Где-то посреди ночи

      С трудом я поднялась с кровати, а после, пройдя мимо Киры, направилась в ванную. Почистив зубы, я вышла в коридор, принялась надевать куртку и прочее, в процессе чего чуть не упала, но всё равно вышла на улицу.       Удивительно, но Кира даже не пошел за мной. Наверное, это и к лучшему.       На скамье возле гаража, где вчера сидела я, о чем-то весело общались Молли и Женя. Их смех, клянусь, было слышно за километр.       — Привет! — поздоровалась Женя, вскочив со скамейки и подбежав ко мне. — с Новым годом!       — И тебя, — раздраженным тоном произношу я, а потом киваю в знак приветствия.       — Ты чего такая грустная? — улыбка не сходила с лица девушки. — О, кстати, что тебе подарили?       Я опустила голову и, тяжело вздохнув, пнула какой-то камушек, лежащий прямо под моими ногами, в снег.       — Ничего. — мне на момент показалось, что я слишком груба с ней, но пришлось быстро откинуть эти мысли. — а тебе?       — Электрогитару, — Женя положила свои ладони мне на плечи. — не расстраивайся. Подарки — не главное, важно внимание.       Я усмехнулась. Я была бы рада любому вниманию, но не от Кирилла и, тем более, такого.       — Ага.       Молли медленно подошла к нам, грустно улыбнувшись.       — Знаешь, под ёлкой тоже ничего не было, может, Кирилл вручит тебе подарок позже…       — Не нужны мне от него подарки, — отрезала я, перебив свою сожительницу.       Я оглядела её с ног до головы: одета она, как и ожидалось, очень легко. Удивила меня только желтая куртка, принадлежащая Кире. Неужели, они уже настолько близки?       — Знаешь, это как-то не честно, — Молли скрестила руки на груди. — почему мне подарили, а тебе нет? Надо поговорить с ним.       — Бредовая идея, — я шмыгнула носом, а потом отвела взгляд в сторону. — у тебя Ньюроки новые? — пытаюсь перевести тему.       — Да, это и был подарок… ха-ха, белые…       Я задумалась. Это определенно самый худший Новый год в моей жизни.       Вновь кивнув головой девушкам на прощание, я направилась к калитке, а после вышла в переулок. Дорога не расчищена, но я всё равно пошла в самый конец, пусть снег и забирался под домашние штаны и сапоги.       Когда я дошла, увидела небольшое поле, а после высокие холмы и крутые обрывы, покрытые снегом, а внизу виднелась заледеневшая речка, рядом с которой стояли железные гаражи, в которых, как я думала, находились лодки.       Последовал тяжелый вздох, отразившийся в воздухе густым паром. Холодно настолько, будто я сейчас покроюсь толстым слоем льда.       По маленькой протоптанной тропинке, я пошла взбираться на один из холмов, но моя цель сейчас — край обрыва. Впрочем, добралась я туда быстро, наверное, минут за десять.       Вид открывается красивый. Прямо передо мной — овраг, кажущийся чем-то зловещим и таинственным; слева от меня — тихая гладь Волги; а справа — наш участок. Сзади же была бетонная ограда с колючей проволокой сверху — я не знаю, что там.       Наплевав на холод, я присела на колени, вырисовывая окоченевшими пальцами узоры на снегу. Погрузилась в свои мысли.       Что я делаю не так?       За что ты так со мной, Кира?       — Не замерзла? — слышу сзади себя этот мрачный голос, но не думаю оборачиваться. Это ведь всё неправда. Я сплю? — Поднимайся. Заболеешь, а мне тебя потом лечить.       Я опустила взгляд на нарисованное разбитое сердце на снегу, схватившись за голову. Тут никого нет. Я тут одна.       — Ты слышишь меня вообще? Ау-у, — схватив меня за талию, он поднимает меня в воздух, а после ставит на ноги, но я опять валюсь на снег. Он настоящий. Это не галлюцинации. — ой, бля-ять…       Я переворачиваюсь на спину, пока снег забирается за шиворот, обжигая шею. Вижу ту же желтую куртку, но уже не на Молли. Кирилл смотрит на меня сверху вниз, тяжело вздыхая.       Я сразу отвожу взгляд. Холодно.       — Блять, встала живо! — парень топчется на месте, поправляя свою шапку. — Слушай, ну выведешь же сейчас…       Прикрыв глаза, понимаю, что не чувствую своего тела. Протягиваю руки наверх, еле как расправив ладони. Пальцы пылали красным.       — Заебала, — взяв меня за запястья, он потянул мое тело наверх, а затем, обхватив его руками, понес меня к дому.       Уткнувшись носом в его плечо, я стараюсь не закричать на всё поле, сдерживая порыв истерики. Щеки онемели. Ресницы покрылись инеем. Веки тяжело опускались и поднимались.       — Почему? — тяжелым хрипом из моих легких вырывается одно только слово.       — Что? — а я ведь так надеялась, что он не услышит. — Что «почему»?       Я замолкла. Кира поставил меня на ноги, посмотрев ровно в глаза, чуть приподнимая мое лицо за подбородок одной рукой. Я пошатнулась, уже была готова упасть, но он придержал меня за плечи.       — Ничего, — отвечаю я, пытаясь оторвать взгляд от его равнодушных глаз.       — Не ломайся, говори сразу.       Надо срочно что-то придумать.       Я никогда не узнаю, что у него на уме. Он непредсказуем, и, наверное, если я совру, все сразу поймет.       — Почему твоя мать ненавидит меня?       Вот бы меня прямо сейчас убило!… Слишком сильное напряжение сейчас между нами, я готова сквозь землю провалиться.       — Кто тебе такое сказал? — пытаясь изобразить удивление, Кира приподнимает брови. — Не надо было меня тогда до суицида доводить.       — Ты… — я ужаснулась. Он считает меня виноватой? — т-ты… ты первый начал… — я потеряла дар речи. — ты…       — Ты была не против.       Захотелось убежать куда-то далеко-далеко, чтобы он точно никогда не догнал и не нашел меня.       А была ли я против?       — Пошли домой, — подойдя вплотную, он снял шапку, после натянув ее на меня.       Шум заполнил черепную коробку, глаза забегали, я впилась замерзшими руками в его куртку так, насколько это было возможно. Тело затряслось — от холода ли?       Повисло молчание. Я оглядела всё вокруг. Холодные тона улицы контрастировали с ярко-зелеными волосами Кирилла, что развивал ветер. Они лезли ему прямо в глаза, но он и не думал их убирать. Просто смотрел на меня своим безразличным взглядом, будто прожигая дыру.       Вложив мою ладонь в свою, тёплую и мягкую, он повел меня к дому. Я высоко поднимала обмерзшие ноги, чтобы не провалиться в снег окончательно, а Кира шел, шаркая ногами. Я только сейчас заметила, что он в кедах.       Дверь в квартиру отворилась, я освободилась от куртки, кинула её на трюмо, стянула с себя сапоги и шапку, а потом прошла в комнату.       Скажу честно, эта комната была мне как тюрьма. Я не общалась абсолютно ни с кем, даже Кирилл почти не обращал на меня внимания.       Но я всё схаваю.       — Люся, — снова он назвал меня по имени. Это чертово имя звучит для меня по-другому, но лучше бы он называл меня моим клеймом. «Малышка», «тупица»…       — Чего?       Кира взял с матраса коробочку, лежащую рядом с какой-то запиской, протянул мне и усмехнулся.       — С Новым годом. — я недоверчиво глянула на него, а после начала аккуратно освобождать коробочку от цветной фольги. — Может, это банально, но, — начал он, когда я с удивлением достала из упаковки еще одну коробку. — думаю, так ты не будешь читать мои переписки.       Мои руки затряслись. Так бывает каждый раз, когда я держу в руках какую-то дорогую вещь.       — Ну, чё стоишь? — снова этот грубый тон, который перекрыл дорогущий подарок. — Открывай.       — Мне не нужно ничего от тебя, — прошептала я, протягивая коробочку с последним Айфоном обратно в руки Кириллу, на что тот удивленно всунул его обратно мне. — тебе меня не купить.       — Малышка, — он засмеялся. — я уже тебя купил.