Break Me Down

      Белокурая, элегантная женщина стояла возле духовки и мариновала индейку, одновременно фаршируя её овощами, которые отлично пропитают блюдо и добавят нотку пряности и аромата.              Это была та самая редкая семейная идиллия, когда в доме было как никогда спокойно. Рядом бегала маленькая неугомонная макушка, которая сходила с ума в ожидании отца. — Вики, детка, осторожнее пожалуйста. Ты можешь упасть, — с лёгкой улыбкой произнесла Ребекка, едва поправляя фартук. — Я жду папочку. Он ведь придёт? — маленькая мисс Уокер была умна не по годам и тут же заметила переменчивость в настроении матери, но виду не подала. Ведь она не хотела расстраивать маму. — Придёт, милая. Сегодня день благодарения , и он обязательно будет с нами, — покачав головой, на выдохе произнесла женщина и поставила противень с индейкой в духовку.       День благодарения был прекрасным поводом начать всё заново. Поблагодарить Господа Бога за все дары, что есть у человека, и, наконец, зажить счастливо и спокойно.              Этот момент был особенным, ибо в этот день люди были добры ко всем. Не было ни ссор, ни ругани, ни зависти. Все были счастливы и довольны. В доме царила атмосфера мира и тишины.              Однако, с каждым часом девочка становилась всё тише, а потом и вовсе села за стол и тихо заплакала. Солёные капли стекали по щекам и попадали на губы, а маленькие ручки старательно вытирали их следы, чтобы не показываться в таком виде перед мамой. И дело было вовсе не в том, что её отругают за это, нет. Вики просто в очередной раз не хотела беспокоить Ребекку такими мелочами. Ведь она сама знает, что женщина каждую ночь утыкается носом в подушку и тихо льёт слёзы по не очень счастливой жизни.              Отец так и не пришёл. Малышка упрямо продолжала смотреть на входную дверь в надежде увидеть мужчину, но этого не происходило. И в тот момент, когда хрупкое невинное сердечко разбилось в очередной раз, Ребекка решила начать без него, чтобы не расстраивать дочь ещё больше.              Погладив Вики по голове, Ребекка налила ей и себе сок, а после сложила руки в молитвенном жесте. — Давай, милая, нужно поблагодарить Бога за всё, что у нас есть, — нежно проговорила женщина и хихикнула от того, как серьёзно нахмурилась дочь в попытке повторить за ней. — А я смогу загадать желание? Как на день рождения? — с загоревшимся от радости взглядом спросила девочка. — Думаю, что можешь. Только делай это не вслух, чтобы обязательно сбылось, — вновь губы дрогнули в лёгкой улыбке и глаза прикрылись.              В точности повторив за матерью, Вики на минуту задумалась. «А о чём я могу попросить? У меня же вроде всё есть.» — проскочил весьма взрослый вопрос в детском сознании.              Немного поразмыслив, девочка вздохнула и прислушалась к внутреннему голосу, которому явно было о чём говорить. «Господи, благодарю тебя за мою маму, красивый дом, вкусную еду и хорошие игрушки. Хочу попросить тебя исполнить всего одно моё желание. Пожалуйста, пусть Папа придёт домой и будет проводить с нами время чуть больше, а мама перестанет плакать по ночам. Аминь.» — произнеся в голове заветное желание, Вики открыла глаза и, задорно улыбнувшись, принялась пробовать индейку.              Ближе к вечеру в гостиной раздался грохот, и девочка испуганно выбежала из комнаты с любимым динозавром в руках. Он помогал ей не так сильно бояться и был самой любимой игрушкой, которую когда-то подарил папа.              В комнате, откуда послышался звук, был приглушённый свет от торшера, который отображал на стену огромную тень мужчины. «Это папа!» — радостно подумала малышка и побежала вниз по лестнице.              Это и правда был он. Грязная, потрёпанная одежда, в совокупности с уставшим пьяным лицом, вызывали больше жалость, нежели любовь. Сальные волосы были взъерошены, а щетина была настолько жесткой и колючей, что прикасаться было практически невозможно.              Пол был пьян. Как и всегда. Он случайно уронил семейную фотографию в рамке, которая тут же разбилась и разлетелась на небольшие осколки. Рядом стояла Ребекка и лишь устало массировала виски, но, завидев ребёнка, тут же подошла к ней. — Солнышко, папа немного приболел и будет лучше, если ты отправишься в свою комнату. Завтра вы ещё успеете поговорить, хорошо? — по взгляду блондинки можно прочесть то, как ей жаль, и поэтому, осторожно кивнув, дочь поднялась наверх. «Она так каждый день говорит.» — расстроенно, но ничуть не обиженно, подумала Вики про маму.              Стоило девочке закрыть дверь, как снизу послышалась ругань. Ребекка пыталась что-то донести до своего мужа, а тот лишь отмахивался от неё и не в силах был по пьяни сдержать повышенный тон.              Крик становился всё громче, и несколько раз Вики хотела выйти и защитить мать, но в тоже время боялась ослушаться просьбы женщины.              Послышался вскрик и звонкий хлопок. Давящая на виски тишина полностью поглотила всё вокруг. Не удержавшись, девочка обняла динозавра крепче и всё же спустилась вновь в гостиную.              В детских глазах так и застыла картина, которая пронеслась с ней через множество лет. Пьяный разъярённый отец, и испуганный взгляд матери, которая держится за ушибленную щёку, прикрывая образовавшуюся ссадину.

      

Стадия «Депрессия».

             С той ночи прошло два дня. Мысли безостановочно крутились вокруг того злополучного вечера. Я не дала ему объясниться. Возможно всё было бы совсем по-другому, если бы я выслушала его. Теперь казалось, что время застыло для меня и разделилось на «до» и «после».              Все эти дни я практически не выбиралась из постели. Мне и не хотелось этого делать, ведь тёплое одеяло позволяло чувствовать себя в безопасности, а подушка медленно промокала от нескончаемого потока слёз. «Ты настолько слабая, что даже не можешь встретиться с ним лицом к лицу. Боишься посмотреть правде в глаза и погрязнуть в ней.» — ядовито твердил внутренний голос, вальяжно покуривая сигарету.              Пусть так. Пусть я буду слабой. В голове витала куча мыслей, но главной из них была лишь одна. Кто же я такая?              Он называл меня Непризнанной. Я была похожей на других существ, но отличалась лишь цветом крыльев. Крыльев, которых в моей реальности нет. Так, кто же я?              Время шло быстро. День сменялся ночью, а значит из укромных уголков темноты выбирались все монстры.              Длинные существа с вытянутыми конечностями, с которых капала вязкая чёрная жидкость и издавала хлюпающие звуки. Они передвигались на четвереньках и нашёптывали мне что-то, пытались коснуться, укусить меня, но не могли. И всё, что им оставалось, это ходить вокруг меня, словно вокруг своей добычи, и тихо рычать.              Это мои монстры. Мои страхи, которые сложились в них, и только я могу ими управлять. Раньше могла.              И вот снова наступает рассвет, освещая каждый сантиметр комнаты и вынуждая существ отступить и спрятаться до наступления следующей ночи. Свет попадает мне в глаза, заставляя сощуриться, и пытается разбудить меня, принудить подняться с постели. Но вместо этого я лишь зарываюсь с головой под одеяло и пытаюсь снова уснуть.              Желудок издаёт протяжный вой, намекая на приём пищи, но я не реагирую. Не хочу есть. Не хочу ничего. Просто оставьте меня в покое.              В полудрёме слышу жужжание телефона и вновь не отвечаю на звонок. Не хочу ни с кем говорить. Не сейчас.              Открываю глаза от звука хлопающей входной двери. Слышу звон ключей, упавших на полочку в прихожей, стук каблуков по паркету и, наконец, в дверном проёме спальни показывается рыжая макушка. — Вики? Эй, ты меня слышишь? — обеспокоено спросила подруга, подходя ближе и чуть стягивая с меня одеяло. Я лишь киваю и переворачиваюсь лицом к ней. — Чего на звонки не отвечаешь? Я столько дней пыталась дозвониться до тебя, переживала за тебя. У тебя всё в порядке?              Снова неуверенно киваю и принимаю сидячее положение, чтобы спрятать слабость. Осунувшееся от недосыпа лицо и сухие потрескавшиеся губы подсказывают девушке, что я нагло вру. Пытаюсь выдавить из себя улыбку, но выходить криво и безумно. — Так, я поняла. Как будешь готова, сама расскажешь. Ты… Ты так похудела. Давно ела? — едва заметно пожимаю плечами, так как давно потеряла счёт времени. — Вики, так ведь нельзя. Это же не то, о чём я думаю? — Нет, — тихо произношу я, в надежде спрятаться вновь в одеяле. — Хорошо, — было видно, что Луи вновь мне не поверила, но терзать мои внутренние раны в таком состоянии не планирует. — Я сейчас приготовлю тебе что-нибудь и принесу. И не вздумай спорить со мной.              Бестия шуточно погрозила мне пальцем и скрылась в сторону кухни. А я медленно утопала в новой череде воспоминаний. 7 лет назад. Старшая школа.              Хрупкое девичье тело было покрыто крупной дрожью и испариной, стоя на коленях в женском туалете. Холодные ладошки в очередной раз обхватывали керамический унитаз, а рвотные позывы не позволяли даже нормально вздохнуть.Как часто это происходило? Сколько раз только на этой неделе? Вики не знала ответов на эти вопросы. Давно сбилась со счёта.              Когда всё это началось? А вот это девушка отлично помнила. В голове крепко засели слова местного задиры-футболиста, который так старательно унижал одноклассницу, что даже и не заметил, когда действительно зацепил за живое. Вики ненавидела себя. Она не была сильно полной, но и заведомо худой себя не считала. Её раздражало в себе всё. Начиная от проклятых веснушек на лице и заканчивая толщиной щиколотки ноги.              В конечном итоге, от ненависти к самой себе, девушка начала сходить с ума. В зеркало с каждым днём было всё невозможнее смотреть, а вскоре оно и вовсе было убрано из комнаты. Время шло, а зацикленность на собственных внешности и весе усугублялась. День начинался и заканчивался одинаково. Утром она вставала на весы, чтобы увидеть ужасно огромные цифры, затем измеряла толщину рук и кистей, окольцовывая их пальцами, и, даже когда подушечки сошлись, результат казался неутешительным. Ей казалось, что проделанной работы мало.              Из рациона стали убираться мучные и сладкие продукты. Затем была попытка есть исключительно правильную еду, сокращая приёмы пищи. Девчушка даже и не заметила, когда в день начала съедать исключительно одно яблоко, запивая его литрами воды. Когда вес практически достиг нужной цифры, то упрямо не хотел больше уменьшаться. А Вики было мало. Казалось, что ещё чуть-чуть и всё получится. Немного поднажать, и заветная мечта у неё в кармане.              Она стала истязать себя тренировками. На уроках с физической нагрузкой занималась и выкладывалась на все двести процентов. Люди вокруг начинали замечать столь резкое истощение и перешёптывались за спиной. Девушка стремительно становилась собственной тенью, вытесняя ту самую серую мышку и пропадая на фоне общества. Одноклассники больше не шутили, но и обсуждать не перестали. Девочки ужасались, подмечая во время переодеваний то, как сильно были обтянуты кожей рёбра у Уокер.              Лучшая подруга была испугана. Она пыталась поговорить с Вики, спрашивала что происходит, но в ответ получала обычное пожимание плечами и тихое «всё в порядке». Луи даже пыталась подловить девушку на экстремальном похудении, но получить информацию так и не смогла. До тех пор, пока не влетела в женский туалет, раскрывая ту самую кабинку и оглядывая дрожащую Уокер с ног до головы. — Вики… Что же с тобой? — перепуганные глаза наполнились слезами, а руки мгновенно обхватили тонкую талию подруги. — Я… Я… Не хотела, — понимая плачевность и безвыходность ситуации, подросток сдалась и, наконец, поведала о том, что делала с собой на протяжении стольких месяцев. — Ох, милая. Я чуть с ума не сошла, когда мне сказали где ты и что вытворяешь, — покачала головой Паркинсон, раскачиваясь из стороны в сторону в успокаивающих движениях. — Все знают? — влажные от досады и горечи девичьи глаза поднялись и посмотрели прямо на Луи. — Нет, они подумали, что ты подхватила инфекцию или отравление, — ласково произнесла девушка, слыша тяжёлый выдох. — Вики, так нельзя. Ты же знаешь, что я всегда тебя поддержу, но так гробить себя я не позволю. Я могу помочь тебе. Мы можем составить нам правильный рацион, заниматься вместе по утрам или бегать. Понимаешь?              Вики лишь вымученно кивнула, признавая правоту бестии. Сейчас она была как никогда решительна избавиться от собственной дурной привычки и вернуться в нормальный ритм жизни.              Из травмирующих картинок в голове вырвал тихий голос бестии, а после на тумбочке оказалась тарелка со вкусно пахнущим супом. Как долго я была погружена в воспоминания, было неизвестно, но, видимо, достаточно, чтобы Лу успела приготовить такое чудо. Выдавив из себя кривую улыбку, я осторожно обхватила пиалу и сделала первый глоток бульона. — Спасибо, очень вкусно, — тихо проговорила я. — Теперь расскажешь, что с тобой творится? — с беспокойством спросила подруга, поглаживая мою ногу через одеяло. — Лёгкая осенняя хандра, ничего необычного, — попыталась отмахнуться я, но по лицу рыжеволосой было понятно, что не удалось. — И зовут эту хандру Питер? — Луи хитро прищурилась, но ухмылки не последовало. Тревога за меня чувствовалась издалека. — М-м-м… Возможно, — я чуть склонила голову вбок, обдумывая грядущий рассказ.              И я поведала подруге обо всём, что так болело внутри меня. Лишь опустила детали с демонической сущностью, заворачивая это в правдоподобную ложь в виде обмана. Но он ведь и правда обманул меня, но как именно я не сказала. Только упомянула, что на деле он оказался не тем, кем изначально пытался казаться. — Милая, если он действительно стоит того, чтобы убиваться по нему, то, может, вам стоит поговорить? Ты не дала ему объясниться, но, кажется, его брат приходил вместо него. И ты снова оттолкнула. Ты вольна поступать так, как считаешь нужным, но вдруг он сейчас сидит по ту сторону стены, сгорая от мыслей, что потерял тебя? Не проверишь — не узнаешь, Вики, — мягко улыбнулась Паркинсон, сжимая мою ладонь после того, как я поставила наполовину пустую посуду обратно на тумбочку. — Поправочка, Лу. Д… Кристофер, кажется, хотел меня соблазнить, а не помочь помириться с братом, — я хихикнула от осознания столь глупой мысли, но затем в голове промелькнули кадры наших поцелуев, и меня настигло понимание, что заветная черта едва не была перечёркнута. — Значит, если правдивый разговор с брюнетом тебя не устроит, нежный Кристофер будет ждать тебя в своих объятьях, — подмигнула Луи и унесла посуду на кухню, оставляя меня в смятении.              Спустя ещё пару часов раздумий, я, наконец, поднялась с постели и стала наворачивать круги по комнате. А что, если он не захочет со мной говорить? Что, если оттолкнёт так же, как и я его? Скажет, что больше не хочет иметь со мной ничего общего? Или вдруг он и вовсе съехал, пока я не видела?              Панические мысли атаковали неокрепшую психику и давили на самое больное. А готов ли он обсудить случившееся? Готов ли рассказать всю правду? А готова ли я выслушать его и принять эту правду?              Голова на долю секунды закружилась, но я решительно остановилась, а затем вышла в гостиную. Подойдя к небольшому бару, я открыла бутылку виски и сделала два больших глотка прямо из горла. Глотку моментально обожгло, и казалось, что даже голос пропал. Но затем жжение сменилось приятным послевкусием, а сознание едва пошатнулось. План сам выстроился у меня в голове и, сжав бутылку алкоголя в руках, я направилась обратно в спальню для выбора наряда. «Либо сейчас, либо никогда. Если он готов отказаться от всего, что между нами промелькнуло, то пусть скажет мне это в лицо.» — пронеслось у меня в голове, откидывая все сомнения и страхи прочь.