Snake

Как ни странно, но и снаружи деревня пустела. До темницы дорога всегда была в десяти минутах, но с нынешней ситуацией, где Чимину приходится для скрытности и безопасности перемещаться по крышам, уйдёт куда больше времени. Он залезает чуть выше, наконец, замечая своих первых жертв. Два Волка стоят возле входа в дом одного из знакомых брюнета. О чём-то расслабленно говорят, но продолжается это не долго. Чимин приседает, наблюдая, как одному из них поступает звонок. По отрывистым предложениям не особо что понятно, но по реакции, да. Теперь все знают, что Крейн мёртв и проникнуть в темницу незамеченным будет практически невозможно. Между пальцев тут же появляются два метательных ножа. Пак прищуривается, подбирая идеальный угол и одним броском вонзает острые лезвия в головы обоих врагов, замертво упавших на землю. Не зря любил в детстве играть в такой своеобразный дартс. Быстрым прыжком, приземляется с перекатом, затаскивая тела внутрь домика, чтобы позже не прибавить себе ещё больше проблем. Скоро всю деревню будут прочищать в поисках убийц, а значит надо найти своих как можно скорее, ведь Чонгук сильно ранен и вряд ли сможет отбиться сам. Требуется менее десяти минут, чтобы повсюду развелась паника. Пак выглядывает в окно, видя стремительно направляющихся в сторону храма трёх Волков. Внутри душа разрывается побежать за ними, убить, не дать добраться до Чонгука, но позже это может завести в ловушку. Не стоит забывать, что способности постоять за себя у парня имеются, да и пистолет при себе. Чимин верит, что тот определённо сможет справиться с парочкой неудачников. Поэтому, быстро выбежав на улицу и забираясь на крышу, взглядом оценивает обстановку с всё ещё пустеющими верхушками домов. Рядом самая выделяющаяся – тёмно бордовая, как раз принадлежит домику охраны, где есть люк в саму темницу. Обстановка не позволит добраться тихо, придётся пойти на небольшую хитрость. Пока четверо врагов болтают о чём-то возле входа, Чимин достаёт дымовую бомбу, пробегаясь глазами в поисках идеального момента. Вот изнутри вышел ещё один, перекинув парой слов и сразу исчезнув за домами другой части улицы. Убедившись, что их точно четверо, Пак решает пустить план в действие. Бомба падает в самом центре возле ног удивлённых врагов. Они даже не успели ничего понять, как всё вокруг покрылось густым дымом. Теперь из серого облака раздавался только кашель и громкие предупреждающие крики быть начеку. Как жаль, что это не помогло. Чимин быстро перемещается по ближайшим крышам, оказавшись над врагами. Спрыгивает, проходясь лезвием кинжала по горлу одного из Волков. Хватает руку второго, пытавшегося ударить, и переворачивает через себя, даря очередной порез вражеской шее. Дым постепенно рассеивается. Двум оставшимся удаётся достать катаны, а Чимину приходится действовать ещё быстрее. Уворачивается, толкает ногой, заставляя того врезаться в стену домика и замахивается, получая сопротивление в виде сдерживающих рук самого врага. И как бы лезвие не становилось ближе к его лицу, тихий шум сзади автоматически даёт брюнету команду пригнуться, и второй Волк бьёт катаной точно по горлу своего напарника. В момент осознания ситуации на его собственной шее появляется крепкая хватка, а в груди колющая боль в количестве пяти раз. Очередное бездыханное тело валится на землю с глухим звуком, оставляя руки парня заливаться чужой кровью. Тяжело дыша, осматривает проделанную работу: четыре трупа, белые одеяния которых залиты алой жидкостью их собственного организма. Странно, что раньше это принесло бы удовольствие, а сейчас отвращение. Он вытирает кинжал об ткань чужого костюма и забирает катану, засовывая в ножны за спиной. За этой дверью может быть ещё больше врагов, либо же никого. Всё будет зависеть от удачи. Замок запертой двери сносится со второго удара ногой и теперь перед глазами небольшая комнатка со столом, стульями... что совсем не важно. Важен люк, к которому брюнет практически подбегает, открывая и спрыгивая вниз. На удивление – тихо. С двух сторон камеры с решётками, впереди слабо освещённый коридор, а в самих камерах... Его собратья. Чимин идёт медленно, осматривает избитых людей, сидящих возле стен и не поднимающих головы. Они до ужаса запуганы, дрожат в ожидании новых пыток, но больше никто не посмеет их тронуть. Чимин освободит каждого и поможет вернуть их большой общий дом. — Юнги! — зовёт Пак, хватаясь за решётки и спуская маску. Тот сразу поворачивается, улыбается и подбегает, занимая то же положение и сжимая железо в ладонях. Лицо друга немного избито, бровь расчёсана, а губа до сих пор кровоточит, но он так чертовски рад видеть Чимина и вновь получить шанс с надеждой на возможную победу, что сразу кивает в сторону стен в конце коридора, где висят разные связки ключей. Кира, как оказывается, выходит из тени чуть позже. Ей почти не досталось: только одежда, лицо и волосы испачканы грязью и слабый порез на щеке. Ну, после её последнего боя с Чимином, у того тоже шрам останется в районе скул. Будет в этом что-то семейное. — Вижу ты убил тех ублюдков, — ухмыляется друг, замечая окровавленные руки парня. — Заслуженно. Они пытали тут каждого присутствующего, — обводит взглядом остальные камеры. — Волков слишком много... — задумывается парень, подходя к стене с ключами. — Нам понадобится помощь. Теперь каждый сидящий тут заключённый сможет отомстить лично.

***

Стремительные звуки шагов, громкие голоса, плохое предчувствие. Чонгук на самом деле смог немного уснуть. Боль была невыносимой. Хотелось выть, но приходилось закусывать губу и вытирать подступающие слёзы, когда слишком резко повернёт голову в не очень удачную сторону. В некотором роде именно это и привело в чувство, когда дверь резко раскрылась от сильного удара ногой. Три Волка не стали церемониться, завидев врага. Стоящий спереди взял задачу на себя. Доставая катану из ножн, он наслаждался наступающей паникой парня, словно кролика отползавшего всё дальше к углу кровати. Только когда враг оказался максимально рядом, замахнулся, желая сделать из парня нарезную колбасу, раздался выстрел. Спокойствие двух оставшихся врагов тут же спало, стоило увидеть как в центре груди стремительно разрасталось алое пятно, пока тело мешком не упало на пол. Что в тот момент правило Чонгуком? Страх, паника, ужасная боль? Рука дрожала ещё сильнее, палец не мог нажать на курок, чтобы сделать ещё один выстрел, пока враг со всей ненавистью и яростью выбил оружие на пол. Теперь Чон был в ловушке. Выход заблокирован, напротив разъярённый Волк, намерения которого уж точно не убить по-быстрому. За своего он будет мстить изысканно, а по рассказам известно, как Волки перед убийством могут пытать свих жертв. Ведь для этого он убрал катану в ножны и достал кинжал? В голову приходит второй вариант. Парень быстро тянется в карман за пультом, как за запястье руку перехватывают грубой хваткой, прижимают к стене и вонзают лезвие до самой рукояти в ладонь, пронзая насквозь и оставляя так «висеть», словно картину. Чонгук кричал громко и боль, которую он испытывал пару минут назад начала казаться довольно детской, по сравнению с этой. Пока он со слезами и криками пытался вытащить кинжал, делая себе в три раза больнее, Волки просто смеялись, превращая эту ситуацию в настоящую пытку. — Что ты теперь будешь делать, змейка? — дразнит мужчина, хватая парня за щёки и придвигая голову к себе. — Ты застрелил моего друга и пытать я тебя буду, пока сам не начнёшь умолять о смерти. — П-прошу, вытащи, — дрожащим голосом просит парень, прекращая попытки вынимать. Понимает, что сам не сможет. И осознаёт, что скорее всего сейчас идут последние минуты его жизни. — Вытащить? Дай подумать... — делает задумчивый вид. — Пожалуй, нет, — бьёт его головой об стену, смеясь. — Думаешь, если Крейн мёртв, победа за вами? Перед глазами плывёт. Голос Волка слышится где-то в дали, но он упорно продолжает речь, наслаждаясь своим превосходством. Нужно срочно достать пульт, и даже сильная хватка в волосах не сможет его остановить. — Наркотики и деньги правят миром, не справедливость. В нашем клане свобода, а в вашем рабство, — приближается к чужому лицу, точно оскаливаясь. Эмоции этого мужчины можно прочитать и через маску. По одним глазам. — Столько веков Змеи строят из себя хороших парней, но разве хорошие убивают? — встряхивает, а Чон от боли зубами скрипит, всё равно незаметно продолжая пробираться второй рукой в карман. — Волк силён в стае, но и опасен в одиночку. А ты всего лишь маленькая змейка, попавшая в лапы хищника, который сожрёт тебя заживо. Чужие глаза, готовые испепелить на месте мгновенно превращаются в непонимающие, когда на губах Чонгука проскакивает слабая ухмылка. — Нашёл в моих словах что-то смешное? Чонгук поднимает взгляд в другой напротив, показывая в руке пульт. И судя по нарастающей панике обоих врагов, эта штука имеет сильное влияние во всём клане. — Видимо тебе попалась слишком проворная змея. — Нет! Чонгук зажмуривается и жмёт на кнопку, слыша три тихих пикающих звука. Волки переглядываются и в ту же секунду происходит взрыв, отправивший куски мяса с их голов по всем стенам, полу и лицу Чонгука. Он сидит ещё около минуты, пытаясь осознать произошедшее. На ногах лежит мёртвое тело, кровь стремительно заливает его штаны и только тогда он в панике толкает ногами труп с кровати, начиная быстро утирать лицо рукавом, всё больше размазывая кровь по коже. Боль в ладони напоминает о себе при каждом движении, так что парень решает на время отогнать страх увиденных голов, ставших фаршем и пытается вытащить лезвие, глубоко загнанное внутрь стены. Слышит стук сердца в ушах, чувствует пот на лбу и висках, пока сжимает рукоять в свободной руке и, стискивая зубы, тянет, не сдерживаясь и переходя на крик. Немного вытащить удалось, но большая часть всё ещё внутри. Передышка десять секунд и по новой. Второй подход окончательно освобождает руку из плена, оставляя истекать сквозную рану алой жидкостью. Парень прижимает её к себе, мысленно желая оторвать край футболки, дабы перебинтовать, но не может. Недостаточно сил и боль по всему телу с ужасной слабостью делает его чертовски уязвимым. Вынув лезвие, ощущения стали хуже. Рука горит адским пламенем, в то же время и пульсирующая боль от недавнего удара об стену решила присоединиться и добить окончательно. Как бы не было тяжело подняться, сдержать очередную волну перекрывающих обзор слёз, он всё же встаёт, немного пошатываясь, но оставаясь на ногах. Тело Крейна скорее всего в комнате Мастера, а она неподалёку. Находиться тут небезопасно, – Чонгук делает первый шаг, поднимает пистолет и дрожащими ногами добирается к дверному проёму, сразу опираясь локтем об косяк. Рядом лежит ещё одно тело с размазанными мозгами, заставляя сморщиться от отвращения. Всё-таки в школе сидеть на уроках было куда проще. А раньше парень думал, что учиться – самое сложное, что предстоит в жизни. Стоит ли выходить из храма? Что, если он снова наткнётся на врагов и точно не сможет противостоять? По ощущениям, кажется вообще свалится на землю и больше не встанет. Пистолет весь залит собственной кровью, но Чон отталкивается от косяка, уверенным шагом держа путь вперёд. Не знает, куда собирается идти, но если сможет убить хотя бы ещё парочку Волков, будет считать, что в этой миссии не оказался обузой. А показал себе и Крейну, что Чимин отличный учитель. Выходит на улицу, делает очередной шаг и падает на колени. Сил совершенно нет. Веки тяжелеют, погружают куда-то в другую реальность, что звуки, похожие на крики практически не слышны. Чонгук бы потерял сознание, если бы не резкая хватка на плечах, а после и тряска всего тела. Открывая глаза, он со всех оставшихся сил приподнимает уголок губ в слабой улыбке, неподвижно рухнув в руки сразу схватившего его Чимина. — Мы победили, Гуки, — Пак гладит чужие, липкие, испачканные кровью волосы, прижимая слабое тело к себе. — Они все мертвы. Ты нажал на ту кнопку, да? Парень слабо кивает, пытаясь обнимать в ответ, но не в силах поднять руки, просто сидит, наслаждаясь родным теплом и медленно погружаясь в сон. Только последний раз открыв глаза, на крыше замечает силуэт в белой форме... Крейна. И он целится с арбалета прямо в спину Чимина. На слова нет времени, поэтому Чон из последних имеющихся сил отталкивает Пака в сторону, прикрывая собственной спиной, куда сразу, пронзая плечо насквозь прилетает арбалетный болт. Чонгук бессознательно падает на грудь брюнета, пока Юнги в гневном крике разрывает глотку, доставая катану из ножн и незамедлительно следует за ним. Кира тут же бросается помочь снять тело парня с брата: укладывает на спину, садится рядом на колени и видит в глазах Чимина не просто слёзы, а гнев. Такой гнев был бы способен уничтожить всё вокруг. Когда Пак собирается погнаться вслед за Крейном, девушка хватает его за запястье, слабо кивая в сторону Чонгука. — Сейчас ты ему нужен. Юнги разберётся. Он не сомневается в друге. Просто невыносимо смотреть на ужасно потрёпанное тело паренька, который может попрощаться с жизнью в любую секунду. И за это Чимин себя ненавидит. Когда наклоняется послушать дыхание и ничего не слышит. Когда пробует пульс, держит до тех пор, пока не услышит хоть один слабый удар. И... когда не будет с залитым слезами лицом умолять его шёпотом очнуться. Может тогда бы Пак понял, что соглашаться брать Чонгука в напарники было невероятно глупой идеей.                                     

***

— Я уничтожу тебя, ублюдок! — срывая голос кричит Мин, догоняя Крейна и прыгает, с самой крыши заваливая на землю. Прыжок был рисковым. Высота показалось приличной, но удачное приземление пришлось как раз лидеру на спину. Теперь Юнги быстро приходит в себя: правую руку врага прижимает к земле своей, а вторую ногой, срывая маску и, секунду помедлив в удивлении, достаёт пистолет, приставляя ко лбу отдалённо похожего на Хосока парня. Черты лица, острая линия подбородка и улыбка. Всё это точь-в-точь похоже на Хосока, но в то же время остальные отличия отталкивают. Немного страха наводит локация: рядом обрыв, где Мин потерял своего возлюбленного. — Кто ты, блять, такой?! Чимин же убил тебя! Снова ухмылка. И как же эти мелкие схожести режут по сердцу. Мин еле сдерживает эмоции внутри, чтобы не поддаться чувствам и не застрелить его прямо сейчас. — Он убил меня в своей голове. План прошёл как надо, если не брать в расчёт то, что все остальные валяются с мозгами наружу, — тихо посмеивается. — Плевать, всегда могу нанять новых. — Кто. Ты. Такой? — шипит в лицо, вдавливая дуло ствола в лоб. — Точно, грубо с моей стороны не представиться. Чон Усок. Брат любви всей твоей жизни. Не сдерживаясь, Мин наносит удар рукоятью пистолета по чужой щеке, вновь возвращая дуло на прежнее место. — Я не понимаю. Зачем ты подставил собственного брата? — Он не считался мне родственной кровью после того, как предал отца и клан, — видно, как в глазах Чона разрастается гнев от воспоминаний. Он просто ненавидел то время, когда Хосок жил с ними. — Я всегда стоял на втором месте, все считали его прилежным и послушным сыном, пока я выполнял всю грязную работу. И если бы он не отказался принять титул лидера, если бы не сбежал как трус, под тобой сейчас лежал именно он. Хотя... — смешок. — Я знаю, что под ним всегда был ты. Стоило лишь поставить прослушку- — Заткнись! — Юнги всё больше поддаётся эмоциям, вновь ударяя Чона по голове, откуда начинает течь кровь. Улыбку с его лица это не убрало. — Ты подставил Чимина. Он не был виноват. Ты заставил его видеть Хосока в тот самый день, — голос срывается на крик. — Ты настроил нас друг против друга! Но теперь всё кончено. Каково чувствовать себя проигравшим? — Думаю ты лучше знаешь это чувство, — ответ сбивает с толку, давая секундную слабину, которой Крейн пользуется и высвобождается, ударяя Мина кулаком по лицу и ногами сталкивает с себя. Стоя напротив, яростно пожирая глаза друг друга Юнги больше не смог себя сдерживать. Было плевать на правила предосторожности, являющиеся основами с самых первых дней обучения, гнев взял вверх. А именно этому чувству нельзя давать власть над своим телом, иначе бой будет необдуман и точно проигран. Вместо тактики уклонений и ответных ударов будет следовать тупое эмоциональное нападение с полной затратой всех сил. После череды непрерывных ударов, запросто блокирующихся врагом, Юнги начинает тяжело дышать, с каждым повторным нанося всё слабее и слабее, пока полностью не теряет бдительность. Для Усока это очередное шоу. Если Юнги проиграет, то потеряет всё и всех. Для Крейна не будет проблемой найти новых рекрутов, ведь каким-то образом отыскав тоннели и успев распространить наркотики по большей части мира, в скором клан Волков будет бесконечно пополняться. Обычные люди не смогут противостоять соблазну и станут делать абсолютно всё по его приказам, независимо от тяжести нанесения вреда другим. Мир постепенно сгниёт, превратится в сущий ад, где не останется выбора. Либо ты примкнёшь к Волкам, либо умрёшь. Нетрудно догадаться, какой вариант выберет большая часть человечества. — Ты бы сдался, змейка, — Чон крепко держит чужой кулак в своей руке, резко заламывая и опуская вскрикнувшего парня на колени. — Давай. Прими поражение и вместо того, чтобы вешать головы твоих друзей на пик я просто сожгу их со всем оставшимся от вас хламом. Слова прожигают в груди дыру ненависти сравнимую со всей планетой. Мин кричит от боли в руке, опускается ниже к земле, чтобы хоть немного ослабить, но в итоге получает коленом в подбородок, отлетая на спину и чувствуя во рту привкус крови. Сейчас он слаб. Не только в физическом плане, даже больше в моральном. Усок знает на какие точки нужно давить, знает как причинить невыносимую боль одними словами, а главное, отлично этим пользуется в борьбе, когда на кону будут стоять сотни тысяч человеческих жизней. — Пошёл... ты, — хрипит, выплёвывая кровь. Конечно Усока этот ответ не устраивает. Хватая парня за шкирку, тащит в сторону обрыва, получая уж очень слабое сопротивление. — Пора тебе встретиться с моим братом. Крейн подводит парня к краю, а тот, как испугавшийся зверёк пытается пятиться назад, не в силах сдвинуться с места: держат намертво. — Последние слова? — А твои? Крейн с удивлением поворачивает голову в сторону знакомого голоса, как тут же получает пулю в живот от Киры, а следом и метательный нож в плечо. Отпустив Юнги, он чувствует кровь, вытекающую изо рта и тела. Падает на колени, с усмешкой обводя их взглядом, но останавливает именно на Юнги, яростно сжимающего кулаки. — Давай же... убей меня. Но мы уже продали достаточно наркотиков, чтобы продолжить существование клана. Мин становится напротив, вытирая немного крови со своего рта от прошлого удара, и пускает тихий смешок. — А это уже не будет твоей проблемой. Фразу завершает резкий пинок в грудь, толкающий Крейна с края обрыва. В самое дно, где ему давно и место. И, видимо, он принял своё поражение, так как до глухого звука, означающего его встречу с землёй не следовало ни малейшего крика. Всё-таки, немного эта тишина нагоняла неприятных ощущений. Особенно для Чимина, будь он тут, который на этом месте собственными руками столкнул Хосока, уверенный в его стопроцентной виновности. Хотелось бы вернуть тот день назад и всё исправить. С такой тишиной умер Усок, но с каким криком падал Хосок... Вспоминать теперь будет до жути больно. Девушка подходит к парню, мягко касаясь плеча, а тот так и смотрит вниз, не показывая ни единой эмоции. Всё кончено, но пройдя такой путь, очень сложно проверить, что это произошло на самом деле. Вдруг снова иллюзия? С таким препаратом даже в существование каждого действия поверить страшно. — Пора отпустить его, — шепчет себе под нос парень, прикрывая глаза, откуда медленно начинают вытекать слёзы. И вытирать их не видит смысла. Пусть всё, что столько лет тяжёлым грузом лежало на душе выходит и не возвращается. Показывать слабость не страшно, а когда рядом есть поддержка, даже проще. Кира аккуратно приобнимает Мина, гладит спину и сама поджимает губы, сдерживая влажность в глазах. Хосок был её другом и тренером ещё с самого знакомства. Проводить с ним время на ночных разведках или простых выполнениях упражнений было любимой частью всего дня. Ждать ночи, когда начинались основные тренировки всегда казалось невыносимым, зато потом дарило улыбку. Кира видела в нём пример, как и в своём брате. Как и в Юнги, отстранившемся и начинающим осматриваться. — А где- — В больнице. Чимин повёз его в больницу.

***

Где-то далеко отдаётся слабым эхом глубокий, бархатный голос. Темнота постепенно отступает, веки приподнимаются и теперь слышно куда лучше. Чонгук полностью открывает глаза, медленно поворачивает голову в сторону, видя больничную палату и сидящего на стуле Тэхёна, увлечённо что-то читающего вслух. Даже не замечает ничего вокруг, перелистывая страницы комикса, на обложке которого виднеется образ ниндзя в чёрном костюме и рядом стоящего парня в капюшоне и маске. Всё в точности, как и было у них. — И вот в убежище героев проникают злодеи из клана Белых Волков. Бедный хакер понятия не имеет куда бежать, а главное, как спастись. Когда враги медленно надвигаются вперёд, он- — Тэ? Тэхён мгновенно отрывается от комикса и с широчайшей квадратной улыбкой отбрасывает чтиво на тумбу, спеша в объятия друга. Тот немного шипит от боли в плече, но похлопывает по спине в ответ, когда лёгкая улыбка трогает краешек губ. — Ну ты медведь, конечно, — смеётся друг, отстраняясь и падая обратно на стул. — Четыре дня в отключке! Я уже устал тебе свой комикс читать. Парень приподнимает брови, кидая короткий взгляд в сторону книжки с яркими картинками героев. — А где Чимин? В этот раз у Тэхёна возникают немые вопросы и понятно это по одному выражению лица. — Чимин, который из моего комикса? Который Снейк? — получая кивок с широко раскрытыми глазами, Ким берёт комикс и переворачивает пару страниц, поворачивая в сторону друга. И там на самом деле изображён Чимин. — Вот он. Здесь. Ты что, так сильно головой ударился, когда те бандюки в переулке тебя били? — Ч-что...? Несмотря на сильную боль по всему телу, парень пытается подняться, хотя бы занять сидячее положение, но аппараты начинают издавать противные звуки, а Тэхён укладывать обратно. — Эй-эй, успокойся, я же- Слова обрывает внезапно открывшаяся дверь и зашедший в палату врач. Быстрым шагом он подходит к Чонгуку и смотрит показатели, метая строгий взгляд в сторону Тэхёна, пока Чон продолжает словно псих больной подняться, шепча под нос: — Нет, этого не может быть, всё было взаправду. Я не спятил. Врач спускает маску, кладя руки на плечи Чона и встряхнув, заставляет посмотреть в свои глаза. — Чонгук, спокойно. Я здесь, — голос Чимина нежен, как и его взгляд с медленным поглаживанием плеч. В этот момент Чон замирает, пытаясь поверить в реальность происходящего после слов Тэхёна. — Что ты сказал ему? — обращается к Киму, смотря через плечо, пока тот стыдливо опускает глаза в пол. — Я пошутить хотел. Думал он оценит. — А если бы он с ума сошёл- И Чонгук видимо сошёл, раз за щёки резко повернул голову брюнета в свою сторону и впился в губы. Пока Пак удивлённо приподнял брови, тот перенёс руки на плечи и притянул ближе, целуя так, будто Чимин вот-вот исчезнет. И сидящий рядом Тэхён, с приоткрытым ртом смотрящий на эту картину не помешает прикрыть глаза и ответить, перенимая инициативу на себя. Чон ещё слишком слаб, поэтому брюнет целует не торопясь. Ласково и нежно. Как и умеет. — Пойду-ка я, — с улыбкой в голосе говорит Ким, быстренько удаляясь за дверь. Оставшись наедине, парни ещё пару секунд насладились вкусом друг друга и отстранились, неотрывно и с легкими улыбками смотря в глаза друг друга. Но Чонгук опускает взгляд первым, на бейджик, прикреплённый к медицинскому халату. — Ты нашёл новую работу, главный врач Томбсон? Чимин посмеивается, присаживаясь на стул рядом. — Ты как? — В порядке. Мы ведь... победили? — Да, Гуки. Но как бы глупо ты не поступил в тот момент, я хотел бы поблагодарить, — кладёт руку на его ладонь и вздыхает, нежно поглаживая мягкую кожу. — А ещё за эти дни я успел навестить Сокджина и получить «противоядие» от наркотиков Волков. Мы, конечно, немного повздорили, но он помог. И у него таких много. Так что... это поможет спасти людей и не создать армию убийц. От широкой улыбки Чонгука наверное засиял бы весь мир. — Боже... — выдыхает, со счастливым смешком. — Я так рад, что ты теперь в порядке. — Это ещё не все хорошие новости, — секунду следует молчание, на губах брюнета появляется слабая улыбка, которая почему-то заранее говорит о том, что новости действительно стоющие. — Та доза препарата, которая у нас оставалась... Я кое где её использовал. Если в кратце, ты больше не в розыске и можешь спокойно вернуться домой и в школу. Около минуты Чонгук с приоткрытым ртом пялится в лицо парня. Хлопает глазами, пока смысл слов не пробирается в самую корочку мозга. Всё может стать как раньше. Учёба, никакой ответственности за чужие жизни на плечах, а главное, никакой опасности. Но разве Чонгук сможет вернуться к обычной рутине, когда практически семь месяцев провёл в обстановке с постоянно меняющимися событиями? И как бы опасны они ни были, иногда мысли: «лучше бы я сидел на уроках», сменялись на «меня полностью устраивает эта жизнь». Вместо тысячи слов благодарности, парень борется с болью и садится, притягивая Чимина к себе и, окольцовывая шею, крепко обнимает. Запускает ладонь в мягкие пряди, слегка сжимает и поддаётся подкатившему кому в горле. Даёт волю эмоциям и тихо всхлипывает, шепча «спасибо», куда вложено намного больше, чем простая благодарность. Теперь всё будет как раньше... верно?

Месяц спустя

— Что могу сказать, — учитель поправляет очки на переносице, беря со стола небольшую стопку листов. — Большинство написали сочинение хорошо. Но куда же без двоек, да? Итак, начнём проверять ошибки. Пока в классе звучит голос учителя с несколькими перешёптываниями учеников, Чонгук, подперев щёку рукой, рисует в блокноте набросок для будущей главы их общего с Тэхёном комикса, пока друг по соседству грызёт бедный колпачок ручки, продумывая дальнейший сюжет. До конца этого учебного года осталось около недели. Чонгук обещал себе начать и проучиться следующий год достойно. Чтобы не подводить родителей и снова не устраивать скандал. Было довольно тяжело объяснить многие вещи. Чон наверное мог бы стать писателем, такую ложь сможет придумать не каждый. Но так как в этом году его с Тэхёном оставят повторно, то и браться за ум в ближайшее время парни не планируют. Лучше работать над действительно важной вещью, ведь одноклассники задолбали вопросами о новых эпизодах и своих идеях для финала. Ким сам не знает какой будет финал, ведь большую часть сюжета берёт с самих главных героев: Чимина и Чонгука. После окончания занятий Пак всегда заезжает за парнем на дорогущей тачке, как обычно, заставляя школьников завидовать, а школьниц пищать. Они всегда окружают его машину. Стоит Чонгуку выйти из здания школы, как вид окружённого девочками авто с Чимином, сидящем на капоте не заставляет себя ждать. Те заигрывают, пытаются флиртовать или напроситься прокатиться, и Чон соврёт, если скажет, что не ревнует, но Чимин и глазом на них не ведёт. Смотрит только на своего парня, которого при всех называет обычным другом. Ослеплённые красотой Чимина в это верят. Нельзя же терять шанс ухватить такого красавчика. — Чонгук и Тэхён... Парни как один лениво поднимают глаза на мужчину, но вместо строгого как всегда бывает взгляда, видят спокойный. Или даже слегка удивлённый. — Не могу точно знать чем вы занимались пол года, прогуливая школу, но кажется это помогло написать сочинение на отлично, — из всей стопки он вынимает около десяти листов, а следом ещё восемь. — Количество написанного поражает, хотя ты, Чонгук, всегда мог от силы пол страницы. То же и Тэхён. — Мы просто спасали мир от плохих парней, сансенним, — улыбается Чонгук, откидываясь на спинку стула. — Мечтатели, — посмеивается тот. — Но если от этого вы умнее, спасайте хоть каждый день. Мы так и делаем – проносится в голове Чонгука, как на телефон приходит сообщение. От содержимого парень слабо ухмыляется, а показав Тэхёну, получает обыденное «беги, я прикрою». Мистер Эрт привык к уходам парня за десятки минут до звонка, да и правда не видит смысла напрягать его в этом оставшемся учебном году. Поэтому когда Чонгук уходит в коридор, помахав всем напоследок, мужчина берёт мел и идёт к доске, со смешком начиная писать домашнее задание и шепча «побежал спасать мир» под нос. Картина неизменна. Несмотря на то, что всё ещё идёт урок, четыре девчонки отыскали способ сбежать с занятий просто, чтобы в очередной раз бесполезно попытаться соблазнить Чимина. Это так надоело и злит. Плевать, что брюнет не реагирует, хочется уже просто проучить их, чтобы убрали тупые попытки лезть к его парню. И даже если снова родителей вызовут в школу, а потом пойдут слухи, будет так же всё равно как сейчас, когда уверенным шагом Чон подходит к парню, расталкивая школьниц в стороны и укладывает его на капот, наклоняясь и затыкая хотевшие вырваться слова наружу поцелуем. Под удивлёнными вздохами чувствуется ещё большая уверенность, и Чонгук проталкивает язык в рот, гладя щёку сдавшегося и уложившего ладони на его талию брюнета. — Так можно было что ли? — поражается девушка, прикрывая рот ладошкой. — Я следующая! — В очередь, сучка! А парни ничего не слышат, продолжая жадно поглощать губы друг друга. На деле, они бы и зашли дальше не будь тут лишних глаз и слишком буйных девушек, начавших за плечи оттаскивать Чонгука назад. — Эй, дамы, успокойтесь, — сразу вступается Чимин, поднимаясь и одним рывком вытягивая Чона из женских лап к себе. — Меня на всех не хватит. Тем более, — смотрит в глаза Чонгука с ухмылкой. — Мой парень будет чуточку зол. — Что? Парень? — А я тебе говорила они голубые! Чимин как можно скорее сжимает чужую руку в своей и пробирается в машину. Спор девушек продолжается яростно, даже набирает обороты, пока звук заведённого двигателя не возвращает им здравый, если можно так назвать, ум, заставляя их кричать и бежать уехавшему авто вслед. После такого можно точно остаток дней не ходить в школу. Кажется тема произошедшего за день не умолкнет. — Ладно, я сделаю вид, что ничего не произошло, — не отрываясь от дороги говорит Пак, но губы всё же облизывает. Уж слишком быстро пересохли без чонгуковых рядом. — Цель видел? — Ага, — достаёт пистолет из бардачка, проверяя магазин и засовывая за пояс. — И где искать этого наркобарыгу? — Подпольное казино. Отсюда не далеко. Юнги с Кирой на позиции. — Отлично, устроим им небольшой сюрприз. Когда Чонгук говорит: «я спасаю мир», он не врёт. Многие люди не могут исполнить детскую мечту, а он, кажется, превзошёл все свои ожидания.