Серебряный Лис

Гей-пляж в Пейе найти нелегко. Как в фильме про пиратов: «путь туда не дано знать никому, кроме тех, кто уже там побывал». Но Костик (под руководством Костаса) жаждет собирать новые данные, так что, отоспавшись, он покупает по пути ледяную минералку, уверенно обходит стороной усеянный разомлевшими гетеросексуальными телами основной пляж и шагает укромными тропками, через кусты и камни, и наконец выходит к небольшой бухте с мелким серым песком и прозрачным морем. Сюда не забредает полиция, а значит, царит полная свобода. Скинув футболку, он устраивается на гальке, в тени шершавых, покрытых ракушками валунов, и неторопливо потягивает минералку. Окидывает любопытным взглядом пространство. Май активно злобствует, так что народу немного. В стороне, накрыв головы футболками, на больших полотенцах с кипрским флагом спит голозадая парочка — у них свой зонтик и жбан крема от загара, но бледные спины все равно искусаны солнцем. Дальше на песке рассредоточены несколько одиночек, кто-то читает, кто-то роется в телефоне. С приходом Костика оживляются как минимум двое: загорелый тощий пацан с хипстерской щетиной и белобрысый парень покрупнее, в радужных шортах и с татуированными рукавами. Оба отличные варианты, и в другой раз Костик бы не сомневался, но сейчас кроме бушующих гормонов у него научная цель, а это требует более тщательного подхода к выбору респондентов. Только как понять, что у испытуемых в штанах? Никто за просто так сырые данные тебе не выгрузит. Не запрашивать же в реале дикпики? Осененный гениальной идеей, он открывает на телефоне «грайндр», но никого с определяемой локацией в радиусе двухсот метров не видно. И именно в этот судьбоносный момент на пляж, в ореоле слепящего солнца и бирюзового неба, является — словно долгожданная прима на сцену театра — Серебряный Лис. В том, что это он, Костик не сомневается, вряд ли таких на гей-пляже будет сразу двое. Стойку делают все, даже спящая парочка поднимает головы из-под футболок. Лис же, ни на кого не глядя, уверенно проходит, раскладывает полосатое полотенце у кромки воды, устраивает одежду в изголовье и укладывается на спину. Лежит как на прилавке, и Костик не может не заглядеться. Первым делом он отмечает, конечно, ноги. Длинные, по-бегунски мощные, цвета летнего чая со льдом. А сверху над ними — плоский живот и узкие бедра, обернутые в адски-красные плавки. Плавки! Не Костиковы серферские шорты, не стыдливые боксеры, а узкие наглые труселя, в которых не то что стояк — каждую венку видно. Но именно это его и выдает: по опыту, такие тряпочки носят либо смурфики в поисках папиков, либо сами папики. В смысле, возрастные. Так что Костик наконец поднимает взгляд до лица — так и есть. Вся эта красота лет на двадцать его старше. В волосах и щетине седина, которую, как это ни удивительно, не закрашивают, а наоборот, будто даже выставляют напоказ. И ему идет. Даже жаль, что Костик не по возрастным. Он еще рассматривает, пока не чувствует, что его тоже изучают. Взгляд колет даже через темные очки. Почему-то от такого внимания загораются щеки и чешется нос, и Костик внезапно не знает, куда деть руки. А вот Костаса так просто не сбить, тело под его командованием начинает «работать»: спина выпрямляется, живот выпендривается прессом, рука тянется к затылку, демонстрируя бицепс. Правда, после вчерашнего все эти выверты даются со скрипом. Благо, Лис смотрит недолго. Еще немного погладив взглядом, он теряет интерес. Потянувшись, встает и отправляется к воде. Идет неторопливо, уверенно опуская ступни на плотный мокрый песок. Напрягаются икры, красная ткань обтягивает задницу, кожа блестит на солнце. Интересно, это он красуется? Соблазняет? Или просто такой по жизни? Костик бы подождал, проверил, но вот Лис по пояс в воде — и внезапная, уже забытая с годами детская паника накрывает в полную силу. Сердце колошматится, спина холодеет лягушачьим потом. Этого не было так давно, что первые секунды тело немеет. Нахрена вообще люди лезут в воду? Что за идиотская привычка? Костик сжимает зубы так, что ноют десны. Надо срочно отвлечься. Он мечется взглядом по пляжу и натыкается на любопытный взгляд светловолосого парня. То, что нужно: плечи, татухи и голубые глаза — ну просто викинг. И никаких чужеродных труселей — такие же серферские шорты, как у Костика, да еще и в радужный флаг. Чувствуя моментальное единение если не душ, то хотя бы дат в паспорте, Костик вопросительно дергает подбородком в сторону выгоревших эвкалиптов. Ему кивают. Укромное место недалеко, Костик уверенно ведет парня через камни. Тот что-то говорит, но акцент такой жесткий, сплошные «крлшп» и «рштрш», как будто у него во рту включается пылесос, даже имя не разобрать. Что-то вроде Гуршмлур, но это не точно. Костику неудобно, но Костас не парится: кого в круизинге интересуют такие мелочи? Они быстро добираются до места. В тени кустарников прохладно, сногсшибательно пахнет гибискусом, но земля высохшая, в мелких камнях и кедровых иголках, так что полотенце, которое парень благоразумно захватил, очень кстати. Костик кладет ладонь на татуированное плечо. От того, как легко, как быстро можно получить желаемое, ведет голову. Как если бы в детстве при каждой мысли о мороженом в руке волшебным образом появлялся бы ванильный стаканчик. Сейчас перед Костиком голубоглазый сливочный пломбир, хочется скорее надкусить. Поцелуй выходит долгий и жадный, но любопытство и научный азарт побеждают, и Костик уверенно стягивает радужные шорты. Наружу выскакивает большущий и чуть тонковатый агрегат, который вполне можно классифицировать как карандаш — просто удача. Парень снова шипит своим пылесосом, и судя по жестам, определяет их позиции в предстоящем сексе. Понадеявшись на правильную интерпретацию, Костик кивает. Он мерно дрочит длинный член, а потом прилежно отсасывает. Колени горят, камни жалят даже через полотенце, но пушистая светлая задница того стоит. Когда парень упирается в гладкий валун, Костик достает пакетик с резинкой. — Clean, — вдруг говорит парень максимально отчетливо и тычет в серебряшку, а потом делает отрицательный знак рукой, — PrEP. [Чистый, принимаю PrEP] Костик секунду раздумывает. Чуток не по себе. Но Костас успокаивает. Ты же тоже принимаешь PrEP, считай, от ВИЧ защитился. А остальное? А остальное вылечим, не ссы. Давай, если он сам предложил, грех отказываться. Черт с тобой. Костик сует резинку в карман и щедро выдавливает на пальцы смазку. Раздвинув светлые половинки, он неторопливо втискивается в тугую задницу. Шумно дышит от того, как хорошо делать это вот так, голым. И в самом деле, охрененно. Я же говорил. Слушай мудрого Костаса, и будет тебе счастье. Парень сдавленно мычит, ждет, пока Костик наберет скорость, а потом начинает подмахивать. Сначала вроде неплохо, но довольно быстро выясняется, что они никак не совпадают по ритму. — Да стой ты, — шипит Костас в сердцах. Он наваливается, прижимая активиста к валуну, и жестко дерет, на что тот только довольно пшикает при каждом ударе. Ощущения без резинки настолько нереальные, что Костик не выдерживает долго, а словив ошеломительный кайф, помогает парню догнаться. И вот теперь наступает неловкий момент. Пользуясь тем, что Костас валяется в посткоитальной неге, Костик протягивает парню руку и таки выясняет, что зовут его Гурмунг, он студент из Исландии. Костик улыбается и жестами показывает, как ему понравилось, и окончательно удовлетворяется, когда оттраханный викинг с третьего раза произносит «Кошташ». Но на предложение обменяться телефонами качает головой: Костас предпочитает не повторяться. Попрощавшись, он отправляется обратно. Хочется курить и пить минералку. Подходя к своему месту на гальке, Костик вдруг чувствует странную слабость. Как будто прохладу под коленями — не до мороза, а чуть-чуть. Он садится, достает сигареты. Растерянно шарит по воде взглядом, и как раз в этот момент из моря, в стиле непробиваемого Джеймса Бонда, на берег выходит Серебряный Лис. И становится ясно, что тот холодок, а теперь и это глинтвейное терпкое чувство — от него. Костик мог бы притвориться, что это возбуждение, но во-первых, он буквально только что кончил, а во-вторых… нет, это что-то другое. Он вдруг с удивлением понимает — он по-детски рад, что этот совершенно незнакомый человек вернулся и что с ним все в порядке. Что все это время, пока Костас целовал, обнимал и трахал другого человека, где-то в глубине сознания тихонько вспыхивал проблесковый маячок. А сейчас он погас, и стало наконец спокойно. Что за хрень, это вообще нормально? Нет, это все какая-то невыразимая тупость. Костик сосредотачивается на том, чтобы не промахнуться огоньком мимо кончика сигареты. — Не ты потерял? — раздается смешливый голос. Лис стоит совсем рядом, и его что-то невероятно забавляет. Костик растерянно оглядывается, пока не натыкается взглядом на выпавший из кармана пакетик с резинкой. Щеки стыдно теплеют. — А, ага… да… спасибо, — почему он такой деревянный? Как будто профессор словил за шпаргалкой. Бред какой. Костик сидит и курит дальше. И изо всех сил не смотрит, как Лис снова устраивается на полотенце, как сгибает ногу в колене, как подставляет лицо солнцу и с наслаждением выдыхает. Как между загорелых бедер горит адский огонь мокрых плавок. Нет, Костик не смотрит. Не смотрит. Телефон пиликает сообщениями. [спасай] [Костян] [мне пиздец] Это Горец. Однокурсник Борис Горчавский. Непробиваемый троечник и прогульщик, который проспал все лекции и забил на семинары, не отличает «питон» от «джавы» и уверен, что матрица — это Нео, но если Костику, чтобы получить шанс на работу в компании мечты, придется защитить магистерскую как минимум на шестерку, то Горчавскому можно будет просто попросить папу. Костик: [что у тебя] Ответ моментальный. Горец: [у меня в корреляшках пятизначная хуйня это что] Е-мое, как он вообще добрался до защиты? Костик: [поменяй в настройках тип переменной с текстовой на числовое] Уже через минуту приходит благодарность. Горец: [Костян, ты нахуй гений] Отправляя в ответ смайлик в форме поднятого большого пальца, Костик случайно принимает входящий вызов. Этот номер он игнорирует второй день, но сегодня рок свершился, не отвертеться. — Мистер Панаджиотис? Вас беспокоит нотариальная контора Никосии. Не могли бы вы подъехать завтра для оформления документов по вступлению в наследство? Костик обреченно выслушивает адрес и соглашается. В конце концов, он для этого сюда и приехал. Но до завтра еще целая ночь, и Костас предлагает провести ее с пользой. Во всяком случае, для науки. Гей-сауна — что может быть идеальнее? Все у всех видно, не ошибешься. Уже через десять минут Костик на обочине дороги, ловит попутку до центра.