Где-то посреди ночи

      В объятиях Кирилла очень тепло, но я будто чувствую подвох. Он выглядит неживым. А я, будучи рядом с ним, живее некуда. Тем не менее, я не знаю, что происходило, пока меня не было.       Посещали не самые лучшие мысли. Об Анжеле, о Молли, обо всех вместе взятых. И тут я вспомнила Лёву.       — Кир, — начинаю я. Думаю, надо ему рассказать. Кира вопросительно смотрит на меня, выпуская из объятий. — ты знал, что у Лёвы диагноз?       Кирилл замялся. Опустил взгляд. Улыбнулся.       — Какой? — но его взгляд всё выдал. Он всё знал.       Молчу. Не хочу больше ничего не говорить. То, что он не рассказал мне — не предательство, но все равно неприятно.       — Почему ты не сказал мне, что знаешь?       Теперь замолчал Кирилл. Отвернулся от меня, а потом отошел к окну. Его глаза забегали, а сам он будто сдерживает улыбку.       — О чем ты? — тихо спрашивает он. Если решил строить из себя дурачка, то пусть знает, что со мной не прокатит.       — Кирилл. — он дернулся от своего полного имени. — Я знаю, что ты в курсе.       — Замечательно, — улыбочка превратилась в ухмылку, он склонил голову набок, а потом вздохнул. — Я не рассказывал тебе, чтобы ты его не жалела. — оперевшись руками о подоконник, он продолжал сверлить во мне дыру. Сейчас он показался мне чужим каким-то. — Бедный шизофреник Лёвочка! — «передразнивая» якобы меня, говорит Кира.       — Его болезнь оправдывает поступки, — уверенность в моем голосе заставляет вздрогнуть даже меня саму.       — А моя? — он… обижен?       — Кира, — я подхожу ближе, чтобы смотреть ровно ему в глаза, считать эмоции. Но он холоден, как и обычно.       — Что «Кира»? — усмешка.       — У тебя психоз? — спрашиваю напрямую.       — Я тебе не шизофреник Лёва, — когда я подошла еще ближе, почти вплотную, чувствую, как он вжался в подоконник.       — Психозы бывают не только у шизофреников, Кира, — и тут мой голос перестал быть уверенным. Задрожал. Я почувствовала себя слабой от одного только взгляда Киры.       — Ага, — чуть отталкивая мое тело, он обходит меня стороной, а после садится на кровать. На телефон приходит сообщение. — заебали писать.       — Кто это? — выпалила я.       — Я знаю по-твоему? — откидываясь на спину, он закидывает руки за голову.       Я без лишних вопросов беру его телефон в руки. Нажимаю на уведомление из Телеграма.       — Тут… пароль? — искренне удивляюсь. До этого у Киры никогда не было пароля.       — Один-четыре-один-семь, — продиктовал парень.       — Стоп, — пусть это и было для меня облегчением, но я все равно задалась одним вопросом. — у меня ведь такой же.       — В том-то и суть, — снова улыбка. И я понимаю, что он полностью мне доверяет. Что тот «холодный» Кира не такой уж и «холодный».       Ввожу пароль, и меня сразу переносит в приложение.       — «Я уже без трусов, оцени меня»? — зачитываю вслух текст сообщения с извращенной картинкой и ссылкой на что-то.       — Боты, — пожимает плечами.

***

      Я скучала по дому. По Кире. По Молли. Да даже по Анжеле. Все они — мой дом. Я часто путаюсь в мыслях. Ощущение дежавю — будто все фразы я уже говорила.       Сейчас я стою в душе, пытаясь отмыться от ощущения приюта. Там было грязно и мерзко. Дома лучше. Горячие капли воды касались моей кожи. Я обнимала себя, как будто мне холодно.       Тело дрожит. Мокрые волосы закрывают обзор. Стук в дверь.       — Малышка, ты долго там еще? Уже час стоишь! — слышу голос своего любимого. Может, у меня паранойя, но мне казалось, что его язык заплетается.       В действительности, я ничего тут не делала. Только лишь стояла под водой, рассматривая керамическое дно ванны. Даже не заметила, что прошел час.       Дверь открывается, и Кирилл заходит внутрь. Я выглядываю из-за шторки, смотрю на него — он без футболки, и я вижу его худощавое тело. Торс сразу бросался в глаза, раньше Кирилл выглядел здоровее. Его руки не в синяках, но в порезах, глубоких ранах. И это было бы красиво, если бы не мое беспокойство за него.       — Давай, вылезай, — он улыбается, и я не замечаю ничего, кроме его обворожительной улыбки.       Я, ухватившись за плечи Кирилла, выкарабкиваюсь из ванны. Встаю босыми ногами на ковер, а потом Кира достает полотенце с полки и вытирает меня, как маленькую. На моем лице тоже появляется улыбка.       Я натянула на себя трусы, затем футболку, и мой парень поднял меня на руки, а после понес к кровати. Когда мы оказались уже там, а попросила Киру лечь рядом со мной взглядом.       Рассматриваю его бледное лицо. Он определенно оправдывает свое «прозвище». Сначала я разглядываю губы. Они потрескались, но их так и хочется поцеловать, что я и делаю. Легко касаюсь их своими, а парень отвечает мне сразу и настойчиво. Языки сплетаются в танце, я прикрываю глаза, но хочу уже отстраниться, а Кира не дает. Целует всё сильнее и сильнее, при этом касаясь моих щек своими большими ладонями. И я повторяю его действия.       Самый сладкий поцелуй — поцелуй любимого человека.       Когда я, наконец, снова пытаюсь разорвать его, Кирилл поддается. Улыбается. Довольный. Смотрю в глаза. Красивые, серые, как бездна глаза. Но их почти не видно за зрачками.       И тут я поняла. В очередной раз.       — Кира? — шепчу, а потом смотрю на его реакцию. Он расслаблен… и… — ты принял?       Вздох. Кира прикрывает глаза. Притягивает меня к себе за талию, но я хочу уже вырваться.       — Да.