспрашивает альфа. — Я у твоего дома, — набравшись смелости, сообщает парень. — Мне нужно, чтобы ты вышел. На том конце снова молчание, дольше, чем в первый раз. Голоса альфы больше не слышно, зато Ликс чувствует на себе проницательный взгляд. Не отнимая телефон от уха, он поднимает голову и видит в одном из окон силуэт Хёнджина. Голую грудь, широкие плечи, не отрывающиеся от него самого глаза. Хван неспешно наклоняет голову и прикладывает смартфон к губам. — Сейчас спущусь. После этого Феликс быстро убирает телефон и почти бегом заходит под козырёк крыши, туда, где темно, где его никто не увидит. Никто не заметит, как он волнуется, как щёки краснеют. Сердце уже просто ходит ходуном от переполняющих его эмоций, в голове отчего-то становится пусто. Он не знает, что сказать альфе, никаких слов не подготовил. Омега просто ждёт и пытается взять себя в руки. Почему он так переживает, для него самого остаётся загадкой. — Почему ты здесь? — он пугается этого голоса, который раздаётся слишком близко. — Что-то случилось? Феликс поворачивается к Хёнджину и первое, что бросается в глаза - лёгкий вязаный свитер на голом торсе. Он даже не знал, что альфа такое носит. Взгляд поднимается выше, и омега замечает, как ветер раздувает тёмные пряди, обрамляя заспанное, но серьёзное лицо. Хёнджин сейчас кажется для него не врагом номер один, а тем, к кому снова очень хочется прижаться и укрыться от всего, что его так беспокоит. Затеряться в этих руках, почувствовать, как пальцы альфы заплетаются в его волосы и мягко проводят по голове. Воспоминания с той ночи часто посещают его, не давая остыть. Сейчас он себя понимает, почему ему нужно было увидеть альфу воочию, а не просто написать сообщение. Он хочет взглянуть на него, побыть рядом, а если бы этого не произошло и с Хваном что-то случилось, Феликсу пришлось бы ещё хуже, чем сейчас. Но наваждение пропадает сразу же, как только альфа подходит ближе и ещё раз спрашивает, для чего омега приехал к нему. — Мне нужно кое-что тебе сказать, — собравшись с мыслями, отвечает серьёзным голосом Феликс. — Это касается следующей гонки. Альфа хмурит брови, глаза его сужаются. — Ты снова хочешь встать в заезд? — Нет, я - нет. Хёнджин поднимает руку и упирается ею об стену, рядом с головой омеги, закрывая его спиной от промозглого ночного ветра. Хван и сам не отдаёт себе отчёта в этом, но видит, что Феликс слегка дрожит. Его губы дрожат. — Что там с гонкой? — спрашивает он. — На ней будет один участник, его зовут Сумин, — с придыханием говорит омега. — Ты его знаешь, ты у него выиграл машину.. которую мы разбили. Он связался с теми, кто подрывает гонщиков. — И что дальше? — подталкивает Хван, когда Феликс затихает. — Он будет на Форде, с установленной закисью, — омега наблюдает за рукой, которая находится рядом с его головой, а потом переводит взгляд и попадает прямо в хвановские глаза. Хёнджин продолжает неотрывно смотреть на него. — Я знаю, что он хочет сорвать гонку и поставить под удар других участников. В том числе, и вас с Минхо. В чёрных глазах Хвана мелькает что-то непонятное для Феликса. — Ты специально приехал сюда поздно ночью, чтобы предупредить меня? Феликс кивает, чувствуя, как рука рядом с ним напрягается. Хёнджин ненадолго прикрывает глаза, осознавая, что для него делает омега. Он знает, что Феликс мог бы ничего ему не говорить, знает, что сейчас, в данный момент, этот поступок значит для него самого и для его семьи. Омега буквально подписывает для себя приговор, чтобы остаться в том же статусе, в каком он сейчас значится в мире гонщиков. Он мог бы ждать, пока с альфами расправятся чужие руки, но этот парень приехал к нему, набрался смелости, и самое важное, пытается уберечь от опасности. Хван наступает на него, всё ближе, пока не загоняет омегу в угол, не оставляя места для отступления. — Зачем ты мне это рассказываешь? — спрашивает Хёнджин тише. — Не хочешь вернуть себе место? Дыхание перехватывает, когда его губы почти задевают мочку уха омеги, дыхание опаляет щеку. Феликс сглатывает, и под влиянием альфы, под его воздействием, поднимает медленно руку, кладёт ладонь на голую грудь. Чувствует, как быстро бьётся там сердце. У него самого от этого сердце ещё больше заходится, эмоции выходят из под контроля. Всё остальное кажется уже неважным, он не существует в этом мире, Хёнджин отправляет его в свой, там, где только есть он, его горячее дыхание, широкие плечи, рельефный живот и губы так близко... Хёнджин сильнее приникает к нему, и Феликс не останавливается, пальцами скользит выше, к своей любимой шее. Ему нравится эта шея, где проступает кадык, бьётся жилка и видны вены. Он останавливается губами в миллиметре от неё. — Ты не должен там пострадать, — тихо говорит он. И никакая обида уже кажется не важна, эти ощущения овладевают им полностью. Хёнджин сжимает ладонь в кулак у стены, стискивает зубы. Вторую руку он вплетает в красные пряди, берёт омегу за затылок и прижимает его голову к себе. Тёплые губы омеги в миг оказываются на шее альфы, которые без раздумий льнут и целуют кожу. Альфа давит на омегу своим телом, когда эти губы сильнее всасываются, а от Феликса слышится тихий стон. Хван чувствует, что вторая рука парня проскальзывает под свитер и остаётся на его голой спине. Феликс неосознанно гладит её кончиками пальцев, вызывая мурашки. Но это ощущение пропадает, и на его смену приходит другое, которое ещё сильнее подрывает его самообладание. Альфа поднимает голову, давая возможность омеге покрывать поцелуями его шею, но даже его ноги чуть ли не подкашиваются, когда Феликс аккуратно и не слишком смело проводит по проступающей вене горячим языком. Хёнджин начинает дышать тяжело, клубничный запах Феликса проникает в его лёгкие и меняется местами с кислородом. С каждым движением языка и с каждым напором тела альфы, становится понятно, что это уже не остановить. Хёнджин только больше заводится, когда в его уши прорываются сдавленные стоны от этого солнечного мальчика в его руках. Хёнджин неосознанно поддаётся искушению, забывая на миг про свои обязательства перед семьёй. Феликс совершенно не думает ни о чём, он чувствует только желание быть ещё ближе. Даже сейчас он ощущает эту силу от альфы, которая направляет его, подсказывает. Хван своим телом защищает омегу от посторонних глаз, от ветра, от всего, что может им помешать или отрезвить. Длинные пальцы спускаются вниз, цепляют подбородок и заставляют омегу поднять голову. Альфа держит его крепко, оставляет свой отпечаток в помутнённых глазах, недолго разглядывает веснушки и целует. Решительно и мягко. В манящие губы. Горячее дыхание тут же растекается по рту Феликса, тело покрывается крупной дрожью, пальцы сжимаются на голой спине, другая ладонь перемещается на грудь. Феликс зажмуривает глаза и целует в ответ. Отвечает на дыхание стоном громче и шире открывает губы. Хёнджин их обсасывает поочерёдно, проходится кончиком языка, и перед тем, как протолкнуть весь язык Феликсу в рот, он берёт его за стройную талию и прижимает как можно теснее к себе. Между ними уже никакого расстояния не остаётся. Омега почти что падает в его руках, принимая язык и сплетаясь с ним. Вкус альфы ощущается настолько остро, настолько приятно, что он не сдерживается. Из-под закрытых глаз скатывается слеза, а ногти его невольно скребут по твёрдой груди. Он целует Хёнджина, сам прижимаясь вплотную, отдаёт ему власть над собой. Поцелуй надолго не затягивается, но это мгновение длится, как вечность. Феликс дышит альфе в рот и сам ещё раз тянется, чтобы его губы смяли, взяли в плен, завладели ими полностью. Что-то невероятное происходит внутри него, когда это происходит, кажется, что он возносится благодаря альфе. Нежность, а за нею же сразу страсть топятся в сердце омеги, и он жмётся, жмётся, жмётся к Хёнджину... Хван ощущает это, даёт то, что ему нужно. Прижимает к себе, ещё раз толкается языком в его рот, как можно глубже, потому что Феликс просит. Потому что сам альфа того желает. Хёнджин никогда никого не целовал так жадно, его словно лишили воздуха и указали, где он. И теперь он его втягивает в себя, не может остановиться, сжимает тонкую талию. Ладонью держит за голову и ни на секунду не отпускает. Заканчивается поцелуй тем, что Феликс смыкает губы на языке альфы и медленно выпускает его, оставляя вкус у себя. Он проглатывает слюну и постепенно открывает глаза от того, что голова начинает в темноте кружится. Своими уже руками держится за стену в то время, как Хёнджин его понемногу отпускает и отходит. Темнота ещё долго стоит перед глазами, а потом парень слышит голос. — Спасибо, что рассказал, но у нас тоже есть свой информатор, мы знаем, что планируется на гонке. Феликс переваривает его слова и заторможенно кивает. Мир постепенно возвращается в его сознание, и он вспоминает о Джисоне. — Хан попросил, чтобы Минхо тоже знал... — он останавливается, мысли всё ещё путаются. — ... вообщем Хан тоже волнуется. Хёнджин поднимает бровь. — Хорошо, я понял. — Хорошо, — повторяет за ним Феликс. — Я... я пойду, — омега отталкивается от стены и делает шаг назад, попадая туда, где уже нет рук, тела и губ альфы. В жестокий мир, где его снова могут предать, разрушить доверие и просто растоптать. Там уже нет защиты, нет крепкой спины под руками, чтобы держаться за неё и не оступиться. Он последний раз всматривается в тёмные зрачки и оставляет взгляд на влажных губах, снова ему недоступных. — Осторожнее на гонке. — Сам осторожнее едь домой, — говорит альфа и продолжает смотреть до того момента, пока Феликс не сядет в Спайдер и не скроется в темноте.

| Kendrick Lamar - DNA |

— Вы что такие задумчивые? — спрашивает Чан, усаживаясь рядом с Хёнджином на диван. — Волнуетесь из-за гонки? Минхо, который сидит отдельно в кресле, возводит глаза к потолку. — Да так, есть над чем подумать, — отвечает он и переводит взгляд на Хвана. — Кто-то вон вообще витает неизвестно где. — Здесь я, — отвечает парень, закрыв ладонью лицо и расставив широко ноги. Он прячет глаза от солнечного света, который проникает в гостиную. — Просто не выспался. — Вам нужно хорошо соображать на гонке, — Чан смотрит на время, потом кладёт руку на колено Хёнджину. — Иди поспи, время ещё есть, успеешь. — Нет, — альфа качает головой. — Не пойду, всё равно не усну. Хван сильнее накрывает глаза рукой и опускается ниже на диване. Он действительно не может спать, потому как ему мешают собственные мысли. Обычно у него получается абстрагироваться от них, но сейчас не тот случай. Всё больше альфа вспоминает Феликса и то, что между ними было ночью. Альфа даже сначала был уверен, что это ему приснилось, но припухлость собственных губ говорит ему об обратном, а вкус и запах всё ещё остаются внутри него. С выводами о прошлой ночи Хёнджин пока не торопится, он сам не знает, к чему это приведёт, и какие будут последствия. А ещё он не знает, как ему самому к этому относится. Он же ничего Феликсу не обещал, значит, ничего ему не должен. Омеге следует это понимать. Пока ему лишь нужно сосредоточиться на гонке, ведь если он проиграет, то будущего у него может и не быть. А где нет будущего, там нет и Феликса. Омега снова может начать гонять и забыть про Хёнджина, словно его никогда не существовало. Альфа вздыхает и толкает локтем Чана. — Может ещё чью-нибудь машину разобьём? — он выдавливает улыбку, пытается заставить голову думать о чём-нибудь другом и отвлечь себя. — Этой пока хватит, — отзывается альфа, разминая шею. — Хорошо, что мы предугадали их действия. Чан, Минхо и Хёнджин решили тем же вечером разбить выигрышную машину Сумина и посмотреть, что из этого выйдет. Хёнджин разве что доверил это дело Феликсу, одновременно убивая двух зайцев. Он решил, что омеге нужно выпустить пар после проигрышей, так и получилось. Пар был выпущен, а ещё, кажется, Феликс немного перестарался, когда сделал из автомобиля металлолом. Но ничего страшного, Хвану это даже понравилось. Спустя несколько дней, благодаря своему информатору они узнали, что в заезде будет принимать участие этот самый Сумин на новой машине. А машина эта стояла в гаражном кооперативе у Чони и его парней, Хёнджин её сам лично видел, когда ему помогали с ремонтом, Форд Мустанг нельзя было не приметить. Все карты сошлись: те, кто затеял разлад между гонщиками вышли на Сумина, и альфы теперь точно уверены, что тот будет мстить. По его натуре было уже всё понятно, когда он отвернулся от Феликса. Таких даже не стоит жалеть. Парням лишь остаётся понять, на кого он ещё нацелен, сколько гонщиков хочет зацепить, и не дать ему это сделать. У Хвана, Минхо и Чана появляется новая миссия, как в старые добрые, когда они сплочённо добывали вместе деньги. Раз уж они тут теперь главные, им нужно этот беспредел пресечь, территория этого города должна быть строго под их контролем, а все бунтовщики должны быть наказаны. А ещё... Им как можно меньше нужно мешать. Это касается и тех двух омег, которые не могут сидеть ровно на одном месте. Минхо по этому поводу уже себе всю голову сломал, думая, как угомонить Джисона. На его удачу, с того момента, когда они виделись в последний раз, прошло уже достаточно времени и альфа постепенно выдыхает, потому как Хана не видно на горизонте. Всё же лучше пусть омеги не будет, иначе Минхо не сможет постоянно за ним присматривать. И касается это, конечно же, их дел с парнями, а не личной заботы. Воспользовался он Минхо в течку и молодец, пусть дальше сидит дома. Так хотя бы альфе спокойнее. К тому же, ему на руку играет то, что отец может у парня отобрать Макларен, из-за чего Хан больше не светится где попало. Минхо теперь почти что на расслабоне, сейчас так точно. — Смотрите, если этот упырь на Форде применит ускорение и вырвется вперёд, мы можем просто сдерживать всех остальных, пока он не израсходует баллон, — говорит он, подпирая щеку рукой. — А дальше уже вряд ли сможет кого-то нагнуть, будем контролировать его, потом наш Джинни сам наберёт скорость, подключит систему и выйдет первым. Элементарно же. — А ты не учёл, что он захочет именно со мной поквитаться за разбитую машину? — вяло сообщает Хван, зевая. — Ну, значит, ты вырвешься вперёд, он за тобой, а я буду сдерживать остальных, — ухмыляется Минхо. — Если так произойдёт, то Хёнджину нужно держаться, как можно дальше от него, вдруг он не просто захочет его перевернуть, а попробует взорвать. — Он смертник что ли? — Минхо подтягивается на кресле выше. — Вряд ли он захочет себя подрывать ради такого. — Или он может быть вообще не в курсе всего, — добавляет Чан. — Не забывайте, что ему дали машину те, чьими силами автомобили гонщиков выходили из строя. — Блин, а ведь Форд будет жалко... — грустным голосом говорит Минхо. — Это хоть и старенькая модель, но в каком-то смысле легендарная. — Ты такой черствый, знаешь, — отвечает ему Хёнджин, на его губах появляется коварная улыбка. — Я-то чёрствый? — повышает голос Минхо. — Тебе напомнить, кто дальнобойщиков хотел отправлять в нокаут, пока Бан Чан не предложил их просто усыплять? Чан, слыша о том, что альфы вспоминают их прошлые вылазки, сам закрывает рукой глаза и смеётся. Именно с этого между тремя альфами началось сотрудничество, которое переросло в особые, семейные отношения. И как бы Минхо и Хёнджин друг с другом не спорили, не препирались, они всё равно будут самыми родными друг другу людьми. Ему даже не страшно отправлять их двоих в эту гонку потому, что они любыми способами позаботятся о друг друге. Двое против одного - ничто, а эти альфы ещё и лучшие в своём деле.

***

Хёнджин умывает лицо в туалете клуба. Перед гонкой у него начали слипаться глаза, поэтому он промывает их ледяной водой, бьёт себя по щекам и проводит влажной рукой по волосам. Всё, чтобы не уснуть случайно за рулём. Нагибаясь к раковине, краем уха слышит раздающиеся не так далеко от него шаги, но, когда он выпрямляемся и промаргивается, никого не видит. Перед альфой висит зеркало, глаза устремляются туда, Хёнджин смотрит на кабинки, располагающиеся за его спиной, но опять же ничего не видит. Ему кажется, что за ним наблюдают, только с каждой проходящей минутой это становится всё меньше похожим на правду. Хван проводит рукой по затылку, опирается на бортики раковины и закрывает глаза. Никого рядом нет, он один. Просто за дверью шаги тех, кто ему не нужен. И главное, что его нет, Феликс не пришёл к нему. Хёнджин знает, что омеги тут и не должно быть, это всего лишь игра подсознания. Возможно, ему хочется, чтобы Феликс появился совсем на чуть-чуть, урвать минуту и послушать, как он думает и переживает сегодня о Хёнджине, но это будет слишком эгоистично. Альфа сам всегда его отталкивает и не заботится о его чувствах, тогда и Хвану нечего ждать от него внимания. Парень даже вздрагивает, когда действительно слышит шаги, но от другого человека. — Сколько уже ищу тебя, — недовольно проносится по уборной от Минхо. — Потерял? — ухмыльнувшись, Хёнджин зачёсывает рукой волосы назад. — Подумал, что в туалете утопили, вот и пришёл, — отвечает Ли, вставая рядом. Его мощное бедро опирается на раковину, и та издаёт звук скрежета. — Но спасибо, что живой. Одному сегодня отдуваться не придётся. У Хвана вдруг на губах расползается улыбка, так, что даже зубы становится видно. — Ты чего лыбишься? Совсем дурачком что ли стал? — смотря на парня, озвучивает Минхо. — Да просто, настроение внезапно поднялось. — Ты смотри мне, — предупреждающе щурит глаза Ли, наклонившись чуть ближе. — Я заметил, что ты становишься каким-то другим. Постоянно возле меня ошиваешься, заботишься, так и до дурки не далеко. В курсе, да? Хёнджин смеётся и внезапно кладёт руку на плечо Минхо, от чего тот едва не подрывается с места. — Точно сходишь с ума, — подытоживает Ли, качая головой. — И что мне с тобой теперь делать? Альфа наклоняется ближе к своему так называемому брату и шикает возле его уха: — Терпеть. Минхо закатывает глаза и уводит плечо, сбрасывая с себя руку Хвана. — Вот чего-чего, а терпеть я не люблю, — сообщает он. — Кстати, что я тебя искал-то, там этот приехал на Форд Мустанге. Стоит вдалеке, из машины пока не выходит. По-любому ещё маску надел, чтобы мы его не узнали. — У-у-у, у нас тут появился загадочный гонщик, — нагоняет жути Хёнджин. Он проходит к одной из кабинок, где на ручке двери висит его кожаная коричневая куртка. Набросив её на тело поверх удлинённой майки, альфа достаёт маску из кармана и надевает на лицо. В зеркале напротив остаются видны только глаза, какие сегодня настроены решительно. Ноги обуты в массивные тёмные кроссовки, которыми он сегодня будет без лишних размышлений давить на газ. Хёнджин слегка поворачивает голову и пересекается с другим взглядом, не менее настроенным на гонку. Минхо далеко от Хвана не ушёл, надев кожаную куртку, только чёрного цвета. Футболка, обтягивающая заметные мышцы, тоже на нём чёрная, как и джинсы из грубой ткани. Альфа вслед за Хваном достаёт свою маску и скрывает под ней ухмыляющиеся губы. Прежде, чем выйти на всеобщее обозрение, они бьют друг друга по ладоням, обещая друг другу поддержку в этом заезде несмотря ни на что. Минхо подмигивает Хёнджину, в свою очередь, показывая, что он на него может положиться. От Ли в таких моментах ободряющих слов вряд ли дождёшься, но Хвану этого и не надо. Ему достаточно, что он здесь, рядом, благодаря чему даже настроение поднимается. Ли Минхо прав на счёт того, что Хёнджин становится к нему более лоялен. Хван и сам замечает, что привязывается к этому человеку и уже не видит жизни без него. Чтобы там не говорил этот Минхо, но парню иногда хочется задушить его в объятиях, не для того, чтобы лишить того воздуха с концами, а из-за собственных чувств. Ему на самом деле становится хорошо, когда Минхо рядом, и кто он такой, чтобы отказывать себе в этом.

| NLE Choppa - Gang baby (slowed)|

Чанбин в этот раз остался рядом с Чаном, чтобы вместе понаблюдать за ходом гонки и обсудить между собой участников, а Феликс и Джисон выбрали себе отдалённое место для обзора, где их никто бы не увидел и не заметил. Каждый из них приехал на своём автомобиле, потому как необходимо было выгулять застоявшийся в гараже Макларен. Феликс и Хан стоят почти на краю обрыва, под низом которого проходит трасса, которую выбрали на сегодняшний заезд. Вид им открывается отличный, видно каждую машину, и, самое главное, то, что будет происходить между гонщиками. Омеги приехали где-то за полчаса до начала, поэтому Феликс садится на капот Спайдера в ожидании, а Джисон прямо на землю у колеса Макларена. Он достаёт свой телефон и проверяет экран на уведомления, но на нём пусто. Омега всё-таки не сдержался и написал Минхо о том, что желает ему не облажаться, но от альфы ответа по-прежнему нет. Минуты длятся медленно, и нервы понемногу у парней накаляются. Если бы они участвовали в заезде сами, то это бы не так остро ощущалось, но если ждать победу других людей и смотреть на них со стороны, то как ни крути, будет больше волнения... За пять минут до начала в кармане у Хана вибрирует телефон. «Не облажаюсь, не надейся. Ты здесь?» Ему пришло сообщение от Минхо. Джисон тут же набирает ответ: «Я буду наблюдать за тобой». Это их первое общение после того, как Хан забрал свою машину от дома альфы. Ощущается для обоих так, будто прошла вечность, но Минхо больше не пишет Хану, ему и этого достаточно, а Джисон поднимается на ноги и садится по другую сторону капота рядом с Феликсом. Омеги наблюдают за тем, что происходит внизу, у самого старта. На сегодняшнюю гонку заявлено шесть машин, включая Хуракан, Диво и Мустанг, остальных троих альфам придётся сдерживать, чтобы Форд их не зацепил. Народу в течение вечера съехалось порядочно, все хотят посмотреть на совместную гонку новых лидеров, и соответственно деньги к организаторам в руки плывут только так, большинство теперь ставят на эти две машины. Возле Хуракана и Диво постоянно вьются омеги в надежде заполучить внимание Хёнджина и Минхо. Кто-то даже перехватывает одного из альф, выходящих из клуба, и настырно уводит подальше от других глаз. — Как насчёт награды после заезда? — томно спрашивает его парень, держась обеими руками за мощное плечо. — Найдёшь меня, там и посмотрим, — отвечает ему Минхо и мягко отстраняет от себя, взяв за талию. — Мне на гонку нужно. У омеги просыпается воодушевление от его слов и действий, и для парня кажется, что Минхо им внезапно заинтересовался. Но если бы он действительно знал настоящего Минхо, то от этого настроя не осталось бы и следа. — Удачи тебе, — говорит он в след альфе. — После победы я буду весь твой. Минхо не оборачивается, под маской формируется усмешка. Он подходит к Диво и перед тем как сесть в машину, Минхо переглядывается с Хёнджином. Альфы кивают друг другу, обещая, что будут действовать так, как обговорили ранее. Кожаная оплётка почти что трещит под рукой в Бугатти, Хуракан подгазовывает, когда стартер выходит перед ними, освещается фарами и даёт условный знак показать готовность гонщиков. Всё начинается очень быстро. Четыре машины сразу вырываются вперёд, Хуракан едет во главе, создавая видимость, что хочет сразу ехать первым, за ним Форд, Диво и ещё один гонщик замыкают группу. Минхо следит за тем парнем, который едет последним и всячески не даёт ему обогнать себя. Хёнджин в заднее зеркало смотрит на Мустанг, который пытается за ним не отставать. Альфе в действительности кажется, что этот парень Сумин на самом деле охотится только лишь за ним одним, и чтобы проверить это, он сбавляет скорость, даёт ему себя обогнать и равняется с Минхо. Первый круг они проезжают в такой последовательности. Какое-то время всё идёт по плану, Минхо не даёт упасть стрелке на спидометре, но и не зажимает педаль газа до упора. Он остаётся на своём месте, проезжая ровно по центру, а когда его пытаются обойти, Диво плавно перестраивается на ту сторону и не даёт это сделать. Хёнджин едет на пол колеса впереди Минхо, чёрные радужки внимательно следят за Мустангом, больше ни на кого не обращая внимания. В какой-то момент Форд вдруг резко сбрасывает скорость и замедляется. Минхо и Хёнджин моментально на это реагируют и тоже сбрасывают скорость. Хуракан равняется с Фордом, и Хёнджина полностью устраивает такой расклад, он готов побороться с ним один на один, но буквально через несколько метров Форд опять уменьшает скорость, пропуская Хвана вперёд. — Чёрт, — ругается альфа, щуря глаза. Теперь они меняются местами и вся надежда, что Минхо не пропустит остальных к Форду. Минхо понимает, что выбора у него нет и придётся поднапрячься. Он ловко маневрирует на Диво и всеми силами пытается не пропустить других гонщиков в это противостояние. На его лбу проступают капельки пота, когда четвёртый гонщик пытается его обогнать, заходя с разных сторон. Шины у Бугатти Диво начинают скрипеть не на шутку. — Минхо, держись, — выдыхает Хёнджин. Он и сам начинает нервничать. Хван допустимо, чтобы не вызвать подозрений, пытается сбросить скорость, но Мустанг не хочет его обгонять. Второй круг им даётся намного тяжелее. Нужно следовать дальнейшему плану и не пускать Мустанг назад. Они держат его между собой, Хван ещё и пристально следит, чтобы тот не применил ускорение и не наехал на него самого. Когда они заходят на третий круг, Минхо бьёт по рулю от злости. У четвёртого парня в машине оказывается установлено ускорение, какого нет в Бугатти Диво, и он на свой риск обгоняет Минхо, проезжая почти что по обочине. — Блять, у него закись... — рычит Ли. — Проклятье... Четвёртая машина теперь равняется с Фордом, и когда Хёнджин видит это в зеркале заднего вида, сердце у альфы начинает биться быстрее. Отныне у них появляется ещё одно препятствие, в виде простого гонщика, который влез в их собственную гонку, которого им нужно защитить. Гонка начинает набирать обороты, шанс, что кто-то сегодня не уедет домой вырастает с каждым метром. Хёнджин старается смотреть и вперёд, и назад, но в момент, когда он отвлекается на поворот, Форд резко притормаживает, сбрасывает скорость, уходя назад к другим автомобилям, а затем так же резко подрывается. Это всё происходит на глазах у Минхо, он не успевает его задержать, разрываясь между другими едущими сзади гонщиками и тем четвёртым, что впереди него.. альфа быстро кладёт руку на руль и долго сигналит Хвану. Хёнджин слышит предупреждение Минхо, глаза его теперь смотрят только в заднее зеркало. Горло ненароком сдавливает и дыхание ускоряется. Он старается быть готовым к тому, что Форд может выкинуть, разве что пока не понимает, как защитить четвёртого. Мустанг сейчас выберет себе жертву: либо Хёнджин, либо другой парень. Пальцы сильно впиваются в оплётку, правая нога сосредоточена между педалями. Ускорение или торможение... Один вариант. Несколько метров и Форд делает свой ход. Он наращивает скорость, давит по газам и обгоняет того четвёртого, который едет между Минхо и Хёнджином. Его целью становится альфа. — Вот ты сука, — проносится ему в след от Минхо. — Джинни, не спи! Минхо забывает обо всём на свете, когда наблюдает за машинами впереди. Форд обходит другого парня, ему совсем немного остаётся до автомобиля Хёнджина, и он включает своё ёбаное ускорение, чтобы влететь в Ламборгини. — Нет, нет, нет... — у самого Минхо сердце готово остановиться. — Хёнджин, блять, давай! Форд под закисью несётся прямо на Хвана, на его Хуракан, едет по той же траектории. Если они столкнутся... Но Хван готов. Он предупреждён и знает, что его нельзя подпускать близко к себе. Альфа разгоняет машину так, что она теперь летит на своей полной мощности, в ней задействовано буквально всё, Ламборгини проносится вихрем по гоночной трассе, уводит Форд от четвёртого гонщика, а потом он с размаху бьёт по своей кнопке, подключая ускорение и подрывая свою белоснежную Ламборгини. Это происходит ровно до того, как в Мустанге исчерпывается содержимое баллона, и без предохранительного клапана он взрывается на ходу вместе с гонщиком внутри. Пламя разъедает металл в считанные секунды, оставляя после себя только ошмётки от знаменитой модели Форда. Огонь нещадно сжирает всю человеческую плоть внутри машины. Хёнджина подкидывает на месте от взрыва, но он упорно давит на газ, смотря только вперёд. — Не оборачивайся, — твёрдо говорит он себе. — Не оборачивайся! Каким-то образом, чудом ему удаётся удержать Ламборгини на прямой, он проезжает ещё достаточно и потом только начинает тормозить. Уходит с основной трассы на обочину и полностью останавливает Хуракан. Огладываясь назад, он прикладывает к лицу маску плотнее, чтобы хоть как-то дышать сквозь эту гарь. В глазах у него тут же проскальзывает дикий страх, они слезятся.. Он бы сейчас мог оказаться там, вместе с этим гонщиком.. Голова медленно начинает кружиться от этого осознания. Кажется, ему даже становится плохо. Все гонщики спешно останавливаются, не доезжая до аварии, кто как умеет экстренно тормозит, кто-то резко съезжает на обочину и только там давит на тормоз. Минхо же практически не дышит ровно до того момента, пока ему на глаза не показывается профиль Хуракана. Он сам едва не доезжает до места взрыва, думая о самом плохом, что могло произойти. Но чудо случается, его слышат на небесах. Хёнджин живой, белая Ламборгини показывается сквозь дым. Минхо со всей силы ударяет по приборной панели и закрывает глаза. У него впервые за несколько лет на глаза наворачиваются слёзы. Он глубоко выдыхает и сдерживает их, поднимая голову к верху. Хёнджин... Чёрт... чёрт! Его брат чуть не погиб. Минхо срывает с себя маску, которую они специально надели для вот такого подобного случая, и проводит трясущейся рукой по лицу. Не представляет, какого сейчас Хёнджину, если у него самого такой шок. Внутри всё неимоверно сдавливает и болит, не отпускает даже с учётом того, что Хван оказался в безопасности, и Минхо это знает. Просто альфа испугался, стало очень страшно за его члена семьи. Он потом ещё припомнит Хвану за то, что смог Минхо бросить в дрожь. Ли ещё немного сидит и прикрывает лицо тканью, скидывая с себя весь этот произошедший на его глазах ужас. Хёнджин, оказавшийся по ту сторону от аварии, приходит в себя и решает подъехать к Минхо. И плевать на всё потому, что ему сейчас очень хочется к нему. Плевать на то, что Минхо что-то там ему опять скажет, Хвану просто его нужно крепко обнять. Взвивающийся вверх клуб огня немного рассасывается, оставляя за собой горящую дорожку и куски металла. Альфа не заезжает больше на трассу, он разгоняет Хуракан по бездорожью и двигается к Диво. Сквозь темнеющий дым Минхо видит очертания Хуракана, который едет к нему. Но его видит не только один альфа. В одночасье мимо Минхо вдруг проносится машина того самого, четвёртого гонщика. Альфа не понимает, что происходит, ведь главного зачинщика они устранили, тогда куда поехал этот парень... У четвёртого гонщика машина оказывается по внешнему виду крупнее, чем Ламборгини. Но он не съезжает с дороги, разгоняет автомобиль, прорываясь через место аварии, и увеличивает скорость на полную. За считанные секунды машина поворачивает неожиданно вправо. Все вдруг слышат, как раздаётся сильный скрип шин, мощный удар и звук битого стекла. У Минхо вся жизнь проносится перед глазами, когда эта машина сталкивается с Хураканом, бьёт его в морду и поднимает в воздух. Ламборгини за счёт меньшего веса делает несколько значительных переворотов и останавливается только крышей вниз. На траве оказывается множество осколков, а из разбитого окна выпадает уже не двигающаяся рука. — Нет, Хёнджин, нет, — у Минхо садится голос, он может только прошептать. — Хёнджин!!! В то же самое мгновение Феликс кричит где-то сверху, сдерживаемый руками Джисона.