Где-то посреди ночи

      Поднимаясь по лестнице наверх, я не вижу перед собой совершенно ничего из-за пелены слез. Слышу только, как Кирилл плетется за мной. Но он ничего не говорит. Молчит, будто даже не провинился.       Я помню, как сейчас, как Кира принимал тяжелые наркотики безо всяких угрызений совести, как нещадно бил меня… и я не хочу, чтобы это повторялось. Захожу в комнату. Темно. Бросаю кофту на пол возле кровати, а сама ложусь на нее, утыкаясь лицом в подушку. Иногда хочется побыть слабой, правда.       — Малышка, — его пьяная речь меня не интересует. Он и двух слов связать почти не может. — малышка, — повторяет мое прозвище.       Чувствую, как он ложится рядом, хочет закинуть на меня руку, но вовремя останавливается. От него так воняет, но я все равно улавливаю нотки его парфюма. «Сирень,» — эхом пронеслось в моей голове. Это голоса.       — Иди в душ, — бурчу я. Он нехотя встает с места, направляясь в ванную. И я остаюсь на месте. Не буду ему помогать. Это бессмысленно.       С одной стороны, я очень рада, что он послушал меня и ушел, но с другой… сейчас он придет, уже чистый, но такой же пьяный, обнимет меня, а мне будет противно от такого предательства и от него самого.       Я уже не та глупая девочка, которая готова ему все простить за одни лишь объятия. Да, мне семнадцать, да, не так уж много. Но я повзрослела, пока жила с ним.       Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Он белоснежный, но во тьме этого не видно. Слышу скрип двери. Кирилл вернулся.       — Малышка, — снова мямлит он, подходя ближе, а потом ложится со мной. Окидываю его взглядом. Он в одних только боксерах. Вздыхаю.       — Что, Кирилл? — спрашиваю строгим голосом, чтобы он понял, что провинился.       Парень морщится. Закидывает на меня свою руку, притягивая за талию к своему обнаженному телу. Чувствую, как мое сердце бьется быстрее и быстрее. Чувствую, как внутри всё сжимается, и хочется обнять его в ответ, ведь вместе мы переживем всё. Но нет.       — Я Кира, — недовольный тон, но не злой, нет. — не Кирилл, — он поправляет меня, словно ребенок, которому нравится какое-то другое имя, отличное от своего.       Мысленно улыбаюсь тому, что моему парню так нравится прозвище, которое дала ему именно я. Никто прежде так его не называл.       — Кира… — медленно повторяю я, обреченно выдохнув.       Молчание. Долгое и мучительное. Я жду от Кирилла правильных слов, тех, что заставят меня его простить. «Ты для меня мертв,» — сказала ему я несколькими минутами ранее. Но это не так. Он умрет в моих глазах, только если изменит мне и своим чувствам. Хотя, я не знаю, что было в том месте, куда он уходил. И в голову лезут самые нехорошие мысли.       — Прости меня, — я замираю. Мое сердце пропускает удар. Простить? — я люблю тебя.       Он пьян. Ничего нормального толком и не скажет, кроме глупых извинений, но на мои вопросы, наверное, ответит честно.       — Ты был с девушками? — вместо того, чтобы спросить, где он был, я дала своей ревности вырваться. Кирилл поперхнулся.       — С Костей и Димой, — утыкаясь носом мне в шею, говорит парень. — и их женами. Ну, у Кости девушка.       Я позволяю ему поцеловать себя в шею. Мягко и нежно. Снова глубокий вздох. Ревность все равно не дает покоя. Не знаю, врет он мне или нет.       — Я спрошу у Кости завтра, — мой голос все равно дрожит. Не быть мне строгой.       — Ты же знаешь, я никогда не изменю своим чувствам, — он прижимает меня к себе крепче, а потом накрывает нас одеялом. — я скорее убью себя, чем… ты поняла.       Тяну губы в улыбке, пока он не видит. Мне до жути хочется ему верить, правда. Он вызывает у меня доверие. Мы столько прожили вместе… я помню каждый его шаг, каждое касание.       — Я не люблю тебя, ты же понимаешь? — говорит монстр в лице Кирилла, своими длинными пальцами проникая под футболку.       — Зачем тогда это делаешь? — спрашиваю, поджимая губы. Я не верю. Не верю, что не любит.       — Понимаешь ли, — улыбаясь шире и шире, он пересчитывает мои ребра. — это всего лишь животное желание.       Внутри все сжимается. Я ведь знаю, что это сон, знаю, что неправда, но больно-то мне так, будто я в реальности. Его пальцы царапают меня, будто маленькие ножички. Физическая боль. Но моральная еще страшнее.       Подниматься с кровати нет сил, да и возможности, потому что он придавил меня своим телом. Ну, ничего. Переживу очередную ночь.       — Кира! — я распахиваю глаза, понимая, что кричу сейчас имя своего парня. Уже утро. Кирилл сонно потирает глаза, видимо, я разбудила его. Следующим делом он хватается за голову. Похмелье.       — Малышка-а, — стонет он, опять обнимая меня. И из-за этого жеста мне становится спокойнее. — что было вчера?…