Time to Drive

| The Weeknd, Playboi Carti - Timeless |

Это полное поражение со всех фронтов. Обратной дороги для них уже точно нет, остаётся принимать реальность такой, какая она есть. А что у них есть? Ничего. Из успешных гонщиков в неудачников за каких-то пару недель. И мозги уже кипят от того, что ничего не понятно, нет плана дальнейших действий, нет даже запасного. Феликс мог бы ещё понять, почему Джисон попросил у альф укрытия на время, но то, что случилось между его лучшим другом и Минхо - для него дикость. — Спасибо, конечно, за откровение, но я от тебя такого не ожидал, — качает головой он, наблюдая за машинами в зеркале заднего вида. — Всё, что угодно, но не это, — Феликс прибавляет скорости, свет от фар начинает быстрее врываться в темноту. — Ты вместе с ним... — Ну, воспользовался я им, что теперь? Мне тоже надоело течку постоянно на таблетках проводить, — Джисон сжимает зубы и поворачивает голову в сторону окна. — Это ничего не значит, Феликс. — Не значит? Да ты переспал с ним.. Был с ним.. снова! — За дорогой следи, — обрывает его Джисон, когда колесо машины резко уходит вправо, задевает гравий и снова возвращается на полосу. Омег потряхивает, но Феликс этого будто не замечает, пребывая в своих мыслях. — В первый раз ты знаешь, почему так получилось. — Хорошо, допустим, тогда у тебя не было выбора, — соглашается с ним друг, слегка кивая. — Но сейчас? Ты помнишь, что дал мне обещание с ним покончить? — Помню, — рука Джисона стискивается, когда он слышит горечь и разочарование в голосе Феликса, пальцы ненароком впиваются в кожу ладони. Он немного молчит, но всё-таки отвечает спустя время, когда они съезжают с основной трассы и движутся к дому братьев. К тем, кто безвозмездно даёт омеге ночлег, еду и комфорт, и с кем он должен быть полностью честен. — Слушай, да знаю я, что обещал с ним больше не видеться, но помнишь ли ты о том, что сам просил меня не бросать гоночный мир, не уходить глубоко в себя и не оставлять своего лучшего друга? Феликс, я пытаюсь. Я борюсь за себя и за нас. Скорость заметно падает, гиперкар с твёрдого асфальта плавно спускается на промёрзлую землю. Холодный ночной воздух пробивается через небольшую щель в виде приспущенного окна со стороны пассажирского сиденья. Огни города остаются позади, омег встречает кромешная темнота, разгоняемая лишь светом фар впереди. Лица их тоже не видно, Феликс непроизвольно кидает взгляд на Джисона и слышит только тяжёлое дыхание из напряжённо вздымающейся груди. — Он тебе помог справиться с этим? — чуть погодя спрашивает Феликс. — Не знаю, — тихо отвечает Хан. Он закрывает глаза и решает от Феликса не утаивать абсолютно ничего, выложить всё, как есть. — Я сорвался при нём, у меня будто началась истерика, но потом мне стало лучше. Это касается не течки, просто морально стало легче. Что-то поменялось после... — Джисон не заканчивает предложение, Феликс сам всё понимает. Хан прислоняет голову к холодному стеклу и проваливается в свои мысли. На самом деле его ещё как грызёт совесть от того, что он нарушил обещание, которое дал своему лучшему другу по поводу Минхо. И даже себе он неоднократно твердил, что должен прекратить любое общение с альфой. Для этого есть крайне много поводов и причин, но какая-то неподвластная сила продолжает давить на него и заставлять думать о хозяине Диво. За короткое время между ними уже произошло столько всего, что из головы это хрен всё выкинешь за раз. Подсознание то и дело рисует картинки, где альфа защищал его от отцовских охранников, брал на себя обвинения от копов и отстаивал перед ними Хана и Феликса и ещё много случаев, когда они пересекались с альфой, а тело, как назло, всё ещё продолжает помнить те моменты, когда Хан и Минхо касались друг друга, когда альфа, пусть и неосознанно, но дарил своё тепло омеге. К тому же, Джисон не знает, как объяснить себе то, что ему бывает становится спокойнее, когда рядом Минхо, когда он на своей Бугатти прикрывает сзади Макларен, словно пытается защитить его... Но, в любом случае, это всё перекрывает один огромный минус. Ли Минхо один из главных соперников Хан Джисону, и от этого никуда не деться. Минхо - один из главных виновников того, где оказывается сейчас Хан - в самом катастрофическом положении. И этого должно хватать, чтобы заткнуть свои чувства, услышать голос разума и хотя бы попытаться снова от него откреститься. Нужно снова гнать прочь от Ли Минхо как можно дальше. Лоб Джисона опирается на стекло и стучит им по нему, а руками омега держится за живот из-за течки. Ему всё ещё не хорошо, он не в порядке, но дольше оставаться в той квартире парень просто не мог, сознание над инстинктами, наконец, победило. Пусть он будет мучиться, но как можно дальше от Минхо. Выносить его присутствие рядом для омеги каждую минуту было пыткой. — Мы у дома, почти приехали, потерпи, — успокаивает его Феликс и накрывает рукой ладони друга. — Джисон, я не буду тебя осуждать. — Правда? — раздаётся еле слышно в тишине. — Да. Мы должны через всё пройти вместе, — омега нажимает на педаль тормоза, Спайдер слушается и тормозит. После чего Феликс наклоняется к другу и крепко обнимает его, чувствуя, как тот кладёт голову вместо холодного стекла ему на плечо. — Даже если сейчас мы всё потеряли, мы всё равно остались друг у друга. И я не хочу, чтобы ты за себя и за нас боролся в одиночку, я буду бороться вместе с тобой. — Спасибо, Феликс. — Мы можем наделать кучу ошибок, но они не должны рассорить нас, — отзывается парень, крепче прижимая к себе Хана. Как бы не противился Феликс, но он всё и сам прекрасно понимает. Совладать со своими чувствами, инстинктами и прочими вещами, которые с каждым разом давят всё больше - это очень трудно, и Джисон не виноват в этом. Никто не застрахован от неверных шагов, не каждый может быть достаточно сильным, чтобы преодолеть свои слабости, и он не вправе осуждать за это лучшего друга. Феликс по-прежнему хочет остаться для него тем самым, к кому он может прийти в любую секунду и почувствовать поддержку. Феликс Джисона очень любит, и ничто этого не изменит. Ещё немного поговорив друг с другом, парни заходят в дом и буквально пропадают в нём на неделю, чему радуется их старший - Со Чанбин. Феликс выезжает только на учёбу по будням, старается усердно зубрить материал и хоть как-то преуспеть, Ян Чонин ему в этом здорово помогает, омега каждый раз занимается вместе с одногруппником и не даёт ему потонуть в своих мыслях, а Джисон каждый день борется с собой, заставляя себя осесть и отдохнуть после всего, что с ними произошло. Его дни занимают сериалы, фильмы, по вечерам он учится чинить машины, преуспевая в этом. Макларен они забирают от альф только на третий день, когда Хану становится легче. Всё это время Сенна находится под присмотром Минхо, хотя альфа и не горит желанием оставлять его у своего дома, но каким-то чудом соглашается. Не для того они отстаивали гиперкар у хановского отца, чтобы его ещё раз отобрали. Диво, Хуракан, а по ночам и Веном, следят за автомобилем все эти дни. С Минхо Джисон больше не пересекается и это даже к лучшему, омега немного остывает и приходит в себя, но парни по-прежнему продолжают следить за гоночным миром. В один из таких вечеров Феликс протягивает Хану телефон с фотографиями из социальной сети, чтобы друг посмотрел на всё это своим взглядом и вынес вердикт. — Как думаешь, зачем Хёнджин это сделал? — развалившись рядом с Джисоном на диване, спрашивает парень. — Тебя впечатлить? — подшучивает Хан, за что тут же получает удар пяткой в ногу. — Ай, больно же. Да кто их разберёт, какие у них там сейчас порядки. Что хотят, то и делают, — уже более сухо говорит омега. — Нас там всего неделю нет, а они уже свои правила диктуют. Феликс лишь кивает с шумным выдохом. На улицах прошла очередная гонка и всё бы ничего, но Феликс обращает внимание на комментарии и смотрит записанные видео у разных гонщиков. На первой видеозаписи отчётливо видно, как Хуракан перед финишной прямой обгоняет спорткар его бывшего друга - Сумина, а уже на второй - Хёнджин садится в этот самый автомобиль и отгоняет его к припаркованным Бугатти и Ламборгини, забирая себе. Комментарии к этим видео от пользователей разнятся. Кто-то одобряет гонки на машину, кто-то выступает против, и если это войдёт в обиход, то некоторые гонщики останутся просто ни с чем. Феликс ещё долго листает ленту и пытается найти хоть какие-нибудь зацепки, которые укажут в чём собственно дело и почему эта гонка состоялась на таких условиях, но всё тщетно. Телефон в руках постепенно греется, но ещё больше он нагревается от неожиданно вспотевших ладоней, когда омеге приходит сообщение с неизвестного номера. «Завтра у тебя выходной, много времени я не заберу. Оденься и выйди на улицу». Феликс приподнимается на локтях и зачем-то осматривает комнату. Видит, что Джисон практически спит, звук от телевизора убавлен. «Кто это?». «Выйди и узнаешь». Любопытство всё-таки побеждает, и Феликс поднимается к себе в комнату, натягивает тёплую толстовку и сверху куртку, мешковатые штаны, волосы прячет под бейсболку. Телефон показывает девять часов вечера, а значит, брат ещё не вернётся с работы как минимум час или два. Но просто так уйти он не может, парень легонько трясёт Джисона и сообщает ему, что выйдет во двор. Хан с закрытыми глазами кивает и переворачивается на другой бок, снова засыпая. Феликс его не будит. Он быстро. Омега выходит на улицу и застывает в свете фар. Сначала не может поверить, что и кого он видит перед собой. Возле него стоит белоснежная Ламборгини Хуракан собственной персоной вместе с её хозяином. Хёнджин опирается спиной на припаркованную гоночную, засунув руки в карманы, и глубоко дышит чистым воздухом, какого нет ни в одной точке запылённого города. Ноги Феликса с трудом слушаются, когда он подходит ближе. Голова чуть склоняется, разглядывая альфу, которого, по ощущениям, он так давно не видел. — Ты зачем здесь? — задаёт единственный вопрос омега. — Я не повидаться приехал, — кратко отвечает Хван, глубже засовывая руки в карманы джинс. — Я просто подумал, что тебе нужно кое-что сделать. — Что сделать? — хмурит брови Феликс. Хёнджин отталкивается от Хуракана, подходит чуть ближе к парню, на что омега делает шаг назад. Он всё ещё не забыл того Хвана, который прогнал его из клуба, всё ещё помнит и держит обиду в себе, не сумев справиться с этим. Откуда ни возьмись мимолётную радость от того, что видит альфу, он успешно проглатывает и закрывается снаружи. — Поехали со мной, — спокойно произносит Хёнджин. — Я не отниму у тебя много времени. — Зачем? Я не хочу с тобой никуда ехать, — Феликс совсем немного повышает голос, но на Хёнджина это, конечно же, не действует. — Уже забыл, что ты сам прогнал тогда меня из клуба на глазах у других гонщиков? Сказал, чтобы я больше не приезжал? Хван прикрывает глаза, молча слушая. Он, кажется, знает, что последует за этим. Чем его Феликс непременно ударит. — Вот я и не появляюсь там, не хочу больше никого и, в том числе тебя, видеть. Я тебе уже говорил это, но если ты вдруг не расслышал меня, то повторю... Я тебя ненавижу. — Можешь ненавидеть меня, сколько захочешь, — ветер разносит слова Хёнджина так, что его голос получается тише. Слабее. — Но сейчас позволь мне кое-что сделать, это будет справедливо для всех, и я тебя больше не побеспокою. Феликс переминается с ноги на ногу, решая, что ему делать. Он оборачивается на дом и смотрит в окно, где нет света, лишь тусклый отблеск от включённого в гостиной телевизора. Хан ещё не проснулся и не спохватился его. — Это не так далеко отсюда, — снова говорит альфа. Феликс обещает себе, клянётся, что такого больше не повторится, чтобы он ещё раз согласился на такое сомнительное предложение, а сейчас он достаёт телефон и набирает сообщение, что ненадолго отъедет и просит Джисона не волноваться. Если вдруг он не успеет и с работы приедет брат, то прикрыть Ликса перед ним. Заинтересованность и глупость берут Феликса в тиски, и он в который уже раз садится на пассажирское Ламборгини Хуракана, попутно вдыхая в себя запах альфы. Для омеги он становится уже каким-то свойственным, по которому он даже, кажется, немного тосковал. Он прикрывает глаза и дышит, дышит, дышит.. Но как только в машину садится сам Хёнджин, парень берёт себя в руки и вновь обрастает толстой коркой льда. Феликс старается не смотреть на то, как альфа плавно одной рукой поворачивает руль, стремительно разгоняет Хуракан и, словно изучив дорогу от их дома наизусть, выезжает на пригородную трассу. В преддверии выходных встречных машин оказывается намного больше, чем обычно, но они быстро заканчиваются потому, как альфа съезжает с главной дороги на полевую. Парней начинает вновь окружать лесистая местность и темнота, а в салоне становится так тихо, что слышно дыхание обоих. Феликс осматривает обстановку и невольно напрягается. Мысли начинают путаться, ищут причину этой поездки. — Ты решил меня добить? — нарушает молчание он. Хёнджин усмехается и поддаёт немного газу, чтобы колёса не застревали в земле. Ламборгини ещё немного проезжает и останавливается в открытом пустом поле. Двери с двух сторон практически сразу открываются. Феликс выходит и скрещивает руки, устремляя взгляд то вперёд, то на самого альфу. Хёнджин задерживается, а когда встаёт рядом с омегой, то кивает ему. — Это шутка какая-то? — Думаю, что ты уже в курсе про гонку с твоим другом Сумином, — на губах Хвана появляется едва заметная улыбка. — Я выиграл у него автомобиль и это было честно. — А я для чего здесь? Хёнджин подходит ближе к омеге, не отрывая глаз от тёмно-голубой радужки. Во взгляде Феликса мелькает сейчас очень много всего, включая те самые противоречивые эмоции. Хёнджин знал, что так будет. Этот парень не сможет просто так взять и совершить правосудие, он больше думает не головой, а своим мягким и добрым сердцем. Поэтому альфа тянется к его рукам, разжимает сжатые ладони и вкладывает в них биту, после вновь зажимает холодные пальцы омеги на ней. — Ты здесь для того, чтобы преодолеть свои страхи, Феликс, — с дуновением ветра до омеги доходит твёрдый голос альфы, проникает в его голову, сердце и душу. — Я знаю, что ты никому не рассказал о своих приступах и срывах и не расскажешь, но просто так это оставлять нельзя, если хочешь и дальше гоняться. Феликс опускает глаза на биту и сильнее сжимает её в ладонях. — А тебе что с этого? — голос омеги становится таким же уверенным, как и голос альфы. — Почему ты мне вдруг помогаешь? — Не думай сейчас об этом, думай о себе, — Хёнджин становится позади Феликса и кладёт руки на его плечи. — Просто вспомни все последние гонки, когда ты терял контроль над управлением, почувствуй эмоции, когда узнал о проигрыше, восстанови лица тех, кто тебя предал. Феликс сжимает рукоятку сильнее, глубже вдыхает в себя холодный воздух. Силуэты двух человек и впереди стоящую машину освещают только фары Хуракана, вокруг них ни души, никто не сможет увидеть то, что здесь произойдёт. Этот момент запомнят только двое, потому Феликс может делать всё, что захочет и не ожидать последствий или осуждения. Хван, стоящий позади него, прибавляет только силы и специально не показывается на глаза, чтобы не мешать омеге сосредоточиться. Феликс погружается в свои мысли и чувства, делая так, как говорит ему альфа. Он слышит только голос, который почти задевает мочку его уха, от которого бегут мурашки. Одновременно он расслабляется, начиная скидывать с себя всё, что накопилось, а с другой стороны Феликса переполняет энергия, внутри всё начинает трепетать от окружающей его обстановки и вседозволенности, какая сейчас в его руках. Он не будет мстить Сумину, он будет освобождать себя. Перед ним стоит машина, человека которому он доверял и который так легко от него отвернулся, и Феликсу нужно покончить с ним. Поставить точку. Омега делает несколько шагов вперёд, руки позади его отпускают, и он слышит рык альфы: — Бей. А может быть это его собственный внутренний голос разговаривает с ним.. Он подчиняется и бьёт. Первый мощный удар приходится на твёрдое стекло лобового, которое расползается в трещинах, подобно паутине. Второй Феликс обрушает на боковое стекло, какое распадается на крошечные осколки, от них парню приходится отвернуться и закрыться спиной. Толстая куртка сдерживает натиск и не даёт оцарапать кожу. Дальше бита с силой проходится по капоту, жёсткие удары обрушаются на металл сбоку, сзади. Феликс даже отбивает глушак в сторону, оставляя автомобиль бывшего друга ни с чем. Перед глазами расползается пятнами всё то, о чем попросил вспомнить Хёнджин. Его неуверенность, страхи, паника и тревога. Феликс вспоминает картинку с мёртвым гонщиком, который не так давно разбился, Джисона, которого крутят охранники, лицо Сумина, когда тот ему сказал, что проиграл большие деньги на его заезде. С каждым ударом всё в Феликсе высвобождается и разбивается вместе с спорткаром. Под ударами омеги машина становится простым металлолом, который уже оказывается не пригодным даже к простой езде. Но Феликса не устраивает. Он бьёт и бьёт, освобождаясь, выдыхая. — Феликс. До омеги доносится голос, который зовёт его, а следом руки, которые силой отбирают у него биту и кидают её на землю. Ещё немного требуется времени, чтобы Феликс остыл, и ему вновь помогают те же самые руки. Хёнджин держит Феликса за плечи, а потом поднимает его голову и всматривается в глаза. Какое-то облегчение проносится и по телу альфы, когда он замечает на их дне плескающийся покой. Подступающую безмятежность, умиротворение. Омега прикрывает веки и лбом утыкается в грудь альфы, не думая ни о чём. Он оказывается там, где тепло, где его закрывают от ледяного ветра, где становится ещё легче и спокойнее. Дыхание постепенно приходит в норму, ладони перестают сжиматься, всё ещё будто ощущая прикосновение к холодному металлу рукоятки. Их двоих окутывает свет от фар Хуракана, который, кажется, что смягчается, а ладони Хёнджина всё ещё не отрываются от спины омеги. Незаметно он голыми руками очищает его куртку от оставшихся осколков, скидывая их под ноги. Сам снимает ему бейсболку, проводит пальцами по затылку, вплетается ими в пряди, проверяя, не задел ли Феликс голову. А у Феликса от этого мурашки... — Спасибо, — он не решается заглянуть Хёнджину в глаза, сосредотачивая взгляд на его шее, благодарит тихо, но уверенно. И больше ничего не произносит, не знает, что сказать. Он всё ещё не уверен на счёт Хёнджина, обида на него, как самая главная, которая ранит сердце, никуда не исчезла. Стёрлись лишь некоторые плохие воспоминания и прибавилось сил, но до конца всё не ушло. Теперь просто Феликс дышит свободнее, теперь он готов дальше жить эту жизнь. И никто из них по-настоящему не знает, вернутся ли к Феликсу его приступы и страхи, но эта попытка определённо стоит того, чтобы проверить. — Рад, что тебе стало лучше, — отвечает Хван и это его последние слова прежде, чем вернуть Феликса домой.

| Rua Young feat. Khim - God Did |

Вся жизнь Сумина катится вниз под крутым уклоном, несколько дней - и он остаётся абсолютно ни с чем. Парень сидит в гараже, прикуривая сигарету трясущимися руками, и вместе с тем листает новостную ленту. Отвечать на приходящие сообщения у него никакого желания нет, он сам всё видит и без других. Какой-то ноунейм с утра пораньше опубликовал на пустом аккаунте фотографии, подписав местоположение и расставив хештеги. Парень сначала не обратил внимания на них, но сердце так сильно кольнуло и отдало болью в рёбра, когда он вгляделся, узнав на этих самых фото свою разбитую в хлам машину. Его маленькую малышку, о которой он усердно заботился, сдувал с неё пылинки и ремонтировал на последние деньги, от которой не осталось ровным счётом ничего. Звери даже глушак отбили. Наверное, осталось только поджечь остатки машины до полного уничтожения, как, впрочем, и того, что осталось от самого Сумина. Ведь такого пиздеца, какой происходит сейчас, он даже не мог предположить в своей жизни. После третьей сигареты, собрав последние силы, парень пытается понять кому и какая выгода от его поражения. Все ставки падают на Феликса, но у него не складывается в голове, что машину заполучил альфа, который приходится тому самому Феликсу соперником, если не врагом номер один. Сумин разминает шею и грызёт ноготь, сидя на холодном полу. Ветер шатает не закрытые плотно двери, над головой мерцает единственный источник света в виде тусклой лампы, позади него трепыхаются лоскуты треснувшей давно кожи у подлокотников дивана. Как так получилось, что Хёнджин нацелился именно на него? Кто вообще додумался разбить его машину, если альфе до неё даже не было дела? Он прекрасно помнит, что Хёнджин с равнодушным лицом выиграл их гонку и без особого восторга забирал ключи. Омега не понимает, когда он успел перейти дорогу этому новоприбывшему в их город. — Да что здесь, блять, вообще происходит? — надрывный голос рассеивается по бетонным стенам. Парень нервно кидает окурок под ноги и давит его подошвой. В один момент хочется разнести весь этот гараж, чтобы добить себя самому, всё равно у него уже нет машины и, вероятно, больше не будет. Гоночные стоят так, что и одной почки бывает не хватает, и даже на поддержанную у него вряд ли деньги найдутся, в неё всё равно нужно будет вкладываться. Парень в отчаянии склоняет голову в ладони, опирается на колени и теряет так счёт времени. Как же ему быть дальше... — Я думал, ты уже того, — возле него неожиданно, и одновременно пугая, раздаётся грубый голос. Незнакомый омега садится на корточках рядом и условно большим пальцем перерезает себе горло с ухмылкой на губах. — А ты, я смотрю, ещё пытаешься жить после такого. Сумин поднимает голову, всматриваясь в парня. Он определённо где-то его видел, но не может вспомнить где и когда, лицо его молодое, на руках надеты перчатки с прорезями для пальцев, на теле треники и олимпийка. — Что тебе надо? — спрашивает Сумин. — Если пришёл поиздеваться, можешь сразу валить или я тебя заставлю уйти. Омега кидает взгляд за его спину, туда, где лежат различные инструменты, в том числе, и с острыми наконечниками. Любое лишнее движение в его сторону, и он точно побежит к ним. — Уоу-уоу, погоди, это лишнее, я и сам могу уйти, — голос омеги перед Сумином становится обманчиво теплее. — Но не хочешь ли ты меня выслушать напоследок? Всё-таки гонка на твой спорткар это намного хуже, чем на деньги... После этого парень почти встаёт, но хриповатый звук снизу оставляет его в том же положении. — Что ты хочешь мне сказать? — Все наши уже знают, что на гонке у тебя забрали тачку, а потом... — парень оборачивается на пустое место в гараже и кивает. — Её разбили в хлам. Как ты думаешь, кто это сделал? Сумин пожимает плечом, сильнее подтягивает под себя ноги. — Тот, кто выиграл гонку и забрал себе мою машину? — Возможно, — омега наклоняет голову и растягивает губы в улыбку. — А возможно и нет. В любом случае, должен быть какой-то мотив. Сумин поднимает заинтересованный взгляд, в его глазах мелькает надежда. — Ты что-то знаешь об этом? — он резко наклоняется вперёд и пальцами впивается в рукав сидящего перед ним человека. Нетерпеливо тянет на себя. — Расскажи мне. — Нет-нет, не так быстро, — омега вырывает руку, встаёт и чуть отходит назад. В уголках его глаз проступают морщинки от еле сдерживающего смеха над ничего непонимающим, отчаявшимся парнем, которому хоть намёк подкинь, и он сделает, что нужно. — Сначала ты должен будешь нам услугу, а потом уже мы тебе всё расскажем. Договорились? Сумин следом за ним поднимается на ноги, сердце делает кульбит от возможной перспективы. Он бы сейчас многое отдал, чтобы выбраться из этой ямы, вернуть расположение в кругу гонщиков и, если получится, снова сесть за руль. Но ещё больше ему хочется отплатить тому, кто с ним такое сотворил, той же монетой. — Что нужно делать? Парень нарочито медленно подходит к потрёпанному дивану, садится, расставляя ноги, и складывает руки в замок. — Слышал про взорвавшихся стритрейсеров? — на быстрый кивок он продолжает. — Это все те, кто не захотел нам помогать. Точнее сказать, кто не хотел подвергать риску других гонщиков на общих заездах, — морщинки в уголках его глаз по-прежнему остаются на месте. — Но многие уже выбрали свою участь и отправились туда, — парень тычет указательным пальцем в небо. — А могли бы принести пользу. Но даже те, кто подорвались сами, не удовлетворили нас, нужны по-прежнему зрелища на гонках, — он переводит дыхание и вздыхает. — Эти трое, с Чаном, не дают нам то, что хочется, только меняют правила под себя. — И что вы хотите, чтобы я сделал? — На тебя, мой дорогой друг, ложится важная миссия. Ты должен будешь внести немного красок в ближайшую гонку. Ты положишь начало нашим планам, а мы продолжим.

| Insane Clown Posse - Boogie Woogie Wu |

Жизнь Чанбина продолжается, несмотря на его личное позорное поражение. Не приехать на гонку - значит автоматически проиграть, не приехать на вызов другого участника на гонку - значит ещё больше себя загнобить в их мире. Но он старается не вспоминать об этом, загружая себя делами, работая днями и ночами на износ. Делает деньги, пока может. Большинство из его друзей всё ещё приезжает в его автомастерскую, знакомые оставляют на ремонт свои машины, кто-то из постоянных клиентов наведываются к нему ночью по договорённости. У него совершенно не хватает времени на остальные дела, касающиеся гонок или развлечений. Чанбин пытается удержать свой бизнес на плаву. По совету Бан Чана, альфа пристальнее следит за своим Бугатти Широном, впредь не подпускает к нему никого, сам чинит и меняет детали. С таким же рвением он пытается контролировать тех двух омег, какие живут у него дома. В его дом, к Феликсу, теперь подселился Хан Джисон, и это стало причиной большей головной боли у альфы, но, к его счастью, они находятся рядом друг с другом и уже не так часто попадают в неприятности. Феликс следит за Ханом, а Хан присматривает за Феликсом. Хоть в этом омегам повезло, они есть друг у друга, потому их старшему намного спокойнее работается вдали от дома. К затишью прибавляется тот факт, что отец Джисона пока в их зоне видимости не появляется. Макларен Сенна стоит в надёжном гараже при доме Чанбина, никто на неё не покушается. За это время Чанбин один раз успевает увидеться с Чаном, но лишь для того, чтобы наедине выпить пива. Никто из них не ожидал, что это может произойти, ведь их неожиданную встречу спланировала течка младшего, Джисона. Альфы решили не освещать этот случай всем остальным, сами переговорили, сами разрешили между собой ситуацию. Своим парням Чан тоже ничего противоречивого не сказал. По словам Минхо, омега не мог в это время далеко ехать и переждал у них дома время. В этот самый момент, когда они пьют вместе и разговаривают о каких-то своих проблемах, Чанбин начинает ощущать к Чану непонятное чувство у себя в душе. Похожее на доверие. Точно такое же, какое у него было в детстве. Словно они вернулись в те времена, когда в школе Чан заступался за него перед одноклассниками, помогал решать проблемы, рассказывал о своих делах и спрашивал, чем может помочь. Он даже отучил ровесников звать Бинни по прозвищу, которое они ему дали во времена учёбы... После встречи Чанбин ещё некоторое время чувствует это приятное ощущение, пока снова не погружается с головой в работу. Покоя только не дают люди, которые работают на него. Альфа теперь начинает пристально следить за своими сотрудниками, устанавливает тотальный контроль за оборудованием, лично проверяет отчёты и выручку. В один из вечеров он остаётся с одним из помощников наедине. — Почему ты остался работать у меня? — спрашивает Чанбин, подавая гаечный ключ в перепачканную руку. — Тебя с радостью возьмут другие частники. — К другим я не хочу, — Сынмин закручивает болт и снизу вверх смотрит на начальника. — Здесь я чувствую себя как дома и получаю зарплату. Альфа хмыкает и скрещивает руки. Он наблюдает за тем, как омега собирает на место детали у очередного отремонтированного автомобиля. На часах стрелка переходит границу полуночи, но Сынмин не спешит домой и доделывает работу до конца. — Но я вам всем урезал зарплату, — Чанбин выгибает бровь. — Меня всё устраивает, — парень выезжает из-под машины с помощью подкатного лежака и встаёт. — Я очень ценю, что ты делишься своим опытом со мной и ради этого я готов работать за меньшие деньги. Сынмин говорит правду и даже больше радуется тому, когда начальник приглашает его к себе домой, чтобы омега помог с автомобилями его друзей и семьи. Так, он недавно принимал участие в установке системы закиси в одну из самых быстрых гоночных автомобилей. Хеннесси Веном омеге потом даже несколько раз снился. Поэтому, ему смысла нет уходить от Чанбина, когда он вместе с деньгами получает колоссальный опыт и встречается с классными ребятами. Ради такого он бы и бесплатно работал. — А что скажешь на счёт остальных? — Те, кто ушёл, это их выбор, — пожимает плечом Сынмин. — Здесь я общаюсь с ребятами только по рабочим вопросам. Чанбин всё это время присматривается к нему, как можно больше старается расспросить, не вызвав подозрения. Сейчас альфа никому не доверяет после инцидента с Чони. Некоторые сотрудники уволились вслед за этим парнем и альфа не может сказать, кто вместе с омегой заодно, а кто просто решил после проигрышного заезда покинуть Чанбина, но есть и такая вероятность, что мог кто-то остаться и следить дальше за его бизнесом и самим Чанбином. А есть и такие, как Сынмин, которых альфа подпустил очень близко к своей семье. — Ты знаешь, почему Чони уволился? — альфа решает задать вопрос напрямую. Сынмин на мгновение перестаёт вытирать грязные руки, думает, как деликатнее ответить. — Он мне не сказал причину. — Хорошо, — Чанбин подходит ближе к Сынмину и кладёт ему руку на плечо. — А если я попрошу тебя выяснить у него? Сынмин непонимающе смотрит на начальника, приподнимая бровь. — Мне нужно сблизиться с Чони и узнать, почему он уволился? — парень прямо озвучивает то, что крутится у него в голове, как бы абсурдно это не звучало. — Ну, грубо говоря, да, — альфа слегка улыбается. — А если сказать по-другому, то я предлагаю тебе другую работу на меня, за которую я заплачу намного больше... За несколько дней у Сынмина получается выйти на Чони и привлечь его внимание к себе. Омегу изрядно проверяют, задают вопросы, а может быть, даже следят за ним. Чони до последнего не верит парню и думает, что его мог подослать бывший начальник, но Сынмин держится очень хорошо. Отвечает, что ушёл от Чанбина после его проигрыша, всем оставшимся сотрудникам сократили оплату, работы стало намного меньше и автомастерская больше не пользуется спросом. Сынмину там делать уже нечего, омега ищет новую работу. А парень он достаточно толковый, один из лучших мастеров, которые работали у Чанбина, которого начальник очень ценил. Сначала Сынмин ненавязчиво интересуется, куда перешёл Чони и где сейчас достаёт деньги, а потом он предлагает свою кандидатуру, когда тот коротко посвящает его в свои дела. Первая проверка у омеги начинается почти сразу. Сынмину дают гоночный автомобиль и просят установить систему закиси. Начиная разборку, парень сразу же узнаёт баллон со своей прежней работы, который крался в обход Чанбина, но он терпеливо молчит и виду не подаёт. Делает всё уверенно и без страха. Если бы видел сейчас его начальник, то непременно бы похвалил. — Ты быстро, — довольно произносит Чони через пару часов, похлопывая Кима по спине. — Я уже много раз ставил закись, тебе ли не знать, — равнодушно отвечает парень и почти опускает крышку на капоте, но тут же её перехватывает рука омеги и снова поднимает. — Ты ещё не закончил, — Чони встаёт рядом и показывает ему чуть наклониться, чтобы их лица скрывал металл. — Тебе ещё нужно снять предохранительный клапан с баллона и чуть перенастроить систему. — Для чего? — Сынмин хмурит брови. — Если это сделать, то большая вероятность, что при использовании закиси автомобиль на ходу может загореться. Чони перехватывает другой рукой крышку капота, а правой берёт Сынмина за шею и придавливает вниз. — Если я тебе сказал сделать так, значит нужно сделать, понял? — звучит возле уха омеги. — Если хочешь продолжать с нами работать и получать деньги, то сделаешь всё, что я попрошу. А если нет, то можешь идти. Но старший тебя уже просто так вряд ли отпустит, — на его лице проступает подобие улыбки. — Хорошо, я сделаю, — кивает Сынмин, чувствуя хватку на затылке. — Только руки с меня убери. — Умница, — теперь уже Чони расплывается в улыбке. — Но раз я это делаю, могу узнать, для кого такой сюрприз? Чони легко отталкивается от капота, подходит ближе к парням, которые стоят на улице. Зовёт с собой одного в гараж. — Сумин, познакомься, это Сынмин, — представляет он парней друг другу и указывает на установленную систему в машине. — Сегодня он твой спаситель.

***

Этим же вечером, точнее уже почти ночью, Сынмин петляет по городским дворам, выезжает на трассу, заезжает на заправку, делает крюк и снова движется по автомагистрали. Все манёвры для того, чтобы за ним никто не увязался, а если и следят, то потеряли из виду. Окольными путями он направляется к Чанбину, своему непосредственному начальнику. Въезжая на главную дорогу, ведущую к самому дому, он гасит фары и проверяет зеркала заднего вида. Протирает лицо от пота, когда никого не видит, и немного расслабляется. Его встречает мягкий свет, который исходит изнутри гаража, где он видит альфу и двух омег, занимающихся двигателем Макларена. — Убедился, что хвоста нет? — к омеге подходит Чанбин, как только тот паркуется. — Всё чисто, — отвечает Сынмин. — Я долго ездил по городу, чтобы сбить след, если бы он был. — Хорошо, — альфа улыбается и приглашает омегу к ним. — Пиццу будешь? Сынмин соглашается, заходит внутрь и словно попадает в то беззаботное время, когда ещё всё было хорошо. Он помнит, когда точно также ел пиццу в компании Чанбина, Феликса и Джисона в этом же гараже, когда ещё ничего не предвещало таких трудностей. Он видит, как эти парни будто тоже забыли на время о всём плохом и сосредоточились на совместной работе, наслаждаясь процессом. — А что случилось с двигателем Макларена? — спрашивает омега, пережёвывая кусок пиццы. — Тюнингуем, улучшаем, — пожимает плечом Хан и, сощурившись, кидает взгляд на старшего. — Для будущих гонок. Чанбин закатывает глаза, прекрасно понимая, что омега дразнится. — Если так уверен, что снова будешь гоняться, то выиграй сначала у Бугатти. — Легко, — ухмыляется Джисон и подталкивает локтем Феликса. — Ты обойдёшь Хуракана, Бинни порвёт Венома, и мы снова на плаву. — Ага, — соглашается с ним Феликс, закидывая в рот свою любимую сочную курочку, которую он в обязательном порядке заказал вместе с пиццей. — Не выиграли тогда, выиграем сейчас, только доедим сначала всё. Из гаража слышится негромкий смех. Чанбин допивает пиво и устремляет глаза на Сынмина, расположившегося на кресле. — Ну, рассказывай, что видел и слышал, — он старается не давить на омегу, дав вначале ему отдохнуть и проникнуться спокойной атмосферой. — Они проверяют меня, я в этом уверен, — Сынмин откладывает еду и с готовностью смотрит альфе в глаза. — Дали машину для установки закиси, потом Чони сказал подпортить систему. — Ты сделал это? — спрашивает тише Феликс. Сынмин кивает. — Иначе не мог, — омега всё ещё не отводит взгляда от Чанбина. — На следующей гонке этому парню может крупно не повезти, а если он зацепит ещё и остальных, то нескольких гонщиков может скосить сразу. — Кто этот парень? — снова задаёт вопрос Феликс. — Ты знаешь его? — Не видел раньше, — выдыхает Сынмин. — Какой-то молодой гонщик. Примерно твоего возраста. Если я правильно расслышал, его зовут Сумин. Джисон вдруг давится пиццей, переводит взгляд на ошарашенного Феликса. — Что? — Ликс встречается глазами с Ханом. — Как он среди них оказался? — Не смотри так на меня, я не знаю, — отвечает ему друг. — Ищет возмездия, возможно. — А если его предупредить, чтобы не подключал систему в гонке и ехал аккуратно? — закусывает губу Феликс. — Возможно там не будет машин с закисью, все будут гоняться без ускорения. — Нет, Феликс, будут с закисью. Хёнджин так точно, — тяжело выдыхает рядом с ним Джисон. — Тео уже опубликовал участников следующего заезда. Бугатти Диво и Ламборгини Хуракан среди них... Феликс поворачивает голову к Хану и медленно сглатывает. — То есть они могут... Сумин их может... — у него не получается сказать то, что вертится на языке. — Их положение всё ещё шаткое, — доносится от Чанбина. — Они должны показывать гонщикам свою силу. — Тогда мы должны предупредить хотя бы их, — взгляд Джисона переходит на Чанбина, в нём видится настойчивая просьба. — Нужно подумать, — альфа опускает голову. — Всё же это наш шанс убрать сразу двоих, вы не хотите на свои места? Джисон и Феликс переглядываются, никто из них не отвечает старшему. Друзья даже не знают, как реагировать на такое предложение. Феликс на пару секунд прикрывает глаза, и в темноте тут же проносятся картинки, как на скорости воспламеняется Хуракан вместе с Хёнджином внутри, как белоснежную машину окутывает яркое пламя. Парень тотчас же содрогается. — Чони ещё сказал, что у них есть старший, — прерывает тишину Сынмин. — Он, вероятно, не показывается на глаза. — Тогда нам точно нельзя предупреждать этого гонщика, иначе будет понятно, что ты слил информацию, — озвучивает альфа. — А ты там ещё будешь нужен, нужно как-то выйти на главного без подозрений, — Чанбин смотрит на омегу. — Если ты готов к этому конечно. — Я продолжу работать на них, — решительно говорит парень. — На одном гонщике они не успокоятся. — Это будет четвёртый, — опускает глаза Феликс. — Полицейский сказал, что было уже три аварии. — Давайте надеяться на лучшее, — подбадривает их Чанбин. — Может быть всё обойдётся. — Кстати, я ставил баллон, он точной такой же, как и твои, — Сынмин старается вспомнить все детали, какие он видел или слышал за время работы у Чони. Про каждую он хочет сообщить альфе, чтобы ничего не пропустить. — Я уже знаю, что это мои. Спасибо, Сынмин-и. Омега выдыхает. На его плечи сегодня лёг слишком большой груз. Он сделал то, что не должен был, но поступить по-другому не мог, иначе весь план Чанбина пойдёт по одному месту. К тому же, если он даже спасёт одну жизнь, то на его место могут придти и другие. Выбора, как такового, у него нет, а помочь и принести пользу он очень хочет. Остаётся дожидаться самой гонки и молиться, чтобы всё обошлось. Каждый сейчас в этом гараже задумывается о своём. Джисон не отрывает взгляда от своего Макларена и вспоминает рядом стоящую Диво. Он не может принять то, что у них больше не будет совместной гонки, если так сложится судьба. Хан больше никогда не увидит Минхо, не почувствует ни грамма тепла от него и не услышит саркастический ответ. С другой же стороны, это шанс Джисона, Феликса и Чанбина снова восстановиться в гоночном мире. Бан Чан однозначно будет подавлен после такого. А Феликсу приходится ещё тяжелее. Он знает, что на этой гонке может пострадать и Сумин, и Хёнджин. Ему в целом понятно, почему его бывший друг в это ввязался, ведь у него не просто забрали спорткар, но ещё и разбили. Были ли свои мотивы у Хёнджина, когда он выложил эти фотографии в сеть, или альфа просто наглядно решил продемонстрировать, что будет с машинами, которые они забирают себе, Феликс не знает. Но он чувствует, как страхи опять подбираются к нему. Только теперь он боится не за себя... Перед парнями предстоит сложный выбор. Либо они выберут себя, либо могут спасти своих врагов.