Баллончик краски

Бытовать на новом месте оказалось не очень-то просто. И Арсений, и Антон в полной мере ощутили вкус самостоятельной жизни. Пришлось научиться готовить, чтобы не тратить деньги на доставку. Стирать, причём не в стиральной машине. А также экономить. Лично Арсения сильно волновала школа. Во-первых, бегать до неë стало ощутимо дальше. Во-вторых, парню всë время казалось, что ещё чуть-чуть и их разоблачат. Как в каком-нибудь фильме, герой хватает преступника за плечо сзади, обличая во лжи. Только "преступниками" на данный момент были Шастун и Попов. Но Антон был просто кристально спокоен по этому поводу. -Веди себя, как раньше. Никому нет дела до нашей жизни. Ни тогда не было, ни сейчас. В остальном же, проблем особо не было. Соседи оказались не таким уж страшным кошмаром. Старая цыганка жила с дочерью, еë мужем, двумя внучками и одним правнуком. Вся эта цветная компания днями зарабатывала пропитание на вокзале и лишь иногда, в самые счастливые дни, шумно пировала. Лëха тоже был достаточно тихим. Только иногда ночью у него что-то падало и шумело, а на утро от него воняло тухлятиной и блевотой. Арс старался не замечать, но смутные подозрения о том, кто такой Лëха, всё же закрадывались. И эти подтëки на туалете, и этот шприц, брошенный за ванную, нездоровый вид соседа... * * * -Антон, тебе не кажется, что Лëха.. -Не кажется, я это знаю. Брось думать. У нас таблетки лежат, а там, судя по всему, героин. Он к нам не полезет. Он даже не знает. Арс ссутулил плечи. Да, Шастун всё прекрасно понимал. Все его маленькие и большие страхи, всю обстановку вокруг. -Знаешь, мой отец ведь умер от передозировки героином. Шаст молча смотрел Арсению в глаза. Серьёзно, как будто он взрослый. Он ведь на самом деле повзрослел, даже вернее сказать, постарел. Из безбашенной сорвиголовы он стал немного более серьёзным и ответственным. Его сверлила проблема, которую он не в силах был решить. Ни мать, ни отец уже полторы недели не выходили на связь. Шастун вздохнул. -Не думай даже его спасать или переубеждать в чëм-то. Лëхе уже помочь нельзя. Попов покраснел, потом побледнел и кивнул. * * * Арсений стоял на кафельном полу. В ржавом тазу он стирал свою рубашку. Дело наконец-то двинулось. Продавец, с которым они искали встречи, выйдет на смену в эти выходные. Шаст отправился на вылазку к своей квартире. Ждать его надо только к ужину. На кухне гремела сковородками дочь цыганки. Имëн еë большого семейства парень так и не узнал. Женщине этой было только под 30, но она уже была бабушкой. Цыганка делилась продуктами. Вобщем, всё, что находилось на кухне, было общим. Все брали из одного холодильника и складывали туда же. "Коммунисты! "- раскатисто смеялась старая цыганка, стуча кулаком по столу и бренча разными украшениями. Попов тяжело поднялся и разогнул спину. Нет, он и раньше стирал себе сам. Да и готовил тоже, и убирал. Но всё было как-то легче. Отчего? Арс не мог понять. Он развесил мокрую рубашку на полинялой верëвке, подвешенной под потолком. В дверь просунулась лохматая голова Лëхи. -Там мамаша где-то шпроты раздобыла. Ты будешь? Бери сейчас, потом не останется. -Так они ж в консерве.. Куда я их положу? -На салфетку конечно, дурачок. Но лучше заверни в несколько. Тарелок лишних нет. Лëха исчез, видимо направился за своей порцией. Попов поспешил за ним. Иногда цыганка, она же мамаша, добывала деликатесы типа осетровой икры, оливок или шпротов. Однажды принесла ананас и креветки. Всё это она бережно делила между квартирантами. Арсений уже использовал третью салфетку, когда хлопнула входная дверь. -Антон! Не расставаясь с влажным вонючим коконом, Попов почти подбежал к Шастуну. -Ну что, как? В порядке всё? Антон прислонился к косяку и съехал по стеночке. У Попова от испуга глаза стали по пять рублей. Он уже приготовился к худшему. -Отец.. Он мне письмо оставил. Там всё. Информация такая, что я думал, меня убьют, пока я сюда дойду. Они с мамой в Москве. -А тебя не ищут разве?! -Отец пишет, что.. Чтобы я не пытался с ними связаться и жил у бабушки. А у неë даже телефона нет, она старенькая совсем, не знает ничего. Попов выдохнул. Родители Шастуна в другом городе. Скорее всего, в безопасности. Скоро они сообщат обо всём полиции, всё решится и можно будет ничего не бояться. Шаст поднялся. -Завтра вместе прочитаем. А теперь я жрать хочу. Что это у тебя? * * * Ужин был скудным, но приятным. Ноша, пусть и не целиком стала не такой тяжкой. Хотя Антон всё же проверил таблетки. Пакетик теперь лежал в мышиной норе, прикрытой обоями. Баллончик в рюкзаке остался без дела. Арсений облизал большой палец. Вдруг он почувствовал, как Шастун придвинулся к нему. Рука сильно сжала талию. -Есть ещё кое-что.. Ты обещал, мы вернëмся к делу чуть позже. Попов почувствовал, как краснеют его щëки. Рука Шастуна тем временем уже возилась с ремнëм на брюках парня. Арсений поднял глаза на Антона. Ему сейчас тоже очень хотелось. Где-то чуть ниже живота потеплело. Попов, попутно вылезая из долбанных брюк, прижался к Шасту в жарком поцелуе. Ещё минута, и между ними уже нет преграды в виде одежды. Антон торопится войти. Он уже поглощëн бешенным желанием. Он любуется Арсением и мягко входит. Попов испускает приглушëнный звук удовольствия. Ему чертовски хорошо сейчас. Движение за движением, всё глубже и глубже. Шаст отказывается от нежностей, он слишком долго ждал этого. Попов уже не может сдерживать стоны. Раскладушка под ними гремит адским оркестром. Кажется, скоро она сломается. Ощущения достигают своего пика. Попов понимает, что ещё немного и он кончит. Белые струйки стекают на постель по его бëдрам. Антон бессвязно бормочет какую-то пошлятину прямо в ухо, прихватывая мочку зубами. Арс не слушает, он словно под гипнозом. Также было и в клубе. Но сейчас намного приятнее. * * * Лëжа в норе из одеяла, Попов щупал свои горячие щëки. Он был всë ещё заведëн, ох, чертовски заведëн. Рядом расслаблено курил Шаст, любуясь дорожкой дыма уплывавшей под потолок. -Хах, я готов повторять это каждый вечер - неожиданно сказал Антон.