Серебряный Лис

Сосиску найти вообще не проблема. Так что Костик (точнее, уверенный в себе Костас), закинув рюкзак в комнату в хостеле, тем же вечером цепляет ее в клубе. — Привет, ты один? Большой рот, классная улыбка. А еще накачанные плечи, майка с чем-то диснеевским и узкие серые джинсы. Отличное начало каникул. — Пока один. — Парень протягивает руку: — Даня. — Костас. — О, местный, что ли? У Костика есть стандартный ответ на это: — Наполовину. Он трясет теплую ладонь и чувствует, как наскучавшееся по свободе тело пробирает жаром. У Дани темные волосы, которые он стряхивает на одну сторону, круглые очки в тонкой оправе, ямочка на подбородке и такой смешной детский взгляд, будто он только что проснулся и вдруг вспомнил, что у него день рождения. Уже пару бокалов пива спустя, именно с таким взглядом он отсасывает Костику в кабинке туалета, глядит поверх сползших на кончик носа очков. Заглатывает своим большим ртом так глубоко и усердно, что приходится придержать рукой за затылок. Костик-студент все еще немного в шоке от гостеприимства, с которым его встречает малая родина, но Костас-звезда-Кипра уже безоговорочно захватил контроль над телом. — Мы это, — он шумно выдыхает, — тут? Или, если что, я знаю нормальное место на пляже… Даня задумчиво и влажно вжикает рукой по его готовому взорваться члену. — Давай лучше еще посидим, а потом ко мне смотаемся, — вжик-вжик-вжик (блядь, как хорошо-то!), — я комнату снимаю недалеко, — вжик-вжик-вжик (бля-я-я-ядь!), — нормально? Нормально ли ебаться на кровати вместо общественного туалета или колючих кустов? Абсолютно. Костик активно кивает. Подается вперед, когда по его члену снова скользят влажными губами, и молниеносно кончает. А потом опускается на колени и торопливо открывает молнию на серых джинсах. В голове открывается экселевский файл, и «сосиска» заполняет ячейку. Внутренний Костас ликует. Как же я соскучился! Вместе они возвращаются в зал, где воздух дрожит драм-энд-бейсом, а темнота взрывается то зеленым, то синим, то неоново-красным. — Ну как тут… эээ… перспективы? — интересуется Костик, когда они снова устраиваются на барных стульях. Приходится сидеть очень близко, чтобы слышать друг друга. — Самое начало сезона, — объясняет Даня, заказывая новое пиво. — Но приличные экземпляры попадаются. Немцы какие-то понаехали, пару раз цеплял финнов. Ну и наши тут круглый год, так что выбрать можно. Только сразу предупреждаю, с актами напряг. — Значит, я буду нарасхват, — ухмыляется Костик. — Не то слово. — Даня кивает, а потом вдруг смотрит с прищуром: — Деньги берешь? У Костика чуть пиво носом не идет. — Еще не хватало. — Да блин, сейчас такое время, хрен поймешь. Я в прошлый сезон ебался с пацаном типа по любви, на днях пишу ему: «Встретимся?» — а он мне: «Пятихатка», — Даня немного манерно разводит руками, чтобы Костик оценил эту вселенскую несправедливость. Костик сочувственно кивает. Смотрит, как лицо напротив вспыхивает то зеленым, то синим, то неоново-красным. — Не, я чисто на безвозмездной основе. — Одобряю. — Даня улыбается во все зубы и склоняется как-то заговорщически: — Ты, кстати, Серебряного Лиса уже заценил? — Кого? — Ну, на пляже увидишь — поймешь, про кого я. Охуенный папик. Папик? Костик дергает плечом вполне безразлично: — Да я не по возрастным… Даня активно кивает. — Я тоже, но честно — этому бы дал. Даже думал подкатить, но он вроде со своим покемоном. Видел их пару раз в кафе. Папик? Да еще со своим покемоном? Даня ухмыляется, чувствуя его сомнение. — Я столкнулся с ним на днях в сауне, так у него под полотенцем, ты бы видел… — он ищет подходящее слово и выдает восхищенное: — Таран! Черт. Костик чувствует, как память делает ощутимую зарубку. А вот Костас возмущается. Зачем? Он же не по возрастным. Не-не, три года — максимум разницы, на которую у Костика, то есть, у Костаса встанет. Так что отменяем зарубку, это же не единственный таран на всем Кипре. Они сидят еще. Жара в клубе прибывает, за разговорами получается как-то незаметно перейти на шоты, и дальнейшую ночь Костик помнит урывками. Вот они с Даней трутся друг об друга на танцполе, вот идут, заплетаясь, по ночной духоте. Вот Костик тискает мягкую задницу, вот ритмично скрипит кровать, а вот из-за стенки то и дело раздается гневное: «А можно, мать вашу, потише?» А потом его выгоняют, потому что у Дани возвращается парень, с которым они вроде в разрыве, а теперь оказывается, что нет, и Костик сбегает от разгневанных воплей, он терпеть не может разборки. Устроившись на неудобном бордюре у пыльной дороги, он долго сидит и трезвеет, пока не вспоминает адрес каменного домика с черепичной крышей. Он вызывает убер, а потом сидит на скамейке напротив высокого забора с визгливой синей дверью и курит. Внутрь не заходит, хотя знает, под каким камнем хранится запасной ключ.