Странники жизни, странники любви

2025-й год Новой Эры. Из’ва присела, разворачиваясь сразу во всех мирах, в которые простирались ее бесчисленные теперь уже помещения. В измерении планеты Земля оставалось всего три комнаты, уютные и обихоженные. Иха, прихрамывая, подошла к столу, на котором сверхмощный компьютер новейшей линейки помогал отслеживать миллионы вероятностей и возможностей. Но все эти вероятности не исключали прибытия Багровой Звезды. Она надеялась, что прибытие будет отложено еще хотя бы на полсотни лет, потому что постаралась вырастить поколение ученых из детей, спасенных от зла этого мира. Но кто-то решил уйти в иные миры, а кто-то оправдал ее надежды, но таких было не так много. И все их усилия решить проблемы Багровой Звезды не давали результатов. — Мам, ты не спишь? — Входи, Амрита, — Иха с улыбкой протянула руку приемной дочери, — когда ты вернулась? — Только сегодня утром, — Амрита кинулась ее на шею, спрятав лицо на плече. — И угадай, что я привезла тебе! — М-м-м? — заинтригованно посмотрела на нее Иха. Амрита выпустила мать из объятий и принялась шарить в расшитой цветными нитями дорожной сумке. — Я встретила папу в Нью-Дели, — говорила она, перебирая вещи в сумке, — он просил передать тебе это как напоминание. И сказал, что ничто не вечно. Ты хоть что-то понимаешь в его словах? — Папа в порядке? Как он? — Я бы сказала, замечательно. Выглядит помолодевшим, красивым, хотя, как всегда, очень худым. Но тут уже, как говорит сестрица Кики, не в коня корм, — хихикнула Амрита и выудила, наконец, искомое. Иха судорожно вздохнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Чем-то похожа на тебя, — сказала Амрита, поставив на стол статуэтку из темной бронзы, — лицо, глаза. Только фигура другая.. Иха моргнула, пытаясь загнать обратно подкативший к горлу комок. И где Кэш нашел ее? Ведь потеряна была с тех пор, как ее украли из музея в Нью-Дели. — Он ничего не сказал больше? — выдавила Иха, пытаясь справиться с подступающими слезами. — Сказал, что тебе не придется одной встречать Багровую Звезду. — Ох, дочка, что же это я, все тебя расспрашиваю, а ты с самолета ведь только что, — Иха прижала к себе Амриту на секунду, поцеловав в лоб, затем развернула и шлепнула по спине. — Шагом марш в ванную, а потом в гостиную, я приготовлю поесть, пока ты будешь мыться. Свежую одежду возьми в промежуточной комнате с золотистой дверью. Только не павлиний наряд! Амрита хихикнула и исчезла за боковой дверью. Иха опустилась на стул, взяв статуэтку дрожащими руками. Память снова возвращала ее в прошлое, на тысячелетия назад, когда пожилой атлант Айдо сделал для нее на память эту скульптуру и преобразовал красную глину в бронзу силой мысли и с помощью изменения молекулярной структуры. Тогда многое было странным для нее, совсем юной и глупой уроженки сгинувшего в Черноте Андерата. Прошло больше двенадцати тысяч лет, сменилось еще несколько цивилизаций. Рождение и рассвет сменялись деградацией и падением. Но Иха и Кэш никогда не теряли надежды. Наверное, без Кэша она бы давно сдалась и прекратила линьки, позволив телу состариться и умереть. Но она была прежде всего Матерью, ответственной за детей любой эпохи и любой цивилизации. Она давно поняла это. «Память — это то, что помогает избежать ошибок прошлого. Забвение — то, что порождает их снова и снова». Слезы капали на темный древний металл, который глупцы рода человеческого датировали всего лишь пятью тысячами лет до современной эры. Глупцы, старающиеся не видеть, забыть. «Помни же, дитя мое, что есть то, что должно уйти. Отжившее, мертвое, обитающее во зле. И есть то, что должно быть всегда, это сама жизнь в самом чистом и светлом ее проявлении» Она слышала пение Амриты, высокий и нежный голос, переливающийся хрустальным звучанием. Девочка пела «Satyam Shivam Sundaram», песню из старого фильма. Истина, любовь и красота стали мантрой для многих. Но что было истиной? И что было любовью и красотой? Эта песня-мантра взывала к Кришне и Радхе, но кому как не ей, Ихалани с Андерата, было знать, каков был Кришна на самом деле. И каковы были многие из тех, кого человечество вознесло как богов и святых. Подлость и зависть, борьба за власть, всё это не менялось в веках. И человеческие жертвоприношения не прекратились, только теперь приносились иначе. И сердце Ихи разрывалось от горя за тех, кто видел как истину непреложное зло отвержения, ненависти и смерти, спрятанные под спудом многих религий, родившихся и живших в сердцах людей после гибели Атлантиса. Она много раз задавала себе вопрос, заслуживает ли человеческая раса спасения? Послышались шаги, и знакомый аромат распространился по комнате. Иха подняла заплаканное лицо от статуэтки и встала навстречу тому, кто всегда был ее спасением, ее любовью, ее жизнью в этом мире. — Кэш… Он подхватил ее, прижав к себе и давая выплакаться. Сказались недели и месяцы безмерного напряжения, все время, проведенное без него. Иха подумала, что даже сейчас, по прошествии тысячелетий, с теми знаниями, которыми обладала теперь человеческая раса, она так и не решилась сделать анализ ДНК. Наверное, спустя столько времени это было уже все равно. Сотни ее детей стали родоначальниками новых человеческих родов и племен. Как и его потомство. Их единственное общее дитя родилось, когда мир вокруг нее в очередной раз бушевал в пламени безумия, и ей повезло, что рядом оказалась Тереза, ставшая ее подругой и защитницей. Она была так юна, но уже отличалась сильным и неустрашимым характером. Она приняла роды у измотанной и напуганной Ихи, лишь год как пережившей очередную линьку и сразу после нее зачавшей дитя. Тереза заботилась о ней и о ребенке, пока их не отыскал Кэш в компании дома на птичьих ногах и верного гориана. Тереза здорово перепугалась, но отважный характер дал знать о себе, и скоро она уже почесывала за ушами у гориана и гладила стенку Из’ва, которая квохтала от удовольствия. Она отправилась с ними потому, что там, где они находились, оставаться было небезопасно. К тому же ей очень приглянулся Кэш, и Иха не видела никаких причин для его отказа той, что стала ей помощницей и другом. — Тебе так повезло с ним, — говорила Тереза, когда им пришла пора расставаться, — он замечательный! Надеюсь увидеться с вами обоими снова и увидеть это маленькое странное чудо. Она приласкала крохотную Кики-Терезу, дремавшую у матери в объятиях, а потом поочередно поцеловала Иху и Кэша. — И я надеюсь снова увидеть тебя, — вздохнула Иха, которой было грустно разлучаться с новым верным другом. — Ты напомнила мне ту истину, которую я узнала давным-давно от хорошего человека: все правильно, пока жизнь побеждает. Они встретились спустя много лет, когда Тереза была уже совсем взрослой. Но глаза ее по-прежнему видели так же зорко, и она бросилась к Ихе, которая волей судьбы оказалась далеко от Кэша и своей семьи. Полуживая от голода и усталости, она плелась по улице в надежде найти убежище от проливного дождя. Как вдруг рядом остановилась карета, и из нее выпрыгнула женщина, лицо которой она могла не узнать, но нельзя было не вспомнить эти темные сумасшедшие глаза, горевшие пламенем жизни. — Приветствую, Богоматерь Термидора, — сказал какой-то горожанин, останавливаясь, приподнимая шляпу и кланяясь Терезе, — нужна ли тебе помощь? — Да, друг мой, — ответила Тереза, подставляя плечо покачнувшейся от изнеможения Ихе, — помогите мне посадить мою подругу в карету. Тереза забрала ее к себе и сама ухаживала за ней, хотя ее огромный особняк был полон слуг. Когда Иха стала расспрашивать ее о ее жизни, о том, как она стала принцессой и одной из самых уважаемых дам в Париже, Тереза с улыбкой произнесла ей слова, которыми когда-то Иха ее напутствовала: — Все правильно, пока жизнь побеждает. Ты хорошо научила меня, Иха. Благодаря твоему уроку я имею все, что ты видишь. Потому что всегда старалась, чтобы победила жизнь. — Папа! — с радостным писком под ноги прикатился маленький Дино, самый младший из детей. Его, полумертвого от голода и дизентерии, Иха нашла в покинутом селении в нескольких милях от Нджамены, забрала к себе и выходила. С тех пор прошло пять лет, Дино рос чудесным, веселым и любознательным ребенком и обожал самолеты. Кэш наклонился и поднял его на руки. — Ты хорошо охранял маму? — Лучше всех! — твердо заявил малыш. Кэш поцеловал его в кончик черного курносого носа. — Ты молодец, Дино. И папа за это привез тебе подарок. Он извлек из своей дорожной сумки прекрасно сделанную модель аэроплана начала двадцатого века. Дино взвизгнул от счастья и унесся похваляться подарком перед старшими братьями и сестрами. — Стоит ли ему знать, что скоро от этого прекрасного мира не останется ничего кроме пепла? — тихо спросила Иха, проводив взглядом черную спину малыша. Кэш обнял ее и прижался губами к ее лбу. — Кому как не тебе знать, моя девочка, что на удобренной пеплом земле растут лучшие плоды и фрукты. И что некоторые цивилизации должны уходить в небытие. Иха смотрела через его плечо на выходящих из комнат детей, как взрослых уже, так и тех, кто был немногим старше Дино. Дети, собранные из всех уголков земного шара, сироты, ставшие семьей для нее и друг для друга. — Жизнь, — сказала она с тихой улыбкой, утирая слезы, — все правильно, пока жизнь побеждает. * * * Когда Багровая Звезда сблизилась с Землей, уже пылала война, самая страшная из всех, что они видели на своем веку. Но надежно укрытая в подземном комплексе Из’ва была жилищем для них и выходом в иные миры, где можно было раздобыть еду и питье, не отравленные химией, заразой и радиацией. Но иной раз Иха и Кэш выбирались на отравленную и зараженную поверхность в поисках уцелевших людей. Раскаленный мир под сжигающим светом двух солнц — вот что такое была Земля в дни Багровой Звезды. В верхних слоях океанов умерло все живое, уцелевшие люди на поверхности с трудом выживали в удушающей жаре. В этом безумии Иха и Кэш не могли спасать всех подряд, спасение светило лишь тем, кто старался помочь хрупкой и изможденной беременной женщине, путешествовавшей в одиночку. Казалось бы, стоило уже привыкнуть к тому безумию, что творилось вокруг. Но встреча с группой детей-каннибалов, устроивших охоту за Ихой, помогла им с Кэшем сделать еще один шаг в понимании человеческой природы. — Чем дальше, тем страшнее, — печально сказала Иха, когда они с Кэшем вернулись в убежище в компании маленького Шеда и его сестренки Кии. Это были дети, пошедшие против всей своры и рискнувшие собой, чтобы освободить Иху из плена. — Возможно, так и есть, — кивнул Кэш, помогая раздеть и продезинфицировать детенышей, — но всегда остается надежда. Вот такая маленькая и слабая, но все-таки надежда. И ты, Матерь, собирающая детей, не должна опускать руки. Иха шмыгнула носом. Он был прав, как и всегда. И ей не следовало опускать руки. Никогда. Эта война стоила им гориана, который пал, прикрывая их. Для Ихи и особенно для Кэша, который прошел с крылатым другом сквозь тысячелетия, это была тяжелая и болезненная потеря. Но подвиг гориана дал им возможность спасти больше сотни совсем маленьких детенышей, предназначенных на убой чудовищами рода людского, презревшими все законы человечности. Наконец, и эта война была завершена.