Ваня

      Правым боком Эйван повернулся к ярко пылающему костру. Стало намного теплее, зато тут же стал мёрзнуть левый бок. Нет совершенства в мире. Окинув взглядом полянку, увидел лежащих на подстилках мальчишек, а около себя — сладко причмокивающего во сне давешнего любовника, удобно положившего голову ему на плечо. Странно, но стало тепло не только телу, но и душе. — Мой принц… — сквозь сон прошептал мальчик и губами коснулся его губ. — Мио, — в ответ чмокнул его Эйван, — спасибо, что спас… — Лежите тихо, мой повелитель, — лукаво стрельнул глазками мальчишка, — я всё сделаю сам… И уже через секунду они оба улетели в невозвратные дали, откуда возвращаться не хотелось… — С ума сошел, вокруг столько народу, — чуть дыша, проговорил принц. — Не тревожьтесь Ваше Высочество, — на секунду вынув изо рта императорское благолепие, сказал Мио, — моя ватага, если надо, будет претворяться мертвой даже и без моего приказа. Хотя эти стервецы всё видят, только молчат. — Ну и хрен с ними, в таком случае, не будет… Забытый и покинутый всеми мальчик, которому на днях исполнилось пятьсот лет, оттаял душой с неким оборванцем, у которого оказалось горячее и нежное сердце. Интагар оказался ещё тем интриганом, затащил мальчишку в свои сети ещё с малолетства, а потом, приказав образовать шайку воров, принялся управлять ими со свойственной ему мудростью и силой. — Ты прости меня, мой принц, — потёршись щекой о подбородок Эйвана, виновато сказал Мио. — Я ведь просто тебя люблю, а… Интагар… Он поймал меня на ошибке. Так бывает почти с каждым… — Мне нужно к отцу, — резко оттолкнул любовника Эйван, — от этого зависит не только моя жизнь, но и судьба государства. Сейчас! — сказал как отрезал юный принц. — Слушаюсь, повелитель, — покорно, но с горечью в сердце преклонил колени перед любимым Мио… Наружу вышли обычным ходом, причем стража этому даже не возражала. Напротив, две великана из присутствующих охранников с почетом присоединились к разношёрстной свите принца. *** Зал по прежнему был полон тьмы: мрачные черные тени поглощали весь видимый свет. Эйван, на какое-то мгновение став прежним Ваней, сжался в комочек страха, выйдя из него только с голосом императора. — Подойди ко мне, сын мой, — едва выдохнула умирающая мумия, предпоследним смрадом обдав своего наследника. — Завтра… меня больше не будет рядом, и ты… останешься один в кругу искусных врагов. Я подписал приказ, в котором оставляю тебя своим единственным наследником. Воля моя нерушима, печать императора не имеет обратного хода. Но, к сожалению, больше помочь мне тебе, сынок, нечем. Так что уповаю лишь на наши фамильные волю, смекалку, упрямство и смелость… — Не печальтесь, отец мой. И не тревожьтесь за державу и меня. Клянусь, что не подведу, ведь для этого у меня есть ОН. Опечаленный принц не удержался, горделиво повёл головой в сторону вытянутого стрельчатого окна. Огромный витраж, изображавший конного рыцаря со вскинутым над головой мечом распахнулся, и величественный темный дракон по-кошачьи гибко, словно громадная бабочка, втёк в полумрак огромного зала и замер там, лишь расплавленным золотом сверкали из темноты глаза с вертикальным зраком.