Странники жизни, странники любви

2078 год. Прибытие и первый контакт. Начало Эры Вечности Иха проснулась оттого, что по ней с писком прыгали Инта-Е и Мато, детеныши Кики от ее человеческого возлюбленного Саши. Аккуратно ссадив малышей на край постели, она потянулась, расправляя затекшие со сна суставы, и улыбнулась летнему неяркому солнцу. Было пасмурно, но тепло. За окном пели птицы и радостно пищали детишки. — Мам, ты еще спишь? — Кики вошла в комнату с дремлющим крохой на плече. — Тебе же сегодня встречать новое пополнение! — А что, уже много времени? — Иха протерла заспанные глаза. — Скоро полдень, — ответила Кики, укладывая спящего малыша на постель и прикрывая одеялом. Тут же угомонившиеся Инта-Е и Мато устроились рядом, зачарованно глядя на названного братишку. — Знаешь, у меня немного дрожат колени, — призналась Иха, вынимая из стенного шкафа парадную белую одежду, — хотя вот вроде много пожила и повидала, но все равно боюсь. Какие они? Что ими движет? Как они относятся к детям? — Пойдем быстрее, сразу и узнаем, — Кики была все такой же быстрой, текучей, как ртуть, яркой и немножко безумной. — Папа уже оделся и ждет тебя снаружи. Иха поежилась, ныряя в белоснежные складки одежды. — Знаешь, мам, — Кики помогла ей расправить смявшуюся ткань и повязала пояс, — мне кажется, они не злые. Ты вчера слушала сообщения из запретной зоны? — Нет, ты же знаешь, вчера вернулись мои мальчики, третья группа, открывавшая бункеры. А что там было? — Сейчас покажу, — Кики извлекла из кармана микропроектор и нажала кнопку воспроизведения записи. — Вот, смотри внимательно! Мерцающее голографическое изображение заняло большую часть комнаты. Разрушенные, перевороченные останки, бывшие когда-то домами. Черные от нефти воды, накатывающие на искореженный бомбами берег. Иха поежилась и присела на край кровати. Перед глазами снова встал кошмар тех дней, когда мир в очередной раз скатился в безумие и смерть. Их с Кэшем путь по разрушенной земле в поисках хоть кого-то, кто уцелел и сохранил рассудок. — Смотри, мама, смотри! — в голосе Кики слышался восторг. — Это их дроны, они послали эти дроны в ответ на запрос нашей базы! Иха молча смотрела, как странные, полукруглые, необычно вогнутые аппараты медленно движутся, облучая черные воды сиянием, плывут над обугленным берегом и останками мертвой земли. Она смотрела, как исчезают глубокие раны на теле земли, как становятся прозрачными воды, как проклевываются зеленые ростки там, где ничто не должно было расти еще как минимум сотню лет. — Как Чернота, — сказала Иха, зачарованно глядя на возрождающийся мир, — только наоборот. Совсем наоборот. Теперь она ждала встречи с теми, кто прибыл на Землю в серебристых длинных кораблях. И почти не удивилась, когда их с Кики и Кэшем пропустили вперед, навстречу огромным, поразительно красивым созданиям. Их можно было принять за людей, если бы не почти трёхметровый рост и не глаза, огромные, бледно-голубые или серые, с изорванными анизокорией радужками. Она протянула руку, приветствуя этих существ, окунаясь в спокойную, бесконечную теплоту и понимание, от которых словно отпустила натянутая внутри струна и слезы покатились из глаз. — Приветствую тебя, Ихалани, дочь Акису, — мягко произнес ослепительно красивый мужчина, чья грива белоснежных волос спадала до пояса, — и тебя, Кэш, сын Ики. Пусть будет светлой ваша память и чистыми мысли. — Как же вы решились? — робко прошептала она, даже не пытаясь сформулировать свой вопрос. Но те, кто пришел с небес, поняли ее. — Люди переболели войной, — сказала рослая прекрасная женщина, — переболели настолько, что теперь мы можем быть услышаны. Мы попросили привести вас на эту встречу, потому что знаем, сколько вы сделали для того, чтобы семя этого человечества было сохранено и отсеяно. Ты, Кэш, и ты, Иха, будучи иного вида, иного мира, решились жить во имя этих диких, переполненных ненавистью и завистью существ, когда-то созданных беглецами из нашего мира для черных работ и служения. Вы не отчаялись, не опустили руки. Ты, Иха, стала матерью для сотен и тысяч детенышей, давших этому миру лучших из матерей и отцов. Ты, Кэш, сделал защиту детенышей своей жизнью. Те, кто остался после последней войны, те, кого спасли вы и кто сумел уцелеть не за счет жестокости, но за счет милосердия, сострадания и мудрости. Сейчас здесь их малая часть, потому что остальные помогают нашим посланцам приводить в порядок ваш мир. — Но разве вы не вмешивались в спасение людей? — спросил Кэш, глядя на великаншу с плохо скрытым восхищением. — Я помню мгновения, когда второй Атлантис погружался на морское дно. И помню, что сотни людей были забраны лучами с террас и площадей города. Не все, лишь некоторые. Но тех, кто спасся, я нашел позже на островах, известных сейчас под названием Полинезийских. Многие из них все еще были больны войной, но это были лучшие из лучших, умевшие любить и радоваться. — Мы вмешивались лишь в те мгновения, когда наши корабли сближались с вашей планетой, — сказала великанша, — и ровно настолько, чтобы человечество оставалось само по себе. Как ни хотелось нам, законы Звезд запрещают вмешиваться в дела низших цивилизаций. Те люди были избраны и спасены нами по излучению их сознаний, были выбраны самые мудрые, спокойные и развитые из них. Те, кто сумел развить в себе принятие и осознанность, кто избрал любовь как проявление жизни. Иха позволила рослому юноше коснуться своего виска. В сознании тут же возникли чарующие образы странного и прекрасного мира, чужого, но вместе с тем удивительно знакомого. — Похоже на Андерат, — вздохнула Иха, — на мир, откуда мы пришли. — Это и есть Андерат, — ответил молодой гигант, — и вы сможете побывать там, если захотите. Там прошло лишь несколько столетий с момента победы над Чернотой. Это все еще знакомый вам мир, правда, находящийся теперь в тесном симбиозе с одной из наших колоний. Но мы откроем портал лишь после того, как вы покажете нам этот мир и то место, где так долго сохранялась материнская любовь и надежда. Иха сидела на широкой террасе, нависающей над игровой площадкой. Террасу Из’ва вырастила специально для нее и для ее гостей. Та самая великанша, носившая имя Эанел, устроилась чуть поодаль с колбой, наполненной свежим чаем. Этот напиток пришелся по вкусу пришельцам и был безопасен для них. Они беседовали обо всем на свете: о других мирах, о любви, о детях. Мато вбежал на террасу, таща свои поделки, чтобы показать их женщине звездного племени. К удивлению и удовольствию Ихи, Эанел ласково обняла малыша, внимательно выслушала его хвастливый рассказ об игрушках и о сделанном им самостоятельно деревянном домике для птиц. Она похвалила домик, сколоченный довольно криво и косо, но крепко, приласкала довольного Мато и позволила ему притулиться ей под бок. Иха чувствовала огромную любовь, безусловную и всеобъемлющую, переполнявшую Эанел. И думала о людях, которые только начали свое восхождение к этим вершинам. Возможно, однажды они станут такими же, как Эанел и ее соплеменники. Ей хотелось думать об этом, ей хотелось верить в то, что жизнь найдет выход и одержит победу. И что однажды человечество, выросшее на ее руках, сумеет превзойти себя в любви и радости. Спустя почти десять дней удовлетворенные приемом и увидевшие все, что желали, пришельцы со звезд принимали у себя Иху и Кэша. Кики осталась присматривать за молодью, хотя и попросила мать показать ей потом записи из мира, что был родным для нее по крови. Портал открыли прямо на корабле. Держась за руку Кэша, Иха шагнула в сияние, и свежий ароматный воздух, горьковатый и вкусный, ударил ей в лицо. Воздух Андерата, мира, живущего в сердце.