Холодный октябрь, окутанный воспоминаниями

Как вам всем скорее всего известно, Уральские горы таят в себе множество тайн и загадок. Многие писали про них повести, песни и стихи, слагали легенды и мифы. Людям нравится думать, что неприступные скалы таят в себе множество древних историй, тех, от которых кровь стынет в жилах и которые заставляют лежать на полу от смеха, от которых кровь к низу приливает и от которых вы, скорее всего, будете горько-горько плакать. В общем, самые древние горы на этой Земле заслужили себе много преданных поклонников. И не зря: они довольно просты для покорения неподготовленным походникам, а также по сути своей довольно красивы. Поэтому, именно в них отправились наши герои на выходные отдыхать. Захватили палатки, спальники и немного еды и пошли пешочком от Златоуста до Александровской сопки. — О, Катюх, смотри — черника! — Юра резко нагнулся к земле и показал Косте маленький стебелёк с чёрно-синими ягодами. Затем оторвал от него примерно половину и протянул другу. — Будешь? — Да, Юр, спасибо, — Костя поблагодарил друга и потянулся за черникой. И на секунду взглянул в глаза напротив, заметив там веселую искорку от солнца. «Какие же у него красивые глаза» — с нежностью подумал Екатеринбург. И, захотев последовать примеру своего друга, уже поглощающего ягоды, решился взять одну и закинуть себе в рот. Но не успел он этого сделать, как на землю упала капля. Затем ещё одна. И ещё. А затем громыхнуло и на небе как будто включили облачный душ. — Блять! — Челябинск повертел головой и наткнулся взглядом на небольшую пещерку, — Побежали туда, Кость! Тот согласно качнул головой и через пять минут друзья уже выжимали вещи, с которых стекали целые ручьи. Из-за потопа, который так некстати свалился на ребят с небес, промокло почти все, даже теплая одежда и вкусные печеньки с шоколадом. А так же одна из самых важных вещей в походе — спички! Вот и спрашивается, на чем им теперь обед готовить? — Нет, ну в крайнем случае можно и холодные консервы есть. Так как раз настоящие уральские мужики поступают, а мы же с тобой такими и являемся, да, Кать? — подмигнул Челябинск и ловко, на лету, подхватил губами последнюю ягоду вкусной Таганайской черники. — Ты что, отравиться хочешь? — возмутился Костя. — Почему? Нормально все будет, мы с Ильёй часто так ели и ничего. — И все же, на всякий случай лучше так не делать. Не хочешь же завтра полдня в туалете провести? — с лёгкой дружеской насмешкой спросил Костя, паралельно пытаясь понять, промок ли спальник, или в нем ещё можно было спать. Решив, что вода доконала его окончательно и что просохнет он только к вечеру третьего дня, Уралов вздохнул и, посмотрев на все их сохнувшие разложенные вещи, сказал: — А вообще, я так понимаю, что нам придется к твоему сыну вернуться. — Это ещё почему? — не понял Татищев. — А спать ты где собрался? Без спальника замёрзнешь, а в мокром тем более. А высохнуть он точно не успеет. И без еды мы тут что будем делать? — Чернику есть будем, — нагло улыбнулся Юра, а потом вздохнул. — Ну да, наверное, ты прав. А обидно, почти дошли ведь. Может, хоть до родника сгоняем, воды наберем, когда дождь закончится? — Давай, — согласился Екатеринбург. И посмотрел на выход из их временного убежища — дождь и не собирался заканчиваться. Наоборот, казалось, что со времени их побега из-под него, струек воды стало только больше. — Но вряд-ли это произойдет скоро. — Ага. Наступила уютная тишина, единственными звуками во время которой были лишь шум водопада с неба и дыхание двоих друзей. Юра, от нечего делать рассматривавший окрестности, вдруг, неожиданно для самого себя, кинул взгляд на Костю, прикрывшего глаза от усталости и, видимо, собиравшегося немного поспать. Да так и оставил там, невольно залюбовавшись открывшимся для него видом. Лохматые, чуть взъерошенные от непродолжительного, но быстрого бега волосы отливали золотом и медью на том сером свете, который пробивался сквозь толщу воды. Они были такими мягкими и чистыми на вид, что Юре захотелось до них дотронуться, хотя б на секундочку. Провести по ним ладонью, приглаживая, затем ещё раз и ещё… Он тут же одернул себя: «Это что хрень? Я не гомик какой-нить, не-не!» Но желание никуда не делось, а только слегка усилилось. Тут ему уже стало страшно и он поспешил переключить свое внимание на что-нибудь другое. Например, на мох, который растет на стене в пещере. Не сказать, что он был особо интересным, мох как мох, что о нем можно было сказать? Но для отвлечения подходил отлично. Все эти его травинки, палочки, застрявшие в листве, камешки, насекомые типо муравьев и жуков… В общем не мох, а мечта. И тепло хранит, и смотрится красиво и мягкий и удобный… А ещё им пахнет Костя… Стоп, что? Юра поспешил отвести глаза, и не зная, куда ещё ими уткнуться, посмотрел в пол, который в этой пещере был представлен обычным серым камнем с пылью и небольшими трещинами. Вдоль одной из таких заскользил взгляд Татищева. — Какого черта? — прошептал он, обращаясь не пойми к кому. К камню? К Косте? Или к мху? Наверное, к последнему. Да-да, отличный собеседник, Юрочка. — Какого черта? — ещё раз повторил Татищев, но уже погромче и с большим раздражением. И немного пугливо посмотрел на Костю: вдруг услышал? Но тот мирно спал, даже не пошевелившись. Настоящий уральский мужик. Не то, что он. Нет, вы не подумайте, у Юры давно уже не осталось предрассудков по поводу этого, он просто для вида и престижа упрямился. Но все же… Хотя. Кто вам сказал что он в него… Простой уральский мужик только оценивает красоту другого. С чего вы взяли, что в этом есть какое-то гейство? И вообще, есть проверенный способ проверить есть ли среди них «любовь». Да-да, прям как в тех романах, что девчонки из Приволжья читают. И в этом опять не будет ничего гейского. Решено. Прекрасно, план у него был, осталось лишь воплотить его в жизнь. Но когда? Юра ещё раз кинул взгляд на мох, что, хоть и косвенно, но помог решению его проблем и понял, что либо сейчас, либо никогда. Ну, то есть, когда Костя проснется, пусть отдыхает. Проснулся Уралов секунд через пятнадцать, словно поняв, что о нем Юра думает. Потянулся, встал и бросил взгляд на вещи, которые судя по всему уже высохли и сказал: — Нам, наверное, собираться надо. Дождь уже закончился… — Подожди. — Юра, неловко встав со своего места, подошёл к вплотную стоящему Косте. «Хуль ты такой высокий то, а?» — рассердился Татищев непонятно на что: то ли на себя, за глупую идею, то ли на Костю, что стал источником почти всех его бед. Или на мох, который просто мирно висел на стене. Кто знает. — Юр? Что… Что ты делаешь? — неловко спросил Костя, переступая с ноги на ногу. Нет, у него, конечно, были догадки, что тот собрался сделать, но сама мысль об этом была настолько нереальна… Лучше было и не думать о ней. — Просто не обращай внимания, — бросил Юра и со всей своей смелостью, на которую был способен подался вперёд и приник к губам Кости. Нежно так, чувственно. А Уралов ошалело простоял пару секунд и, подумав, что раз выпадает такой шанс, упускать его нельзя, хоть это и скорей всего была шутка. Так что он взял дело в свои руки, перехватил инициативу и теперь получалось, что уже Костя Юру целовал. А тот, кажется, был и не против. Мысли совсем ушли из головы, оставив лишь приятное чувство лёгкости и небольшого огонька внутри. Но тут, как назло, над ходом, где было их временное убежище от дождя, пролетела ворона и громко-громко закаркала. Друзья, вернувшись обратно в свои мысли и поняв, что они творят, тут же отскочили друг от друга. Простояв в неловкости пару секунд, Юра задумчиво протянул: — Знаешь, Кать, похоже, я ошибся, и она все-таки была. — Кто? — не понял Костя, все ещё не отошедший от шока после внезапной выходки Татищева. — Знаешь, никто, забей. А лучше не забивай, и, — Юра ещё раз притянул Костю и быстро и нежно клюнул в уголок рта, — иди собирать вещи.