Snake

Принимать решения, от которых будет зависеть чья-то жизнь до дрожи во всём теле страшно. И если это жизнь того человека, ради которого пришлось пройти через то, что людям может и не сниться... Чонгук чувствует себя слишком слабым. Именно в тот момент, когда, наконец, смог найти Чимина. Вот только стоя рядом с этим чёртовым стеклом, десятый раз ударяя по нему ножницами и не получая никакого результата он чувствует солёную пелену, сдавливающую глотку словно змея. Перекрывающую кислород и разрывающую изнутри при виде уровня воды, дошедшей до глаз. Чимина надолго не хватит. Паника с яростью сочетается очень плохо, а для человека, спокойно жившего в школьной обстановке, не видавшего настоящих проблем это будет играть плохую шутку. Чонгук всё продолжает долбить по стеклу, никак не понимая почему Чимин так спокоен. Смирился? Готов умереть так просто? За сраным стеклом, разделяющим всего на один шаг? В Чоне борется две стороны: спасти, чтобы ему за это врезать и чтобы просто обнять и поцеловать. Вода добралась до самого конца. Чимин прикрывает глаза по неизвестной причине. Хотя на деле ему тяжело смотреть, как Чонгук просит не сдаваться. Если он узнал прозвище, значит клан смог найти. Какой смысл теперь бороться, если всё тело ломит без наркотиков? За убийство Хосока теперь ещё будет мстить Юнги. Для кого Чонгук старается? Во-первых, для Чимина. Потому что любит. Может по-детски глупо повёлся на крутость и внешность толком не узнав настоящего характера, но даже этот, казалось, главный пункт не останавливает. И ударяя кулаком по стеклу, прислоняясь к нему лбом, уже не сдерживая слёз, мокрой дорожкой стекающей по щекам, Чонгук чувствует под ногами мокроту. Сначала смотрит за стекло на брюнета: он уже без сознания. Последнюю надежду даёт маленькая трещина в углу, откуда постепенно вытекает вода. Это шанс. — Вижу, ты нашёл слабое место? — раздаётся голос из динамиков. — Как жаль, что уже поздно. Отрицание. Чонгуку плевать на чужие слова, он не будет слушать, чтобы не потерять надежду и возможность. Яростно бьёт в угол, замечая трещинки, паутинкой начинающие расползаться по всему стеклу. И когда следует очередной удар, стекло разлетается на тысячи мелких частиц под сильным напором вывалившейся на Чона воды. Она практически снесла его с ног, но сумев устоять, парень сразу помчался к висящему телу. Срезая верёвки на руках Пака, Чон сразу его ловит, крепко-крепко прижимая слабое тело к себе. Его не хватало. Всего Чимина очень сильно не хватало. Аккуратно опуская брюнета на землю, Чон сглатывает который раз, внушая себе, что смог помочь. Что успел. Но не чувствуя сердцебиения, срывается. В голове проходит тысяча картинок. Вместе с Чимином произошло многое и каждый момент, каждая его секунда мерцает перед глазами. Мозг издевается, играется, чтобы принести ещё больше боли. Потому что принять действительность происходящего парень не может. Он сидит на коленях рядом с телом любимого человека. Смотрит на избитое лицо, отсутствие дыхания и ставший только сейчас сильно заметным ожог на предплечье, рядом с уродливыми синими узорами от крепкой хватки верёвки на запястьях. Единственное, о чём вспоминает Чонгук – искусственное дыхание. Весь класс учили экстренно его делать на уроках физкультуры. Может, это будет единственное, за что парень поблагодарит физрука. Неуклюже он наклоняется к лицу напротив, быстро утирая новую порцию слёз. Не может себя остановить думать о плохом. Потому что снова ставит жизнь Чимина в свои руки. Зажимает чужой нос, поглубже набирая воздух в лёгкие и касается сухих, шершавых губ с засохшей кровью, впуская весь свой кислород в его лёгкие. Массаж сердца. Чонгук повторяет это долго: около пяти раз, отгоняя одну страшную мысль: «я не успел». — Чонгук, неси его на второй, я здесь! Юнги жив, — значит не всё потеряно.

***

Странно, что охраны нет. Мин ненавистно прожигает глазами Волка напротив, уже давно понимая, что это и есть лидер. Кабинет, два стула и только стол между ними. Враг напротив абсолютно спокоен, рассматривая Канджо совсем непонятно. Сложно что-либо прочитать в янтарных глазах, пожирающих одним взглядом. Юнги не связан, его просто лишили маски и оружия. Всё слишком странно. — Зачем я здесь? — грубо кидает Мин, сжимая руки в кулаки на коленях. Рисковать пока что рано. — Поговорить. Ответ ставит в тупик. Но парень догадывается, что речь пойдёт про всё, написанное в том письме. Лучше умереть, чем продать свой родной дом. За эти года Мин, наконец, смог прийти к той самой завидной черте как у Чимина. — Я не собираюсь- — Я знаю, Юнги, — он поднимается со стула, медленно подходя к застывшему в удивлении парню. — Ты ничуть не изменился. Голос за спиной до боли знаком. И когда голову посещает возможный вариант, он спешит повернуться, оказываясь остановлен тяжёлыми руками на плечах. Давно не посещало чувство быть загнанным зверем. Юнги не боится этого человека, но он привлекает иначе. Только в плане сорвать маску, чтобы видеть предсмертную гримасу. Зря руки не связали, Мин уже давно просто так не сдастся. — Даже не пытайся, — предугадывает действия тот, доставая из-за пояса кинжал. — Я знаю каждое слабое место этого костюма, — он ведёт лезвием в области рёбер, где броня намного слабее и запросто может быть проткнута такой «иголочкой». Теперь парень напрягается. Не только из-за своего положения и неизвестно куда пропавшего Чонгука, но и из-за таких хороших знаний об снаряжении змей. Никто не мог узнать слабое место просто так, – Мин делает вывод, что под маской один из предателей. Всё это время в клане был лидер Волков, а они искали неизвестно кого, ведясь на ложные наводки. Как же глупо. — Где Чимин? — Тебя действительно сейчас волнует только он? Волк разворачивает стул с парнем к себе, толкая ногой в грудь и заставляя упасть спинкой на край стола, а сам ставит ногу между раздвинутых напряжённого Канджо. В его взгляде пылает гнев, но молчание напрягает куда больше. Наркотики, видимо, промыли и ему мозги тоже, раз теряет возможность убить главную угрозу прямо сейчас. Этот момент Мин используют в свою пользу. Хватая лидера за ногу, притягивает к себе, пока своей ударяет по голени второй, запросто роняя Волка на пол, словно неваляшку. Оружия нет, – придётся действовать в рукопашной. Используя момент, Канджо с размаху хочет ударить того по лицу ступнёй, но даже такое, казалось, простое действие даётся с некоторыми трудностями. Волк вовремя перехватывает ногу и заваливает парня следом, залезая на спину, чтобы взять в удушающий. По сравнению с Чимином Мин научился вырываться из этого приёма, поэтому успевает перекатиться на спину и попасть пальцами в глаза врага. В этом и шло преимущество маски Змей. Защита зрения всегда стоит в приоритете. Последним шагом для Юнги становится стул. Он быстро его хватает и заносит над головой, чтобы вонзить ножку прямо тому в глаз. Опять не успевает, сильнее сжимая зубы в попытках справиться с силой того. Волк сдерживает, хотя с каждой минутой ножка становится всё ближе к глазу. Юнги уже чувствует вкус победы и практически завершённую миссию, которую сразу же перенял на себя после побега Чимина. — С-стой! — хрипит Волк, отворачивая лицо в сторону и зажмуриваясь. — Это всё Крейн, я не при чём! От услышанного имени парень вмиг ослабляет хватку. В ушах начинает гудеть, медленно приходит осознание услышанного, а следом ярость. Юнги отбрасывает стул в шкаф, тот разбивается вдребезги, пока он сам хватает Волка за воротник, рывком поднимая и прижимая к стене так, что перекрывает кислород. Плевать на хрипы и попытки врага выбраться, Мин хочет слышать только один ответ. — Крейн жив?! — он рычит в лицо, потому что ненавидит сейчас всех и вся. Неужели Хосок устроил весь этот театр. Но ради чего? — Отвечай! — Да! — тот уже синеет, но сдаётся, в надежде получить пощаду. — Это он- Раздаётся странный звук, похож на тихий взрыв, но выглядит как самый настоящий. Затылок Волка разорвало на куски, голова безжизненно повисла на остатках шеи, а Мин лишь скривил лицо, грубо толкая труп в стену и отряхая запачканные кровью руки и вытирая лицо. Он до сих пор не может принять, что Хосок и был той самой целью, на которою вели охоту лучшие убийцы клана. Но больнее всего от того, что этот человек игрался с его чувствами и прямо говоря трахал, прекрасно осознавая, что после этого, оставив уставшего Мина в постели, залитого его же спермой, пойдёт убивать его собратьев даже не моргнув глазом. И ситуация с Чимином. Он был во всём прав. Три чёртовых года ему приходилось быть вдали от семьи и дома, чтобы скрыться от ложных обвинений. А ведь он просто хотел отомстить убийце своей сестры. Которым опять же оказался Хосок. Юнги так сильно его ненавидит. Он готов прямо сейчас вскрыть себе глотку, чтобы не вспоминать как тот касался его обнажённого тела, целовал горячие губы, шептал на ухо до мурашек. Как подчинял себе разум и тело, нагло переплетая с такой сладкой для него ложью. Юнги пятится назад, падает на стол и тупо пялится в пол, сдерживая слёзы, комом пробравшиеся к горлу. Он не должен из-за этого рыдать, не должен, но, по-видимому, сам понимает, что не сдержится. Солёная пелена перекрывает обзор, и спасает только слабый крик из динамиков сзади, где стоит монитор с микрофоном. На экране Чонгук, а на полу бессознательное тело Чимина, которое он рвётся вернуть к жизни. Ситуация становится всё хуже с каждым разом. Подрываясь с места, Мин пробегается глазами по всем кнопкам, обращая особое внимание на большую с рисунком микрофона. Когда нажимает, из динамика раздаются тихие помехи. — Чонгук, неси его на второй, я здесь! Судя по камерам, Чон всё услышал. Он поднимает тело и бежит в сторону лестницы, где пропадает из обзора монитора. Мин не представляет как будет объяснять всё Чимину. Он искал его, чтобы понять: зачем убил Хосока? В итоге ответ нашёлся сам. Просить прощения должен точно не Пак. Но для начала, нужно вернуть его с того света. Канджо решает встретить их на лестнице, но дверь уже раскрывается перед носом. Чонгук поддерживает Чимина под талию и за руку, помогая пройти к столу, куда сразу же усаживает, позволяя ему опереться головой в грудь. — Он очнулся по дороге сюда, — поясняет Чон, поглаживая брюнета по волосам. — Что здесь произошло? — замечая дыру вместо затылка на шее трупа, удивляется парень. Юнги молчит. Ему страшно подойти, посмотреть в глаза Снейка и что-то сказать. Просто опускает голову и тяжело выдыхает, всё же собирая в себе силы сделать первый шаг. Признаёт, по Чимину скучал довольно часто. Было много мыслей его простить спустя столь долгое время, а узнав правду теперь и думать о таком стыдно. Мин впервые попал в ситуацию, где хочется исчезнуть на месте не из-за опасности, а стыда и неправоты. — Чимин, — останавливаясь в пару шагах, тихо начинает парень. — Хосок... жив. Тот слабо усмехается, прикрывая глаза от резкой боли. — И он лидер Волков. Вместо ожидаемого удивления Чимина оно следует от Чонгука. Он застывает, выпучивая оленьи глазки, ждёт ответа от Чимина, причём не только он, но тот всё продолжает еле сидеть на столе, сильнее опираясь на грудь Чонгука. Он слишком слаб, нет сил сказать и слова. Сейчас ждать от Пака какие-либо выводы бессмысленно. Нужно искать выход. — Ладно, — выдыхает Мин, неловко ударяя пару раз по столу. — Нужно от сюда валить, — только он идёт к двери, как останавливается от услышанных за спиной слов. Как же он отвык. — Сизу... — голос у Чимина ужасно тихий. Странно, что парень ещё смог услышать. — Мне жаль. Мне тоже, – проносится у того в голове. Юнги будет ещё долго думать о своей главной ошибке и искупить хоть немного сможет только попытавшись помочь Чимину убить лидера. Убить Хосока. Вторая проблема: отец Пака. Мастер мёртв, возвращение в деревню сравнимо с самоубийством, а сами парни неплохо потрёпаны. Нужен перерыв и хороший план. К счастью, выход из здания оказалось найти куда проще, чем можно было представить. Судя по тому, что охрана отсутствует до самой улицы, внутри есть прослушка. Хосок никогда не был глупым, всегда тактичным и молчаливым по поводу тем, касающихся работы. Стоило ограничить себя от «не очень важной» информации, Юнги и не мог представить к чему это приведёт в дальнейшем. Их клан на грани поражения, смерть Мастера означает признанную победу врагов, но не окончательную. Пока они не выяснят систему ходов, о которой известно всего трём людям в клане, захватить власть полностью в свои руки не смогут. Чимин и Юнги – двое, Мастер был третьим. Пытками заставить Чимина говорить они так и не смогли, но неплохо навредили его состоянию. Чонгук волочит парня практически полностью на себе, с каждым шагом Пак морщится от боли, сильнее сжимая руку в области рёбер. Дыхание тяжёлое, хриплое, Чонгук удивляется как тот ещё может идти, но вспоминает вечную упрямость. Парень позволит взять себя на руки только если потеряет сознание. Это он, к слову, и делает. — Эй-эй, — Чон медленно опускает его на землю, поддерживая под затылок. — Он в отключке, — докладывает подошедшему Мину. — Вижу. Нужно вернуться в номер, там его и подлатаем. Дорога до отеля только на такси. Водитель попался не из разговорчивых. Ему было плевать на состояние парней, в особенности Чимина. Завидев пару сотен зелёных купюр без лишних вопросов доставил их во временное укрытие всего за пятнадцать минут. Чимина пришлось тащить Чонгуку, и он правда благодарен их совместным тренировкам. Сейчас парень кажется довольно лёгким. Номер небольшой, но на время должно хватить. Мин отлучается за аптечкой, она мало сможет помочь, ведь Чимину нужна как минимум госпитализация. Был бы он обычным человеком. Чон прекрасно помнит его слова и даже несмотря на глубокие раны, всё равно не будет спорить и пытаться отвезти в больницу. Новая страна – новые правила. Не хватало ещё в Токио сесть за решётку. Родители бы очень удивились, узнав, через что проходит их сын, пока находится в розыске за «убийство» того, кто собирался разделаться с ним сам. Чонгук укладывает тело на кровать тёмной комнаты, которая оказалась здесь единственная. В зале только диван, неизвестно сколько придётся провести здесь времени не только по причине состояния Чимина, Юнги тоже был не в себе после полученной информации. Тогда он рассказывал про Хосока с тяжёлыми вздохами, чуть ли не пеленой перед глазами... Он правда очень скучал, думая, что тот мёртв. Каково было узнать, что твой любимый человек оказался главной целью? Убивал твою семью, друзей, а потом подставил лучшего друга, подсадил на наркотики и пытал? Насколько Хосок был гнилой внутри, чтобы сделать такое? Трудно понять даже Чонгуку, а Юнги и не захочет понимать. Крысам место в норе, и если они там не прячутся, вылезают наружу, то нужен крысолов. Канджо им и станет. Только сейчас нужно привести в чувство Чимина. Волосы, лицо, одежда... всё пропитано его кровью. Чон не сразу заметил как сильно сжал челюсти и простынь в кулаке. Потому что не просто зол, а до ярости. Он не винит только тех ублюдков, Чимин попал в такое положение сам. Обманул, воспользовался и сбежал за новой порцией дозы. Высказать бы всё или врезать за такую глупость, но ран у него предостаточно. Можно сказать наказание уже прошло само собой. Все гневные чувства исчезают мгновенно, когда Пак морщится от ужасной головной боли, слабо приоткрывая глаза. Лицо Чонгука взволнованное, ладонь сразу появляется на щеке нежно поглаживая, на что Пак отвечает таким же жестом, кладя свою поверх. Видно как пытается что-то сказать, но сдаётся, тяжело выдыхая и вновь закрывая глаза. — Что они с тобой делали? — шепчет Чонгук, рассматривая дрожащую руку с порезами. На душе становится так же больно, как и Чимину. Может, даже больнее. Он бы рассказал всё, но сквозь силу выдавливает только два слова: — Икута... Наркотики. — Я не понимаю, — сужает брови парень, хмурясь от очередных догадок про дозу. — Икута это... — Ресторан, — доносится голос Юнги, закрывающего дверь. — Через неделю там намечается маскарад. Кажется я понимаю к чему он клонит. А вот Чонгук ничерта не понимает, но немного успокаивается и выбрасывает плохие мысли в сторону парня из головы. Просто берёт его ладонь и сжимает в своей, грустно улыбаясь от попыток брюнета ответить на этот жест должным образом. Чимин намного слабее, чем тот мог подумать: не может даже пошевелиться. Аптечку Канджо ставит на колени Чона, а сам садится на край кровати, измеряя пульс друга двумя пальцами. Очень слабый, вряд ли содержимое внутри сможет быстро поставить на ноги, но немного ослабить боль должно. Чимину нужно восстанавливать силы, вернуть себя, так как впереди намечается очередное задание, от которого будет зависеть жизнь очень многих гражданских. Но для начала Мин решает удостовериться в однажды сказанных словах Чонгука. Аккуратно берёт руку друга и заворачивает рукав, тяжело выдыхая и закрывая глаза от вида, который не хочет воспринимать и ставить на ровне с реальностью. Локтевой сгиб покрыт синяками и дырами от игл, есть свежие с застывшей кровью и синяя линия от жгута. Это окончательно добивает Мина с недавно наложенной на себя виной. Не уследил, испортил жизнь, погубил Чимина собственными руками из-за тупой влюблённости. Как же он ненавидит себя и эту чёртову жизнь. — Выйди, — довольно грубо кидает Чонгуку, забирая аптечку с ног. — Но я хочу помочь- — Чонгук, — взгляд заставляет сглотнуть. — Вид будет не из приятных, ты не готов. Жди на улице. Не поспоришь. Чон на самом деле хотел бы помочь Чимину, но знает себя и свою слабость перед видами, доводящими до потери сознания. На уроке биологии года два назад весь класс расчленял лягушку, а Чон отрубился, когда отрезал ей ногу. Здесь тело, причём того человека, которым парень слишком дорожит. И если Юнги собирается делать то, что сможет поставить его на ноги, и вернуть того самого Чимина, то послушает, молча поднимаясь с кровати и, беря одну банку пива из холодильника, выйдет на улицу, стараясь отогнать мысли вернуться туда. Нет, он не должен мешать. Облокачиваясь на перила, смотрит на улицу, зажмуриваясь от приглушённых криков за дверью. Ноги так и рвутся забежать внутрь, подойти к Чимину, крепко сжать руку в знак поддержки или хоть чем-то помочь унять боль. Сейчас это невозможно. Чон просто закрывает глаза и отпивает из баночки не очень приятный вкус, желая выкинуть её куда подальше. Если алкоголь может заглушить поток мыслей, возникнувших водопадом за всё это время, то напиться будет самым лучшим вариантом. В глотку не лезет ни капли, давая понять, что идея не из гениальных. Задумчиво взбалтывая содержимое, парень немного шугается, когда кто-то выхватывает алкоголь из рук и залпом отпивает. Руки Юнги дрожат, кровь осталась бардовыми разводами на кончиках пальцев, а сам он не может унять внезапный прилив жажды. Пьёт и пьёт до последней капли, только после этого сминая банку в кулаке и кидая вниз на улицу. Чонгук опять боится начать разговор, думая, что Мин всё расскажет сам, но он просто достаёт пачку сигарет и вынимает одну, поджигая так, чтобы не испачкать фильтр единственного шанса немного прийти в себя. И когда вдыхает первую порцию дыма, блаженно прикрывая глаза, сразу же выпускает, стряхая пепел на край перила. — Вы ведь не просто напарники? — смотря в даль, спрашивает парень. — Я не знаю... — тяжело выдыхает тот, запуская руку в волосы и облокачиваясь. — То есть. Он мне правда нравится, но вот я ему вряд ли. Юнги слабо усмехается, вновь наполняя лёгкие новым горьковатым вкусом. — Ты должен остаться на ночь с ним. Я рассказал про смерть Мастера, — внезапно он оборачивается, смотря точно в глаза. Серьёзно, не так как раньше. — Если он действительно для тебя так важен, то постарайся привести его в чувство до маскарада. Волки хотят себе больше клиентов. Подсыпят наркоту в еду, напитки и напичкают людей. Мы это остановим. Чонгук боялся, что жизнь будет скучной. Например, как у родителей. Постоянная работа, да и только. Нет времени на семейные поездки, просмотры фильмов и так далее. Всё это было несколько месяцев назад. Что сейчас? Чёрт возьми, он пойдёт спасать весь город от практически теракта с самыми крутыми ребятами, которых встречал в жизни. Всё не вяжется в голове, выглядит как розыгрыш, сон. До сих пор иногда приходят мысли, что всё это бред его мозга, находящегося в коме. Вдруг в самый первый день те бандиты смогли его догнать и убить? Даже если так, Чон и в таком случае предпочтёт идти дальше, не пытаясь всё бросить и сбежать. Чувствует на душе ношу, которую повязал на себя сам и обязан вынести до конца. Кивок и служит полноценным ответом. Юнги этого предостаточно. Хлопая брюнета по плечу, кидает сигарету на пол и растаптывает, молча идя к лестнице вниз на парковку. Та машина, на которую Чон пару раз кидал взгляд теперь принадлежит Мину. Он запросто взломал дверь и завёл, уезжая куда-то в противоположную сторону от города. Может и хорошо, что ничего не сказал. Для Чонгука сейчас важнее всего Чимин, к которому он сразу держит путь. В комнате темно и довольно тихо. Чёрный силуэт парня виднеется на кровати и уже по нему можно увидеть слабо вздымающуюся грудь с короткими хрипами на конце. Чон подходит медленно, боясь, что разбудит, если тот смог каким-то образом уснуть. И лишь садясь на край кровати, в слабом свете из-за завешанных штор, видит поблёскивающие от слёз глаза, желая как можно быстрее стереть такие для себя же больные капли. Протягивает ладонь, но застывает, когда рука Чимина перехватывает и приближая к губам целует. От этого глаза точно лезут на лоб. — Прости меня, — всё ещё слабо выдавливает из себя, прикладывая чужую ладонь к груди. Жалеет ли Чимин, что не послушался? Что повёлся на инстинкты как животное ради желаемой до дрожи дозы? Да, но ничего поделать не мог. Винит себя в очень многом, даже сейчас, вспоминая как сильно ненавидел себя в момент ухода от Чонгука. В момент, когда окончательно подверг всех опасности.

Flashback

Чимин приземляется на землю, последний раз метая грустный взгляд в сторону окна. Чонгук доверился, и Пак признает, что с удовольствием продолжил бы дальше. Трогал, целовал, делал приятно, позволяя малому вытворять всё, что так долго таилось в фантазиях от малейшего взгляда в свою сторону. Ломка слишком дала о себе знать, а спасение есть в одном месте. Туда парень как раз и держит путь, сильнее натягивая маску возле автомобиля. В салоне, по дороге Пак много думал. О возможных последствиях, об отношениях с Чонгуком и всего затеянного. Хороша ли была идея взять его напарником? Как ни странно, Пак ни разу не пожалел об этом выборе. С Чонгуком удавалось забываться и проводить дни не только в опасении за свою жизнь и до сих пор оставшееся задание: выследить и убить лидера, но и почувствовать себя тем самым Чимином. Потому что внутри давно живёт Снейк, желающий одного — мести. Переулок уже в паре шагах. Парень тормозит напротив полной тьмы, сужая глаза, чтобы получше рассмотреть засаду. Вероятность остаться в проигрыше велика, парень не глупец. Большинство наркоторговцев играют не по правилам, особенно у Волков. И даже несмотря на это, они были единственными у кого можно быстро заказать дозу на любое время суток. В бардачке всегда лежит запасной пистолет, который оставлять там же нет смысла. Чимин достаёт оружие, проверяет на наличие патронов и, ставя на предохранитель, засовывает за пояс, одёргивая края водолазки, чтобы скрыть возможную защиту от нападения. Больше медлить нельзя, рука начинает адски болеть, а внутри ныть в надежде получить ещё. Если удастся вернуться, Пак поклянётся Чонгуку, что больше никогда не введёт эту дрянь в организм. Пора бороться даже под предлогом невозможного. В самом переулке оказывается пусто. Чимин выдыхает, хотя спокойней от этого не становится. Тишина начинает напрягать уже спустя пару минут, и парень решает облокотиться на стену, нервно дёргая ногой и осматриваясь по сторонам. Раздаётся странный скрипящий звук в углу, заставляя того сразу достать оружие и снять с предохранителя. Целясь в темноту задаёт логичный вопрос: «кто?», конечно же, не получая никакого ответа. Вместо него идёт резкая боль в ноге, по которой кто-то ударил с огромной силой, роняя парня на колени и выбивая пистолет. Следующий оказался решительным, даря Чимину звенящий шум в ушах, темноту в глазах и собственную кровь, размазанную по стене. Надо было слушать Чонгука.

Flashback end

Тепло тела Чимина впервые дарит полное спокойствие. Лёжа рядом с ним, ласково перебирая тёмные пряди и помогая ему уснуть Чонгук влюбляется ещё сильнее. Он никогда не контролировал своё сердце, частое дыхание и смущение рядом с ним. Сейчас будто вырос, стал увереннее. Может спокойно опустить руку на перебинтованный живот, чтобы поглаживать, не сдержит мыслей поцеловать в висок и не станет заикаться от его слов с хитрой ухмылкой. Чимин больше не видит в Чонгуке трусливого ребёнка, готового делать такие вещи ради получения крутости. С самого начала он понимал серьёзность ситуации, относясь ко всему намного ответственней, чем сам Пак. Может возраст у него и не велик, но умственно обгоняет свой точно. Хотелось бы Чону, чтобы и родители думали так же. Про них парень стал думать чаще. Врать не будет, конечно же, скучает, только как в памяти всплывает их реакция по словам Тэхёна, хочется просто выбросить лишнее из головы и чем-нибудь себя занять. Чтобы не нагонять плохих мыслей в их сторону. Нужно отвлечься на Чимина, по которому парень неимоверно скучал. Только хочет притянуть ближе к себе, как в телефоне раздаётся звонок, прерывая дальнейшие действия Чонгука. Немного расстроившись, дотягивается и смотрит на входящий пару секунд. Внутри нарастает страх по неизвестным причинам. Скорее всего просто себя накручивает. Тэхён же может позвонить просто так? — Чонгук! — голос друга дрожащий, панический. Вместе со странным шумом слышны помехи. Чон резко встаёт с кровати, испуганно моргая, чтобы хоть какая-нибудь идея пришла в голову. Тэхён влип только по его вине. — Они нашли квартиру, я спрятался в тренировочном зале, не знаю сколько протяну. Друг, — всхлипывает, — что мне делать? Я не хочу умирать. Добивающим для Чонгука стали выстрелы, после которых звонок оборвался.