Break Me Down

      Темнота. Я ничего не вижу. Мне страшно. Пахнет сыростью и плесенью. От такой симфонии запахов желудок издаёт неприятный звук, а тошнота накатывает вместе с головокружением.              Хочется бежать, но куда? Мне некому помочь. Я совершенно одна. Привычное чувство одиночества теперь вызывает лишь страх.              Вокруг звенящая тишина, от которой еще сильнее хочется спрятаться, а подсознание ждёт, когда появится чудовище из детских кошмаров и утащит меня, оставив лишь размашистый след от сопротивления.              Слышу тихий шёпот, который словно молитва взывает ко мне. Иду на звук, но даже быстрый шаг не помогает. Пытаюсь ускорится, но словно что-то сдерживает меня, и я будто плыву против течения.              Взглядом скольжу вниз и замечаю, что пол превратился в сплошную грязь, как земля после ливня. Кроссовки оставляют небольшие человеческие следы, а сами шаги издают противный чавкающий звук.              Тело покрывается мурашками, а в висках начинает стучать. Шёпот становится громче, но источника звука не видно. Начинаю стремительно уставать и истощаться от упорного ритма ходьбы. Кажется, я схожу с ума, потому что за столько времени не продвинулась ни на миллиметр, и шёпот не прекращается.              Измученно выдыхаю и падаю на колени, в мгновение пачкая одежду и руки в грязи. Холодный ветер пронизывает всё тело до дрожи, и глаза застилают слёзы.              Я устала. Куда я иду? Что мне хотят сказать? Шёпот невозможно разобрать в слова и предложения. По ощущениям я просидела так вечность.              От усталости и беспомощности закрываю глаза и шумно падаю на бок, забывая, что лежу в грязной луже и испачкала каждый сантиметр тела. Выдыхаю воздух, образуя из него пар, и просто лежу. Жду, когда всё стихнет и мне станет лучше. Но лучше не становится. Бежать и прятаться больше нет сил. Оставьте меня. Оставьте меня в покое.              Веки прикрытых глаз жжёт от внезапного света. Пытаюсь посмотреть, откуда источник, но приходиться сощуриться от прямого попадания. Всё ещё ничего не вижу и пытаюсь ориентироваться на внутренние инстинкты.              Слышу громкие хлюпающие шаги, приближающееся со скоростью света. Пытаюсь подняться и разглядеть, кого сюда принесло. Не получается. Шаги резко прекратились, и горячее дыхание обдало мочку уха. — Ты должна вспомнить, Вики, — шепчет прямо в ухо неизвестный. — Кто ты, мать твою, такой?! — срываюсь на крик в попытке убрать его от себя. — Вспоминай, Непризнанная! — голос прогремел слишком громко, но я наконец смогла пошевелиться и ….              Крик. Со лба скатываются холодные капельки пота, обдавая прохладой лицо и шею. Учащённо дышу по ускоренный стук собственного сердца. Что это, чёрт возьми, было?! Что я должна вспомнить?!              В страхе рассматриваю своё тело и вещи, а после нервно прохожусь по окружающему меня пространству. Я в своей комнате, в чистой пижаме, и нет ни намёка на испачканное тело.              Обхватываю свои плечи руками в попытке успокоиться, но не выходит. От бессилия вскакиваю с кровати и начинаю отмерять комнату шагами. Хватаю прозрачную вазу и с истошным криком швыряю её в стену. Легче не стало.              Страх сковал всё тело, и ватные ноги не слушаются меня. Падаю прямо на осколки, изрезая руки и ноги в кровь. Первая слеза скатывается по щеке, а назревшая истерика даёт о себе знать. Срываюсь на надрывный плачь и бью ладонями по полу, вгоняя стекло ещё сильнее и глубже.              Не чувствую физической боли, но морально не выдерживаю. Хватаю самый большой осколок и чуть шипя, провожу по запястьям. Цели умереть нет, есть желание заглушить внутреннюю боль.              Какого чёрта я ничего не чувствую? Агрессивно оставляю кровавые полосы одну за другой, а голос хрипит от громкого плача. Кровь капает на пол и тут же размазывается по паркету. Отшвыриваю осколок и обессилено отползаю к другой стене, прижимаясь к ней спиной и хватая себя за голову.              Я не могу так больше! Не могу! Почему я?! Почему всё это дерьмо происходит со мной?!              Раздражающее слух жужжание отвлекает от истеричных мыслей, и взгляд фокусируется на телефоне, лежащем на тумбочке. С трудом поднявшись, не обращаю внимание на кровь и, схватив телефон, швыряю его куда-то в сторону, отчего ненужная вещица разлетается на кусочки по разными углам.              Плевать, кто там звонил. Плевать на всё. Я устала. Устала….              Ломота в теле и отдышка от истерики заставляют вновь осесть на пол и приковать взгляд к потолку.              Не знаю, сколько прошло времени, но даже звук хлопнувшей двери не заставил меня отвлечься от обречённого состояния. Слышу женское чертыхание, заведомо зная, у кого могли быть ключи. — Чёрт, Вики, ты тут? — раздалось из коридора, а после стук каблуков смешался с хрустом стекла под ними.       Усмешка расплывается на лице, а после тихий смех исходит из груди от осознания картины со стороны. — Твою мать, Вики, ты как? Какого чёрта тут произошло? — беспокойно спрашивает подруга, ещё не видя всей катастрофы.Я лишь продолжаю глупо смеяться.              Ощущение, что воздуха категорически мало, и со смехом пытаюсь захватить как можно больше кислорода. Когда девушка подошла совсем близко, то громко охнула и тут же попыталась поднять меня с пола. — Что же ты наделала? Ты же и кровью истечь могла! — воскликнула Лу, усадив меня на кровать, и убежала в ванную за тряпкой с водой.              Спустя минуту бестия уже осторожно протирала мои руки от крови и осматривала каждую ранку. Заметив пару мелких кусочков стекла в ладонях, она качнула головой и заставила меня посмотреть на неё, придерживая за подбородок. — Давай, милая, вставай. Надо съездить в травмпункт и достать эту дрянь из твоих ладошек, — она ещё что-то мельком говорила, но я не слушала.              Как в трансе с помощью подруги переоделась в чистую одежду и села с ней в машину. Не помню даже, больно ли было вытаскивать стекло медицинским пинцетом и как мы добрались до больничного кафетерия. — Вики? Приходи в себя, дорогая. Всё закончилось, — с улыбкой проговорила Луи и потрепала меня за плечо, заставляя придти в себя. — Да...да, всё хорошо, — я говорила это как мантру, но сама в свои слова не верила. — Расскажешь? — выдохнула рыжеволосая. — О чём? — я нахмурилась, но признавать поражение перед собственной истерикой не хотела. — Что с тобой твориться, Ви? Почему ты сначала не берёшь трубку, а затем я нахожу тебя в разрушенной спальне с изрезанными руками и всю в крови?— подруга не унималась, а я лишь криво улыбнулась и повторила свою мантру. — Всё хорошо, — я сделала глоток крепкого кофе. — Ты уверена? Может стоит позвонить доктору Мартинес? Если хочешь, я могу договориться, и тебя примут без записи и очереди, — устало вздохнув, Лу прикусила губу и успокаивающе гладила меня по руке.              От упоминания психиатра губы скривились, и я тут же отрицательно покачала головой. — Только не заставляй меня вновь идти к ней, Лу. Я всё также стабильно раз в неделю посещаю её кабинет по твоему наставлению, но добавлять ещё день терапии у меня нет сил. Всё правда в порядке, — я вымученно сложила губы в улыбке, пытаясь подкрепить этим свои слова.              Ответа не последовало, но сомнения, взявшие контроль над бестией, были видны во всех её движениях. Хотела бы я показать, что мои слова чистая правда, и я не скрываю своё убитое состояние. Хотела бы, если бы верила в это сама. И мы обе понимали, что ложь во благо не удалась, и теперь в душе скребли кошки.              Я ненавижу лгать. А лгать той единственной, кому не безразлична моя жизнь, особенно трудно. Но и выхода другого я не нашла. Ведь, расскажи я ей о своих странных снах, то в ответ я вновь услышу наставления к походу к доктору Мартинес или же меня приведут туда насильно без права воли.              Луи Паркинсон является хорошей подругой и рьяной оторвой. Но беспокойство за близких людей, излишняя мнительность и гипер опека не проходили даром.              Не знаю, в какой момент подросткового периода я раскрыла эти черты характера. В тот момент, когда она усиленно пыталась откормить меня после питьевой диеты? Нет, гораздо раньше.              Это проявилось в тот момент, когда после очередного морально тяжелого будничного дня на моей руке появились первые порезы, скрытые под длинными рукавами. И случайно заметив их, Луи была готова собственными руками меня убить и впервые при мне заплакала. Сначала я ничего не понимала, но со временем поняла, что синдром спасателя и желание гипер опекать меня выходят из под контроля и что она не позволит никому меня обидеть.              Доктор Мартинес оказалась первым врачом в жизни рыжеволосой, которая действительно помогла ей. Помогла сначала притупить столь резкие порывы, а затем и взять их под контроль.              Больше Паркинсон старалась не пытаться опекать меня излишне эмоционально и давала советы только по личной просьбе. Но сейчас ей это давалось с особым трудом, ведь увидеть лучшую подругу в столь плачевном состоянии непросто.              И если сказать правду, то с большой вероятностью я тут же окажусь на кожаном диване врача, а после под их общим надзором буду отправлена в психиатрическую лечебницу с диагнозом «Шизофрения» или и того хуже.              Именно поэтому, посидев в полной тишине какое-то время, я извинилась и быстро ретировалась домой без желания что-либо объяснять.              Зайдя в квартиру, я оценила масштаб катастрофы и, ухмыльнувшись, быстро смела все осколки в сторону, оставляя спальню в чистоте.              Я разместилась на высоком стуле барной стойки, и в руки тут же попал ноутбук. Глаза бегали по непрочитанным сообщениям в почте. Издательство медленно поднималось со дна, и теперь в печать выходили новые современные таланты с отличным литературным слогом.              Работа кипела. На почте было куча присланных обложек или отзывов от простых читателей, восхищённых очередным книжным героем, по совместительству плейбоем и миллионером.              Я обожала свою работу. Частенько, прежде чем запустить книгу в тираж, я захватываю экземпляр себе и погружаюсь в произведение с головой.              Оценка клишированных персонажей доставляет порцию удовольствия раз за разом. И конечно, читая очередной роман, всегда есть возможность представить себя на месте главной героини, где за твоё сердце будет биться тот самый идеальный парень с предложением руки и сердца и счастливым финалом в конце.              Но после этого наступает истинная реальность, где ты — снова ты, а книга отправляется в тираж и заполняет полки книжных магазинов.              Когда рабочая почта была разобрана до конца, я решила посвятить вечер себе. Для полного расслабления заказала себе пиццу, расставила на безопасные места ароматические свечи и включила лёгкую романтическую музыку.Бокал наполнился красным вином, а я наконец смогла выдохнуть после столь «интересного» дня.              Переместившись и откинувшись на спинку дивана, я потягивала алкогольный напиток, а мыслями была где-то далеко. Настолько далеко, что звонок в дверь услышала только с третьего раза.              Желудок чуть заурчал, а я с полуулыбкой пошла получать заветную пиццу. Открыв дверь, губы раскрылись в немом шоке, а желание закрыть её обратно охватило всё тело.              Но вместо того, чтобы поступить так, как сигнализировал разум, я продолжала тонуть в пронзительном взгляде брюнета. — Ты ведь не разносчик пиццы, не так ли? — избавившись от наваждения, с ухмылкой произнесла я.