Ваня

— Здравствуй, Лея. Я тебя не сильно потревожу, если скажу, что на завтрак мне не нужно подавать овсянку? — Простите, милорд. Но ведь в традициях вашего дома, если не ошибаюсь, за последние три тысячи лет было именно это блюдо? — К дьяволу моих предков и туда же их сгинувшие в веках традиции. Подавай яичницу с ветчиной и кофе молотый, черный, а ещё не забудь трубку с турецким табаком и бокал бренди на сладкое! — Я запомню все ваши пожелания, милорд, однако после завтрака всё идёт неизменно по расписанию? — Ну разумеется. Ты же не считаешь, что за эти жалкие пятьсот лет я стал маразматиком? — Тогда сейчас душ? — и, дождавшись благосклонного кивка, в маленькой комнатке прямо из стены забили теплые струи воды. Ваня каждый раз наслаждался их острыми мелкими ударами, дербанившими тело на мелкие кусочки, оставляя внутри самое нужное, а наносное лишнее унося куда-то прочь. Белье как всегда появилось из ниоткуда, и парень, или мальчик, или мужчина — смотря по обстоятельствам, натянув белую майку и белые же узкие трусы, проследовал на кухню, ни минуты не сомневаясь, что увидит перед собой накрытый стол. — Куда мне? — спросил Ваня-мальчик у Никого. — Третий стул справа, милорд, — бесстрастно ответило эхо, и Ваня, подчиняясь, проследовал к предложенному месту. Сел. Подвинул салфетку и приборы, с интересом заглядывая в тарелки с уже наложенными на них яствами. — Ты свободен, можешь идти, — приказал мальчик Ваня невидимому официанту, и ловко подцепил на вилку кусочек ветчины, медленно отправил в рот. «Однако», — подумал про себя пятидесятилетний Иван Сергеич. «очень неплохо здесь кормят, и если так будет продолжаться всегда, можно и задержаться» «Мама всегда говорила, что сперва едят суп, но видимо в космосе совсем другие правила». — Ванька подумал и произнёс: " Торт с двенадцатью свечами» Просимое тотчас же образовалось на столе, и мягкий свет разноцветных свечей тепло окрасил лицо пилота. — Не хватает одного, — важно сказал мужчина, вспыхнув облаком под потолком. — Не тебе судить, — рассмеялся мальчишка, взмахнув тонкой рукой, по мановению которой появился другой, не менее красивый мальчик. — Ты меня звал? — вопрос прозвучал сразу на нескольких языках. — Зачем спрашивать, — ведь ответ у тебя на устах, — и, повернув голову к неизвестному, быстро прижался губами к чужим губам, впитывая весь жар и страсть неведомой ему сущности. — Но как же здорово, — проникая в горячее неведомое, повторял мальчик. — И я больше жизни отдам за то, чтобы попробовать ещё и ещё… *** За огромными иллюминаторами проплывали планеты и пустота. Астероиды и кометы с хвостами из дыма и пыли. И всей вселенной было плевать на маленького мальчика Ваню, которого безжалостные сенсоры инопланетного сейнера «Сквош» походя захватили, пролетая недалеко от Земли. И, ввиду отсутствия команды, воспитывая на свой манер. — Останешься со мной? — уже зная ответ, проговорила голограмма, слизывая длиннющим языком остатки их бурного соития. — Я бы рад, но ты ведь не настоящий, — целуя в ответ мальчишку, ответил Ванька. — Вот если бы на самом деле… Скорость возрастала с ужасающей силой, и спускаемый объект нагрелся до немыслимой температуры, поэтому, подлетая к незнакомому озеру, Иван молился Богу, в которого не верил, но от которого всё равно ждал чудес. Шлюз, на удивление, открылся легко и просто, и Ваня вышел без посторонней помощи. Спустившись на громадную голубую васильковую поляну, с наслаждением скинул с себя комбинезон. Увидев на горизонте маленькую избушку с стоящим на крыльце человечком, он разрыдался от счастья, а потом пошел вперед — туда, где его ждут…