Где-то посреди ночи

      Моё сердце замирает. Я вижу перед собой лишь его лицо, красивое, как и раньше, но худое, болезненно бледное. Но сейчас он точно трезв, я вижу по глазам. Красивым глазам, в которых я когда-то была готова утонуть.       Сейчас во мне бурлит злость. Я злюсь на него за то, что он сразу же меня не забрал. Злюсь на него за то, что он, видимо, был счастлив побыть без меня.       — Я… — вытираю слёзы краем футболки. — не ждала.       — Что? Почему? — он улыбнулся так по-странному, начал рассматривать мое заплаканное лицо без лишнего стеснения.       Мне, честно, казалось, что он не приедет за мной. Что ему уже плевать. Что он нашел мне замену за первый час. Я уже смирилась с участью гнить в приюте.       — Почему… — всхлипы перебивают речь. Я закрываю лицо руками. — почему ты не приехал раньше?       Слышу смешок. Нет, только не говорите, что ему правда всё равно. Только не говорите, что его эта ситуация забавляет.       — Я подписывал документы, — сквозь щель между пальцами вижу, как он пожимает плечами. При этом, даже не моргнул. Что за документы? Уже отказался от меня? — эта ситуация, малышка, разлетелась по интернету, и меня сразу вызвали в полицию. — начинает объяснять Кира. — После того, как тебя сбила машина, ввели новое правило. Питомцам без ошейника на улицу не выходить.       Мне стало плохо. Точнее, еще хуже. Я согнула ноги в коленях, прижалась к ним всем телом и заплакала навзрыд.       Теперь меня, судя по всему, все знают в лицо. Люди будут строить мне козни, точнее, сумасшедшие фанатки Кирилла. Выслеживать меня на улицах… какой ужас. Из дома больше точно не выйду. Или, быть может, я слишком себя накрутила…       — И да, — Кира откашлялся. — в Инстаграм свой не заходи.       Я вопросительно уставилась на парня, пока из моих глаз все еще текли горячие слёзы. Он поспешил объяснить:       — Тебе там кучу комментов написали. — мои догадки подтвердились, когда Кирилл это сказал. Я схватилась за голову. — Ну, не плачь, — придвинувшись ближе, говорит мой парень. — всё же хорошо, я тебя забрал.       — Замолчи, — шиплю, как будто Кирилл сказал что-то плохое, а не попытался успокоить.       — Будешь кушать? — как будто ничего и не случилось. Я молчу, всё еще пялясь на него. — я думаю, ты проголодалась.       Смотрю сквозь тонированные стекла на огромную надпись «Вкусно — и точка.», и мне сразу захотелось есть. Еда в приюте была просто ужасна, и после нее меня еще долго тошнило бы, если бы я поела. Поэтому я не спеша кивнула Кириллу, на что он скривил подобие улыбки и скрылся за дверью, оставив меня в машине одну.       С нескрываемым интересом я смотрю на переднее сидение, на котором лежал… ошейник. Он и так принадлежал, кажется, мне, поэтому я сразу взяла его в руки и принялась рассматривать. Шипы на черной коже очень красивы. Колечко для поводка тоже привлекает внимание. Он красивый и, наверное, у Киры есть вкус.       Застегиваю ремешок на своей шее, и теперь не чувствую себя свободной. Но, тем не менее, лучше уж принадлежать Кириллу, чем кому-то другому. Но лёд у меня не на шее, а на сердце.       Все мысли забиты окружающими меня когда-то людьми. Я вспомнила про Анжелу, к которой у меня часто вспыхивала ненависть, Молли, которую я впоследствии полюбила, как родную сестру, Лёву, у которого оказалась тяжелая болезнь, Колю, с которым мы так хорошо общались по фейстайму, Женю, сестру Коли, конечно, Кирилла, и даже множество людей из прошлого. К примеру, своего бывшего. Но и на них уже плевать.       Дверь машины хлопает, и рядом со мной садится Кирилл с пакетом в руках. Протягивает мне оттуда бургер, а сам достает себе такой же.       — О, ты сама надела ошейник? — киваю. — Молодец, малышка. Тебе даже идет.       Я не знаю, в каком плане он сказал, что мне идет. Идет ли он мне как украшение, или, быть может, мне идет быть его собственностью?       Раскрывая пакетик из-под бургера, я сразу кусаю его, потому что и правда очень хочу есть. Честно, фастфуд мне сейчас казался чем-то заоблачным.       Когда мы поели, конечно, в тишине, Кира отбросил мусор в сторону, а потом подвинулся ближе ко мне. Я не сдержалась. Упала в его объятия. Теплые и родные.       Он даже своим взглядом смог растопить мой лёд. Он обнял меня в ответ, и растаял не только лёд, но и я.       — Я скучал по тебе, — и этими словами тоже.       — И я, — вдыхаю запах его парфюма. Рассматриваю его бледную шею. Хочется кусать ее, оставлять засосы, но это всё, конечно, не сейчас.       Кирилл сейчас до жути худой, и я не знаю, как он успел похудеть за столь короткий срок. Но мне нравится еще худощавое тело. Нравится каждый миллиметр.

***

      Когда мы подъехали к дому, я сразу заметила на ступенях Анжелу. Она стояла так, будто очень ждала нас. Но взгляд ее не выражал ничего хорошего. Выхожу из машины, подхожу к родному дому, по которому я очень скучала. Пусть и прошло немного, я всё равно хотела сюда каждую секунду.       — Привет, — здоровается Анжела. Она одета так, будто сегодня праздник. Юбка, не достаточно короткая, слава богу, топ, и образ завершали «НьюРоки», явно одолженные у Молли. Макияж был сегодня легким. И, честно, если судить по внешности, я бы на месте Киры выбрала бы её.       — Привет, — улыбаюсь ей. Она улыбается в ответ, что очень даже странно. — ты перекрасилась? — обращаю внимание на её, теперь уже, блондинистые волосы.       — Ага.       Внезапно я услышала жужжание, и прямо перед носом Анжелы пролетает муха. Та дергается, прикрывает рот рукой и кашляет.       Проходя в дом, я сразу вижу Молли. Она кидается мне в объятия. Я обнимаю её в ответ. Вот кто-кто, а она точно рада моему приезду. Утыкаюсь носом в её белые волосы, снова улыбка.       Её закрытая одежда всё еще выглядела непривычно. Она даже подчеркнула её худобу. Она настолько худая, что ощущение, будто она вместе с Кирой тогда нюхала.       — Пойдем, — Кирилл хватает меня за запястье. Ведет к лестнице. — есть кое-что для тебя.       Когда мы поднялись, я увидела на кровати шапку с странной надписью, и, как я прочитала, там были написаны три буквы. «ЗБС». Крупным шрифтом.       — Не обращай внимания, это Дима подарил. Сказал, чтобы всё было «заебись»… Так вот, — я усмехнулась, а Кира достал из тумбочки какую-то цепь. — смотри. Это один из твоих ошейников. Тут есть чип. — пожимает плечами. — Это серебро.       Я взяла цепь в руки, и она оказалось холодной, словно лёд. Но лёд у меня по прежнему на сердце, а не на шее.       — Нравится? — подходя ближе, Кира натягивает улыбку.       — Очень, — прижимаюсь к нему всем телом.