Lacuna

— Эти мудозвоны ,черти ,твари! Я даже не могу поверить блять , — Намджун бегает так эффективно, так быстро, что глаза Чонгука с трудом улавливают это в облаке беспокойства, которое появилось перед его глазами. Намджун хмурится, что совсем не подходит его обычно спокойному, доброму лицу. —Они снова поставили тебя против Квона . Чонгук смеется , но все это без чувства юмора. — Я полагаю, стремясь увеличить унижение в десять раз, — он умолкает, но отходит от непреодолимого чувства жалости к себе, когда Чон Хосок — его самый дорогой друг, в настоящее время берущий на себя работу над узлами, которые сделали их в доме Чонгука. Плечи — намеренно сжимает участок кожи на шее. —Ой, не лезь ко мне сейчас, — говорит он беззаботно и мягко, сразу же проводя рукой по поверхности, которая ранее покраснела от его прикосновения. Он взъерошивает волосы Чонгука, затем немного смеется. — Знаешь, как мы говорим — тяжелая работа окупается . Вы получили это, да? Просто иди и разбей морду этому клоуну. Этот фрагмент, прямо здесь, может быть единственной причиной, по которой Чонгук предпочитает ободряющую речь Хосока больше, чем кого-либо другого — здесь нет « ты должен сделать это » или «все твое будущее зависит от сегодняшней ночи », что, хотя и верно, ничего не делает. больше, чем повреждение его нервов. Чонгук хорошо работает под давлением, не навязывая жизненные решения, которые висят над его головой. С другой стороны маленького квадратного пространства, в котором они находятся, он слышит свист Мин Юнги. Мужчина пинает ноги, которые, как обычно, больше раздвинуты , чем собраны вместе, затем бросает взгляд через плечо. — Эй, — тянет он, успокаивая слова, когда вытаскивает вишневый леденец изо рта. — Угадай, кого котенок только что притащил? Брови Чонгука нахмурены в замешательстве, любопытство поднимается вверх и отвлекает его от предстоящего матча ,вместо этого он наблюдает, как Хосок подходит и оперся предплечьем чуть выше того места, где голова Юнги упирается в дверной косяк. Затем он смеется, полный воздуха и недоверия говорить —Блять... Ему трудно сопротивляться интересу, поэтому он идет туда, слегка ослепленный светом, исходящим из главной комнаты. Там папарацци, ведущие спортивных новостей или кто-то еще, среди толпы людей, уже с нетерпением аплодирующих сегодняшней серии ударов — и все же, пока Чонгук стоит там, его глаза могут только следить за линией блондинов и розовых, идущих вниз по дорожке . Конечно, сначала он узнает Чимина. Красивый Чимин, с ослепляющей улыбкой, способной мгновенно поставить на колени дюжину мужчин, куртка с заклепками и рваные штаны, атмосфера восьмидесятых во всем. Рядом с ним высокий стакан ничего, кроме светлых амбиций, совершенства, от каблуков изношенных армейских ботинок, джинсов из черной искусственной кожи до свободной футболки группы задолго до лет Чонгука и самого красивого лица знаменитой супермодели сам мать его Ким Тэхён. Бля, блять ... бляяяять , мысли бегают, боксер помоложе не может понять, что он видит. Ким Тэхён во плоти, никаких слишком длинных курток от Givenchy или колец с бриллиантами, предполагающих удачу и возможности, нет, это тот тип парня, которого жаждал Чонгук в годы своих подростковых сексуальных открытий, весь изрезанный по краям и достаточно красиво, чтобы соответствовать. — Ну, — первым заговорил Юнги, и, честно говоря, Чонгук до этого момента даже не замечал, насколько неровным стало его дыхание. Его ткнул в бок меньший мужчина, который затем одобрительно присвистнул. —Ты уверен, что не хочешь сосать его член сейчас, а? Хосок смеется с другой стороны от него, и, хотя Чонгук оказался в ловушке между двумя разными типами насмешек, челюсти Чонгука сжались, он не желал отвечать. Прошло какое-то время с тех пор, как его взгляд остановился на этом красивом лице, вы не можете винить его за искушение, ну, яркий наряд, безусловно, отвлекает его от того, как абсолютно дьявольски Тэхён вел себя с ним в прошлый раз. Видя, что ответа нет, Хосок тычет его в другую сторону. — Что ж, Чонгук-то есть, тем больше причин произвести впечатление на этого парня сегодня вечером, — говорит он, кивая в сторону двух малышек, которые уже привлекли достаточно внимания, пытаясь найти свои места в огромном хаосе. турнир по боксу. Произведи на него впечатление, черт возьми, думает Чонгук, прилив адреналина растекается по его венам. Ему не терпится, даже чересчур, произвести впечатление на парня, который буквально триста дней назад назвал его ни на что не годным – не для того, чтобы заглянуть под эти узкие джинсы, конечно, нет , он хочет показать, что чего- то стоит . Чего бы ни ожидала от него эта чокнутая модель сегодня вечером, он сделает больше . Но черт возьми, если на Тэхёна не стоит смотреть, не говоря уже об ужасной личности. — Чонгук, — зовет его сейчас Намджун, насвистывая в согнутые между губами пальцы. Когда Чонгук смотрит на него, его тренер тычет носом в сторону ринга. — Ты следующий. Сделайте это стоящим. Кивая так быстро, как только может, Чонгук бросает последний взгляд через плечо, наблюдая за тем, как Тэхён болтает, смеясь так, будто он понятия не имеет , что его ждет сегодня вечером. Облизывая губы, Чонгук не может не поддаться искушению. Пойдем. *** Тэхён не может решить, что на самом деле хуже, между женщиной позади него, постоянно пинающей спинку его сиденья и кричащей что-то вроде « выйдут ли они отсюда, чтобы я уже могла забрать свои гребаные деньги » и, возможность ударить его по затылку своей короткой пяткой, или шумность всего дома, пропахшего потом, старыми бумажными купюрами и отчаянием. — Твой вкус, Чимин-а, — растягивает он в какой-то момент, наблюдая, как его друг хихикает над обернутым тупиком сигареты, закинув ноги на стул перед ним. Как будто он почти пьян, щеки сильно покраснели. —Безупречно, правда. Чимин мычит, решив проигнорировать сарказм, и вместо этого наклоняется, чтобы говорить на уровне, который услышит только Тэхён. —Детка, слушай . Мы пришли найти тебе сегодня мужа, — говорит он, почти умудряясь изображать серьезность, если бы не то, как широко он сейчас улыбается — А ты любишь спортсменов, да? Сегодня полно таких. Пыхтя, Тэхён не может этого отрицать — ему нравятся крепкие, грубые, просто потому, что они могут легко с ним обращаться. Подайте на него в суд, он такая шлюха. —Кроме того , — далее подчеркивает его лучший друг, розовые волосы уже падают от гладкости сексуального отодвинутого назад взгляда во влажный воздух. Он продолжает выпускать струйку дыма в безупречное лицо Тэхёна, ухмыляясь. — Тебе нужен один, чтобы трахнул тебя как следует, так что… где лучше найти кого-то с хорошей выносливостью, чем здесь? Тэхён фыркает и назло сбрасывает ноги Чимина с сиденья. Его ничуть не забавляет, когда Чимин снова только смеется, продолжая просто наклоняться и тушить сигарету там, где только что были его ноги. —Я же говорил тебе, — вздыхает модель, откидываясь на спинку стула, — вместо этого ты должен был быть моим мужем. — Мы не трахались со старшей школы, милый, — хихикает Чимин, прежде чем его глаза с энтузиазмом моргают, услышав знакомый звон колокольчика. —Начинается, начинается! Смотреть! Хотя и несколько лениво, Тэхён подтягивается ровно настолько, чтобы посмотреть матч. Рефери сначала представляет какого -то парня с боксерским именем Квона, произношение которого Тэхён не совсем слышал, с того места, где они сидят, он довольно симпатичный, брюнет со сложенным телом, конечно, позволяет легко согнуть кого-то пополам и не давать спать всю ночь, но … он просто не такой привлекательный. Неинтересный, харизматичный, несмотря на то, что руки Тэхёна обвивают его горло. А затем, когда его глаза с большим трудом переходят на другую сторону ринга, рефери выкрикивает что-то похожее на Джей -Джея, хотя Тэхён не может быть до конца уверен, поскольку, как вы уже догадались, он очень отвлечен другим боксером в ринге. кольцо, чьи черные локоны собраны в пучок, сидит на его затылке, глаза горят и сосредоточены, его тело… ах, блять . —Видеть? Это мальчик моего малыша, прямо здесь, — Чимин указывает носком ботинка в сторону упомянутого боксера, зарабатывая жалобу на то, что он закрывает обзор из-за рядов. Он игнорирует это, а затем странно смотрит на Тэхёна. — Чон Чонгук, ты его помнишь? — Что за… это Чонгук? Тэхёну становится тепло от одной мысли об этом. —Забавно, я думал, что он ушел после прошлогоднего унизительного матча. Чимин приподнимает бровь, словно знает, что это очевидная попытка игнорировать слона в комнате. —Не повезло, детка. Сегодня он играет против того же мудака, — отвечает он, подыгрывая, — однако он немного изменился, не так ли? Немного было бы преуменьшением в данном случае — ну, не то чтобы Тэхён особо пристально смотрел на Чонгука годом ранее, но действительно ли он тогда носил весь этот татуированный рукав вместе с… заметно мускулистым телосложением? Ну, он боксер , здоровье должно быть его главным приоритетом, но все же ... Начинается матч, крики начинают отдаваться эхом, и Тэхен не успевает за ними. Он не очень хорошо знаком ни с терминологией, ни с механикой бокса, но трудно проглотив, просто наблюдая , как Чонгук сражается с другим парнем, используя только опыт, снова и снова ставя его на колени. Не похоже, что он проиграет и в этом году. Аплодисменты Чимина, по какой бы причине это ни было — возможно, из-за того, что любимый ученик его любовника сейчас на шоу но Тэхён даже не может заставить себя думать, у него перехватывает дыхание всякий раз, когда Чонгук бьет по лицу, и, в свою очередь, только шатается от этого, нанесение еще более сильного удара в ответ. Он играет умно, просчитывая каждое движение, прежде чем сделать его, акцентируя внимание на каждом шаге, правильно ставя ноги на землю, сгибая плечи так, чтобы это позволяло ему дышать более эффективно. — Черт возьми, — Тэхён даже не может сдержать голос, но это едва ли сравнимо с теми мыслями, которые сейчас проносятся в его голове. Начинается решающий раунд, голос Чимина становится пронзительным, шум толпы становится резче, глубже, а Чонгук сосредоточен , подпрыгивает на ногах и готов . Он великолепен, с видом чемпиона еще до того, как стал настоящим. Тело тугое, как струна, почти грациозное по сравнению с тем видом спорта, которым он занимается, мускулы слегка развиты во всех нужных местах, сформированы и наполнены самым аппетитным образом. Рот Тэхёна вдруг болезненно пуст . Господи, ему никогда не нравился этот член с его отвратительной ненавистью к кому-то более удачливому (и, честно говоря, Тэхёну никогда не удавалось сразу понравиться), но теперь — вот так , Чонгук привлекательнее, чем когда-либо должен был быть. , даже с полностью покрытым синяками и блестящим от пота телом. Когда объявляют победителя, Чимин вскакивает со своего места и кричит на публику. Ким Намджун, которого Тэхён хорошо узнает даже издалека, прыгает на ринг и заключает Чонгука в объятия чистой радости. Боксер, невероятно горячий боксер, улыбается и задыхается, великолепен . С чувством глубокого успокоения в животе Тэхён слишком глубоко понимает, как сильно он хочет Чон Чонгука в этот момент. И проклят он будет, если он не поймает его сегодня вечером. *** Как и ожидалось, празднование проходит в несколько деревенском дайв-баре с дешевым пивом и уютной акустической музыкой. Огни теплого оранжевого цвета ниспадают вниз по деревянному интерьеру, создавая то, что можно назвать болезненной деревенской атмосферой, но это удобно всегда было так, будь то маленькие победы или большие поражения. Чон Чонгук, в настоящее время купающийся в зареве и последствиях сегодняшней квалификации к следующему этапу местного турнира, не балует себя ничем, кроме какой-нибудь холодной низкокачественной вариации мохито, продолжая слушать волны. поддержки, исходящей от его команды. — Боже, ты можешь в это поверить ? Хосок смеется, в его голосе нет настоящего недоверия, но он говорит это больше, чтобы показать, насколько фантастически это оказалось. —Идеальный гребаный нокаут , вау! Мы так гордимся, Гук-а. Покраснев от медленного появления алкоголя в его организме или, скорее, от явной робости от того, что он никогда не привыкнет к таким комплиментам, Чонгук затем прочищает горло — Н-Ну, спасибо? Я до сих пор не могу а это поверить, как… как все это произошло. Намджун, тоже немного навеселе в этот момент, прижимает широкую ладонь к своей спине и постукивает , возможно, сильнее, чем должен был. Чонгук немного задыхается, но не может удержаться от смеха над энтузиазмом своего тренера. — Ты убил всех, — говорит Намджун, медленно и затянуто. — И у нас есть довольно много предложений о спонсорстве, так что… Облегчение, охватившее юного боксера при одном только этом заявлении, неописуемо. Но прежде чем он успел даже задать вопрос, невнятное хихиканье Чимина несколько укоротило их тему — Боже, полагаю, тебе не понадобится помощь Тэхёна? Какой позор. Он потерял свою куртку где-то ночью, кажется, наклонился в своем кресле так далеко, что мог упасть; ноги упираются в колени Юнги, которого, если честно, похоже, это даже не беспокоит. Чонгук клянется, что две пустые бутылки из-под текилы на столе — это дело рук только этих двоих, что приводит к некоторым мигающим взглядам и едва понятным ночным предложениям. — А где шалунья? Следующим спрашивает Хосок, делая вид, что осматривается, хотя он лишь лениво качает головой в разные стороны. —Он мог бы просто усадить свою хорошенькую задницу с нами, я не вижу смысла. Глаза Чонгука тянутся к бару, где на высоком табурете, с длинными ногами — изящно скрещенными — свисая с края, равновесие этого великолепного тела совершенно не соответствует пасторальным стенам, Ким Тэхён сидит со стаканом воды . Или, может быть, это водка, кто знает, когда лицо модели не выдает того отвращения, которое возникает при дегустации ужасного напитка всякий раз, когда он делает глоток. Его футболка изодрана, швы вдоль выреза разорваны, как будто ее слишком много раз резко дергали через голову на протяжении многих лет; на нем видны выступающие ключицы на загорелой коже, которая еще лучше сияет в тусклом свете. Чонгук облизывает губы, хотя и бессознательно, вытирая с них остатки коктейля. — Гук-а, — снова окликает Хосок, видимо, заметив более чем очевидный пристальный взгляд. С гулом волнения, пульсирующим в его венах, Чонгук не может смутиться, только напевая в знак признательности. — Принеси нам еще одну порцию выпивки, ладно? И позови Тэхёна, он должен сидеть с нами сегодня вечером. Чонгук почти соглашается в ту же долю секунды, когда слышит это, но осознание быстро проходит. —Да― подождите , почему я ? Ты единственная, кто еще даже не навеселе, ты вполне можешь пройти следующий раунд, — говорит он, тут же игнорируя скрытый подтекст своего пренебрежения к рассматриваемой супермодели. — Вот именно , — усмехается Хосок, упираясь голенью под стол. —Да ладно, мне не помешает безалкогольный коктейль или что-то в этом роде и не ты ли тот, кто первым объявил мне выпивку сегодня вечером , как только мы покинули ринг? Пыхтя, щеки Чонгука краснеют. Ну, конечно же , а как еще выпить за новую победу и немного вновь заработанных денег? Разве это не то, что люди делают, когда получают хорошую зарплату, угощая своих друзей выпивкой? Он снова смотрит на Тэхёна, тщательно обдумывает варианты, а затем одним махом выпивает остаток своего мохито. К тому времени, когда он встаёт со своего чрезвычайно неудобного стула, Чимин ободряюще улюлюкает, а Юнги бормочет пожелание удачи между кислыми леденцами, и всё это заглушается из ушей Чонгука, чем ближе он подходит к бару. Удивительно, но Тэхён смотрит на него первым, хотя с насмешливо приподнятой идеальной бровью, его глаза не совсем тонкие, когда они следуют вдоль линии тела Чонгука к тому времени, когда он подходит. Судя по всему , он либо присматривается к нему, либо испытывает большое презрение к штанам-карго, которые Чонгук решил надеть после матча. —Еще одну порцию напитков за шестым столиком, пожалуйста, — говорит он бармену, усыпанному татуировками и готовящему лучшие коктейли во всем квартале ,затем, опершись предплечьями о стойку из красного дерева, косо смотрит на человека, сидящего рядом с ним, сохраняя ровный голос. —Хочешь присоединиться к нам на этот раз, Ким? Тэхён смеется над ободом своего бокала, длинные и изящные пальцы подносят его к губам, отвлекая внимание, прежде чем он отвечает. — Чон . Как видите, я не слишком люблю алкоголь. Я бы предпочел немного тишины и покоя, прежде чем Чимин и этот твой тренер начнут пьяно целоваться. При этих словах у Чонгука скрипят зубы, и он делает медленный вдох. — Его зовут Намджун . —Да, да. Я знаю, — Тэхён отмахивается, как будто исправление на самом деле не имело смысла в его ошибке. — Я вижу, он хорошо поработал с тобой, по крайней мере, сегодня вечером. Подобные вещи застают боксера врасплох, между их медленно нарастающим напряжением проскальзывает бесконечная линия комплиментов . — Ага, — бормочет он больше себе под нос, вызывая еще один смех симпатичной блондинки. Уши Чонгука краснеют, голос выравнивается. — Тебе понравился матч? —Мне вообще нравится, когда полуголые мужчины дерутся. Напоминает мне мои студенческие годы, — медленно и чувственно растягивает Тэхён то, как он машет скрещенной ногой и ставит свой стакан на стойку бара, предлагая не что иное, как элегантность, которой учатся, ходя, балансируя книгами на голове. —С другой стороны, я тоже не нахожу этот поступок слишком впечатляющим. — Акт этого? Заниматься боксом?— Чонгук не может сдержать смех, края его глаз слегка размываются из-за того, как громко сейчас стучит его сердце, просто находясь рядом с блондином. Он смотрит на открытую сторону своей шеи, загорелую и без следов, говоря. —Ах, верно, почему вы находите , что действие , заставляющее кого-то встать на колени в поражении , даже немного впечатляет? Уловив отсылку к своим собственным словам из предыдущего раза, когда они общались, улыбка Тэхёна только стала шире. Его губы пухлые и красивые, покрытые розоватым блеском, от одного только взгляда на который у Чонгука пересыхает во рту, и он задается вопросом, какой он на вкус. —Почему я должен быть впечатлен?— Тэхён наклоняет голову, на мгновение следуя взглядом вниз, высунув язык, чтобы облизать нижнюю губу; Чонгук сглатывает еще до того, как их взгляды встречаются. —Чон, дорогой, я могу заставить их встать на колени, просто взглянув на них. В тот самый момент, когда дыхание Чонгука перехватывает в горле, бармен ставит заказанные напитки на деревянную поверхность, что также является единственной причиной, по которой Чонгук прямо сейчас стоит, вместо того, чтобы — как это ни смущало — стоять на коленях от простого взгляда, как предложила модель. Тэхён выпивает остаток воды с притворной силой, маленькая капля выскальзывает из уголка рта и стекает по линии подбородка на шею. Чонгук тут же думает, как сильно он хотел бы слизать его прямо сейчас, за мгновение до того, как Тэхён проводит по нему запястьем, оставляя блеск на его красивой коже. — Давай покурим, Чон, — говорит он, соскальзывая со стула, губы свисают с ухмылкой, потому что , по- видимому , это не было вопросом с самого начала. — И о, принеси мне куртку Чимина. Может быть, сейчас немного холодно на улице. Он уходит просто так, с чувством самоуверенности и удовлетворения, которое Чонгук пытается преуменьшить , не следуя его желаниям, но, черт возьми , он находит это в себе слишком сложным, чтобы сопротивляться в этот момент. С благодарностью кивнув в сторону бармена, он набирает как можно больше напитков и приносит их к столу своих друзей. Прежде чем кто-либо из них успевает произнести хоть слово, Чонгук отпускает язык. — Эй, Хосок-хён, ты можешь получить оставшуюся часть раунда? Мне нужно… мне нужно ненадолго выйти, просто чтобы… — он возится, хватая свой плащ, зрение все еще слегка размыто, — И да, Чимин-щи? Ким попросила твою, ммм… куртку. За столом стихает тишина, частично из-за того, что Чимин просто шаркает, сдергивая шипованную кожу с подлокотников кресла. Он бросает его Чонгуку, затем улыбается медленно и дразняще, глаза понимающие, когда он говорит: — Только не запачкай его слишком сильно. Веселиться." С пронзительным звуком смущения Чонгук бормочет спасибо и убегает. Он увидел, что Тэхён направился к черному входу, который, по неофициальным данным, является довольно популярным местом для… такого рода встреч. Чонгук не придает этому особого значения, когда открывает дверь и выходит наружу, на слегка холодный весенний воздух, загнанный в угол старого тупикового переулка. Он находит Тэхёна, прислонившегося к кирпичной стене бара, его дыхание смешивается с дымом его сигареты. — Это было быстро, — бормочет он, не уделяя Чонгуку особого взгляда, когда тот отталкивается от стены и медленно вращает плечами, расправляя их, — нетерпеливо, да? Это не сильно влияет на то, насколько взволнованным становится Чонгук в его присутствии, но боксер пытается сохранять хладнокровие — закрывает дверь ногой, а затем предлагает Тэхёну куртку, которую он позаимствовал у своего лучшего друга. — Вот, — говорит он, полностью игнорируя его слова. Тэхён, однако, поворачивается спиной к Чонгуку и протягивает руки так, как он ожидает , что Чонгук поможет ему надеть их по-джентльменски. Хотя с насмешкой и большим искушением просто отмахнуться от него, младший соглашается. Их тела внезапно, невероятно и излишне близко; так сильно Тэхен, вероятно, может чувствовать дыхание Чонгука на своем затылке, возможно, поэтому кожа там внезапно становится такой мило розовой. — Ты привык, чтобы тебя баловали, не так ли, — говорит Чонгук непреднамеренно грубым голосом, и это не вопрос. Тэхён смеется, затем поворачивается, чтобы посмотреть на него, поправляя куртку, пока она не подходит идеально. Находясь так близко, Чонгук думает, что может сосчитать каждую ресничку, каждую пору и каждый прыщик; особенно каждую хорошенькую родинку, которую он хочет засунуть в рот. —Мне нравится получать то, что я хочу, — говорит модель голосом с нотками поддразнивания , чего-то легкого и расслабленного, но это ничего не делает, кроме как усиливает напряжение между ними. Он выуживает что-то из заднего кармана, затем показывает это Чонгуку, когда их взгляды не дрогнули. — Сигарету, Чон? Просто чтобы избежать этих выступающих радужных оболочек, Чонгук неуверенно кивает — и он даже не курит, на самом деле ему это действительно не нравится, но нахождение так близко к Тэхёну оказывается более вредным для его здоровья, чем вдыхание тонко нарезанного табака. Он кладет его между губами, позволяет Тэхёну зажечь его для него и дышит . Сразу же он начинает кашлять, в горле першит и пересыхает сильнее, чем когда-либо. Он слышит смех Тэхёна рядом с собой, и его накрывает новая волна стыда, как будто он только что унизил себя перед своей возлюбленной. — Не курильщик, а? Его подстрекают, дразнят , к чему Чонгук уже привыкает. —Не здоров, — кратко отвечает боксер, не считая нужным дальнейшее объяснение. Он замечает, как наклоняется голова Тэхёна, его глаза отражаются под единственным источником света над ними, которым оказалась старая лампочка, которая мерцает каждые пять минут или около того. — Да, конечно, я должен был знать. Какой-то помешанный на здоровье, не так ли? Тэхён мычит в свою сигарету, хмурясь, когда ему приходится вздыхать над собой. —Честно говоря, они мне тоже не нравятся, на вкус они как дерьмо. Не то чтобы я любил дуть, это точно. Еще один удушающий прием, на этот раз не от табака. Чонгук напевает, танцует по краям, не зная, куда ступить насколько это игра, уловка, насколько это является настоящим, подлинным влечением? Потому что с Ким Тэхёном никогда не угадаешь, его слишком сложно читать. Чонгук больше не может этого выносить, он смотрит на него и едва выдерживает. — Зачем ты на самом деле позвал меня сюда, Ким? И он не знает, что ожидал услышать, увидеть, но ничто не могло подготовить его в любом случае к тому, насколько напряженными будут эти несколько секунд, от Тэхёна, бросающего свою все еще горящую сигарету на холодный каменный тротуар, до того, как он вырывает сигарету Чонгука из его руки, а затем прижимается ближе, ближе … Возможно, Чонгуку не стоит удивляться, потому что у кого еще может быть такая уверенность, кто-то, кто может сохранить свою гордость нетронутой, берясь за воротник куртки своего врага, гибкие пальцы, сжимающие клетчатую ткань, криво и медленно ухмыляются, слова горячие, как капающий воск. —Я почти уверен, что ты знаешь, Чон. И ... они целуются во что бы то ни стало, слишком медленно, с такими нежными блестящими губами, за которыми следует мягкий язык, открывающий рот Чонгука одним легким движением. И Чонгук чувствует легкое головокружение, его телу требуется мгновение, чтобы пошевелиться когда это происходит, его ладонь поднимается и накрывает холодную щеку Тэхёна контраст с его губами, горячими и нетерпеливыми сами по себе. Тэхён прижимается, вздыхает с чистым удовлетворением в рот, и Чонгук стонет в поцелуе, вожделение скручивается в его животе. Прежде чем он обострится, модель отстраняется ровно настолько, чтобы между ними образовался дюйм воздуха. Ночной ветер свистит в их прерывистом дыхании, но также заставляет их больше тосковать по прикосновениям , по теплу . — Хм, — мычит Тэхён с некоторым удовлетворением, потому что его улыбка ленива, а губы уже так легко покрываются синяками. Одна его рука работает под курткой Чонгука, находит способ схватиться за его татуированный бицепс. —Значит, великий Чон тоже целует мужчин. Чем больше ты знаешь. Чонгук, правда, рассмеялся бы, но он гораздо больше занят тем, что держит Тэхёна за талию, чтобы держать его неподвижнее. — Я много целовался, Ким, — бормочет он и снова захватывает эти губы, вызывая несомненный стон другого самца, медленно податливого в его руках. — По крайней мере, когда они такие же красивые, как ты. Тэхён хихикает во время поцелуя, обвивает руками его шею, и, хотя в его глазах плясает озорство, Чонгук не может заставить себя сожалеть о таком честном комплименте. Не тогда, когда Тэхён так изящно краснеет, несмотря на природу его следующих слов. — Значит, ты не был со многими. Держу пари, они даже не такие вкусные. Хоть он и очень хотел бы подколоть раздутое эго блондина, у Чонгука внизу есть другие идеи. — Не могу быть уверен, — бормочет он между нетерпеливыми пожатиями губ, но его руки медленно спускаются вниз по ягодицам Тэхёна и сжимают его, вызывая вздох восторга. Чонгук, довольный реакцией, наклоняется к уху Тэхёна ловит мочку губами, голос хриплый от потребности, которую он уже давно ни к кому не испытывал. — красивая ли задница у тебя. Покажешь? Тогда я буду знать наверняка. Честно говоря, завораживающе наблюдать, как Тэхён разваливается на части для него, шаг за шагом, рассыпая вожделение красным по всему телу. Чонгук мог бы предположить, учитывая тот факт, что Ким Тэхён был всего лишь избалованным мальчишкой, что он будет довольно требовательным но, как оказалось, его потребность проявляется не так, как он ожидал. — Мы можем это исправить, — горячее дыхание Тэхёна касается кожи Чонгука, хотя вопреки его словам его руки работают на поясе Чонгука, а не на его собственном. Затем его голос звучит настойчиво, резко. —Бля … блять , сначала хочу, чтобы твой член был в моем рту. Можешь трахнуть меня в рот, Чон? На самом деле, Чонгук может просто почесать свое предыдущее мнение о том, что он не настойчив, даже если это не имеет большого значения с ртом Тэхёна на его шее, маленькими укусами тут и там, за которыми следует язык, который осторожно, медленно успокаивает каждую отметину. — Я посмотрю, что я могу сделать, — Чонгук пытается играть небрежно, слегка шлепая Тэхёна по заднице, просто игриво поддразнивая, но заканчивает тем, что другой дрожит против него, и , о , ему , возможно, придется отложить это на потом. — Сначала встань на колени, Ким. Удивительно, но Тэхён падает в мгновение ока. Это почти смущает, как сильно волна желания захлестывает Чонгука при одном только виде симпатичного блондина гребаной топовой супермодели их страны просто уткнувшегося носом в его бедро, пока его зубы не нащупали молнию. Их взгляды встречаются, и Тэхен имеет наглость ухмыляться , как это ни незаконно, а затем тянет слишком медленно. Когда его груз падает, холодный воздух ночной весны касается кожи Чонгука, заставляя его ужасно осознать, насколько жарко ему на самом деле, окутанный дымкой, заставляющей его думать, что он на самом деле все это воображает . На самом деле Ким Тэхён не собирается сосать его член прямо сейчас. Ну, не раньше, чем Тэхён обхватывает его боксерами, а затем прижимается губами к уже сочащейся головке его члена, тыча в материал. Чонгук, несомненно, вздыхает с несколько высоким тоном и путает пальцы в светлых локонах да, это кажется вполне реальным . — Ты толстый, — бормочет Тэхён очень разборчиво, но его голос все еще вызывает дрожь в теле Чонгука. Затем его пальцы ныряют под пояс, уже сидя низко на животе, создавая довольно заманчивое зрелище. — Мм, мне это нравится. — Ты делаешь? — спрашивает Чонгук, чувствуя, как легкий ветерок ударил ему в живот, как только Тэхён подтягивает его рубашку и облизывает пресс. Его мышцы рефлекторно сжимаются от того, насколько жгучим было прикосновение. — Типа, чтобы тебя набили красиво и правильно? Оставив след на правой стороне своей выступающей линии V, Тэхён слишком быстро кивает, чтобы просто дразнить . — Как чувство сытости, — говорит он, стягивая нижнее белье, что-то вроде хныканья, едва вырвавшегося из его горла при виде члена Чонгука. —Ну что ж, полагаю, моего рта пока хватит. Прежде чем он успевает даже подумать о том, чтобы поиздеваться над шикарными формулировками, которые Тэхён использует со своим невнятным южным акцентом, Чонгук чувствует, как влажный жар обволакивает его член и дерьмо , это не должно быть так приятно, но это так. Высокомерный, высокомерный рот Тэхёна кажется теплым , слишком хорошим, чтобы быть правдой. Сначала его язык неторопливо работает вокруг макушки и опускается вниз, тонкие пальцы достаточно длинные, чтобы обернуться вокруг тяжелой подпруги и обработать то, чего его губы еще не достигли. Чонгук вздыхает почти с облегчением , получая не только лучшее, что у него было за последнее время (хотя он не доставил бы Тэхёну удовольствия сообщить ему об этом), но и слегка искаженное, подавляющее чувство удовлетворения от того, что ему понравилось . это . Нежно потирая подушечки указательных пальцев за ушами Тэхёна, время от времени накручивая вокруг них светлые пряди, Чонгук не может не смеяться над тем, насколько нелепа вся эта ситуация. Как только он получает вопросительный взгляд на свой внезапный всплеск радости , Чонгук усмехается. — Да ладно, ты можешь поместить больше в свой гордый рот, не так ли? Достаточно поддразнивания, и боксер не может сказать, хорошо ли это работает, или, возможно, Тэхёну надоели собственные поддразнивания, как и Чонгуку. Буквально через секунду он все больше и больше опускает голову , пока кончик его носа не касается пряди черных волос на промежности Чонгука. — Ох , сука… блять , — ругается Чонгук, возможно, за ним следует еще несколько остроумных заявлений, хотя он не может их расслышать, когда весь его член находится в горле Тэхёна. — Бля . Тэхен, вероятно, хотел бы подразнить его красноречие, но сейчас он только кивает головой и восхитительно стонет во весь голос. Он отстраняется ровно настолько, чтобы его язык провел по вене, проходящей вверх по члену Чонгука. —Закрывать? — спрашивает он, и когда Чонгук, наконец, обретает достаточно чувствительности, чтобы смотреть вниз, он видит, что собственный член модели уже высовывается, одна рука прикрывает его и медленно работает. Одна только мысль о престижном Ким Тэхёне, который издевался над ним в предыдущем сезоне, стоящем на коленях прямо сейчас, вставшем только из -за набитого рта, вызывает покалывание по позвоночнику Чонгука, дыхание сбивается, потому что да , он может быть близок сейчас все слишком рано. И все же он все еще отвечает. —Еще нет,— продолжая тянуть Тэхёна за волосы, пока эти розовые, опухшие губы снова не окажутся на его члене. —Дай мне сначала трахнуть тебя в рот. Послушный, рот Тэхёна скользит вниз, но слишком медленно Чонгук экспериментально наклоняет бедра вперёд, награждая его гулом одобрения, который проходит прямо по его члену, так что он больше не пытается быть нежным. Удерживая Тэхёна за волосы, он позволяет ему сосредоточиться на собственном оргазме, используя рот как рычаг, чтобы подпитывать свой собственный. И когда горло Тэхёна сжимается вокруг него, его глаза зажмуриваются, гибкое тело напрягается Чонгук понимает, что закончил, даже до того, как видит, как его сперма падает на землю. Это грязно, почти неглубоко , но всего этого достаточно, чтобы Чонгук продолжал толкаться, продолжать тянуть, отрывистые слова, слетевшие с губ, сигнализируя о его кульминации, и все же Тэхён не отстраняется. Вместо этого он остается там, упираясь ладонями в бедра Чонгука, и сглатывает . Он проглатывает все, слишком грязный для своего претенциозно-приличного поведения, и Чонгук едва дышит, когда все это заканчивается. Когда наслаждение угасает, оно ослабевает, ослабевает оба их тела, вместе с атмосферой. Тэхён садится, подтягивается, затем поднимает бровь в сторону промежности Чонгука, склоняя его сделать то же самое. В то время как он смущающе изо всех сил пытается это сделать, Чонгук не может не смотреть на рот Тэхёна, на его губы , на то, как он стирает несуществующие следы их предыдущей деятельности. — Не так уж и плохо, — сказал он, и в любом другом случае это могло бы привести в ярость, но сейчас Чонгук слишком взвинчен, чтобы волноваться. Тэхен ухмыляется, несмотря на покрасневшие глаза и все еще влажные ресницы, а затем говорит. — Я приму предложение посидеть на лице в другой раз. Он целует Чонгука в щеку, пинает дверь каблуком ботинка и уходит , как будто ничего не произошло. Тэхён оставляет Чонгука стоять в одиночестве на холодном весеннем воздухе.