Ваня

      А поздно вечером начался Шторм. Именно так, с большой буквы. Да не на шутку. В тот момент, когда Эйнар и Мио, следуя ведомым только им одним причинам, целовались на палубе, первой же ударившей в корабль молнией убило вахтенного матроса. Второй, опоздавшей за первой лишь на мгновенье, напрочь снесло мачту, огромной щепкой от которой пришпилило, словно бабочку, к борту юного Джека, которого кок, как на грех, именно сейчас послал наверх вылить помои. Дождь полил как из ведра, когда Эйнар обнял ещё трясущиеся колени агонизирующего мальчика, и его слёзы смешались с диким потоком воды, обрушившегося с небес на только что спокойно дрейфующий фрегат. Ветер гнал судно в неизвестном направлении. Капитан и команда не могли управлять кораблем, ибо штурвал, словно живой, не давался в руки, оборванные леера свистели мимо матросов, словно гибкие плети, и тот кто попадал под удар, либо кубарем летел на палубу, либо, если не повезло, вообще за борт. Оставалось только молиться, чтобы страшные огромные волны не перевернули несчастное судно, выглядевшее утлой скорлупкой на фоне разыгравшейся бурной стихии… — Сколько лет плаваю, но такой хренотени ещё не видел, — проорал в самое ухо мокрому насквозь Интагару боцман Слай, умудрившийся посреди творящегося вокруг Армагеддона прихлебывать вино из неизменного бурдюка. — Это не шторм, — покачал головой бывший министр, выплюнув изо рта размокшую сигару. — Это магия. — Хватайте рею, — скомандовал Интагар подбежавшим к нему мальчишкам, — а теперь бросайте её в море. Когда длинная деревяшка тяжело улетела за борт, он обратился к старому морскому волку: — Ты с нами? — Негоже боцману покидать тонущий корабль. Я всё-таки не крыса. — каким-то обречённым тоном ответил Слай, сделав очередной глоток. — В таком случае удачи тебе, дружище, — Интагар и парнишки поочерёдно обняли боцмана и без приказа сиганули в бушующую пучину… — Что-то море сегодня прохладное, — прохрипел, отплёвываясь от солёной воды вцепившийся в рею Эйван. — Это тебе не дворцовый бассейн с подогревом, — подколол любовника болтающийся рядом Мио. — А я бы сейчас рому стакашек принял, — с вожделением облизнулся при очередной вспышке молнии министр. — Косточка мозговая тоже не помешала бы, — ответил невесть откуда взявшийся тут же Утюг. — Чертов ты предсказатель, зря что ли мы на тебя корень мандрагоры извели! Говори, куда плыть. — Настойка вкусная была, спору нет, а плыть вон туда, — умудрился посреди невероятной качки махнуть лапой пёс, — тем более, что и к вашей цели по пути будет. — Гребите уже, — проорал Интагар, понимая, что это практически бесполезно. Однако сами волны и ветер несли их, как по линейке, к нужному и заветному месту… Пляж, на который выбросило незадачливых морских путешественников, был, что называется, мечтой отдыхающих. Песчинка к песчинке. И вода в лагуне была заметно теплее, нежели в открытом море. Буря, также внезапно, как и началась, стихла. Продрогшие до костей путники, с трудом откашливаясь от морской воды, кое-как насобирали хворост в ближайшем лесу, а ввиду отсутствия спичек Эйван, к удивлению всех, не задумываясь протянул руку к хворосту и зажёг от указательного пальца костёр. — Не перестаю удивляться тебе, мой принц, — развесил одежду на торчащие кругом кусты Мио, оставшись совершенно голым, но при этом ничуть не стесняясь других. — Помимо того, что ты наследник престола и отменный любовник, у тебя ещё куча скрытых талантов. — Это наследственное, — пошевелил костёр длинной сучковатой палкой сразу начавший гореть ярче огонь Эйван. — Может ты тогда и телятинки нам сварганишь? — мечтательно облизнулся развалившийся на песке Утюг. — Ну, или на худой конец свиной окорок. — Кто про что, а вшивый всё про баню, — усмехнулся в усы выливавший воду из сапога Интагар. — К сожалению, не умею, — взяв пример с любовника, остался в неглиже принц, благо костер уже нешуточно разгорелся. — Давайте-ка укладываться спать, ребята, — завернувшись в дымящуюся от тепла огня мокрую куртку, зевнул министр, — завтра нам всем предстоит трудный денёк. — Это я вам обещаю, — придвинулся к Интагару пёс. Мальчики просто молча обняли друг друга, и через пять минут под убаюкивающий шёпот прилива, вымотанные донельзя мореплаватели спали глубоким сном. — Как ты думаешь, корабль потонул или нет? — обратился с глупым вопросом к идущему рядом принцу Мио. — Я думаю, что тебе лучше смотреть под ноги, — вовремя остановил мальчишку перед очередным торчащим из земли корнем Эйван, — а то перспектива тащить тебя на себе мне как-то мало улыбается, тем более что сколько ещё идти не знает, наверно, и ведущий нас кабыздох. — Принцу, я так и быть, кабыздоха прощаю, — не обращаясь конкретно ни к кому проворчал трусивший впереди всех Утюг, — но если кто-нибудь другой позволит себе подобное ругательство — откушу не только яйца, но и ваши никчемные свистульки. Кстати, мы уже пришли, — гавкнул во весь голос угрюмый пёс, и оторопевшие от увиденного путники замерли словно вкопанные, увидев стоящий на поляне одинокий дощатый нужник. — Может, кому-то приспичило по большому? — выдал вслух Мио то, о чём все подумали, но стыдливо промолчали. — Нет, скорее всего это собачка по любимому запаху нас привела, — попытался съязвить Эйван. Подошедший к строению Интагар открыл двери настежь. Ожидаемого очка внутри не оказалось, зато были ведущие вниз ступени, куда заинтригованная бравая компания незамедлительно и отправилась. Под потолком, по мере их продвижения, загорались электрические лампы. Наконец ступени кончились, и путь продолжился по длинному, без каких либо ответвлений бетонному коридору. *** — Ваше приказание выполнено, милорд, — склонив голову, почтительно проговорил монах, — корабль уничтожен. — Сам вижу, — глядя в светящийся на столе шар, довольно сказал Базилевс. — Надеюсь, на этот раз ошибки не будет и мальчишка отправился на корм рыбам. — Так и есть, ваше Бывшее величество, — подошёл к повелителю монах, с размаху всадив ему в спину длинный острый кинжал. Поверженный насмерть Базиль, пуская кровавые пузыри из уголка губ, с выражением изумления на лице, как подкошенный рухнул на мраморный пол императорского зала. А монах деловито завернул в тряпку шар, крепко зажал его под мышкой, и, с удовольствием плюнув на корчившегося в агонии хозяина, спешно вышел вон… *** Они стояли ровными рядами под светом электрических фонарей. Живые или нет, понять было невозможно. Количество явно зашкаливало за десять тысяч, и их бесчисленные ряды терялись в полумраке помещения. Неожиданно один воин слегка покачнулся, с трудом, будто вспоминая, как это делать, шагнул вперед, и, встав на одно колено, хрипло, но торжественно проговорил: — Приветствую вас от имени Призрачных Воинов, мой принц. Мы всецело в вашем распоряжении. — Кто вы и как получилось, что вы оказались в этом месте? — озвучил общий вопрос Эйван. — Нас создал ваш прадед, с помощью древней магии. Один сильный колдун предсказал, что его правнук окажется в трудном положении и ему может понадобится наша помощь. Приказывайте, Повелитель. Принц оглянулся на притихших Мио и Интагара, и кивнул головой министру. Тот моментально оживился, и подняв воина с колен, принялся объяснять задачу… Долгое, начавшееся столь бурно путешествие, закончилось, на удивление, буднично и знакомо. Бойцы стройными рядами выходили из подземного ангара и строились в колонны напротив открытых настежь городских ворот. Когда построение было закончено, довольный Интагар торжественно дал командиру отмашку, и вся эта грозная армада, перестроившись во что-то похожее на железную змею, медленно втянулась в беспомощную столицу империи, походя смахнув жиденькую охрану, стоящую у городских врат. Через три часа всё было закончено. Клевреты министра вылавливали последних приспешников узурпатора, а войска разоружали остатки гарнизона, который совершенно не желал драться за интересы уже почившего Базилевса. По городу ездили взмыленные глашатаи и до хрипа в горле объявляли о вступлении на трон законного императора Эйвана. В небе парил громадный черный дракон, время от времени для устрашения или просто в честь праздника выпуская из пасти яркое пламя и громогласно взрёвывая. Народ, попадая в его тень, бледнел и приседал. Наконец, в воротах на чудесном сером коне показался в парадном белоснежном мундире с золотыми галунами Эйван. Справа на красивой белогривой лошадке гарцевал одетый в почти прозрачную белую рубашку и темно сиреневые бархатные штаны Мио, а слева в нарядной открытой коляске с чувством собственного достоинства торжественно катил обряженный в генеральский мундир Интагар. Народ, к тому времени повсеместно высыпавший на улицу, радостно забрасывал молодого императора цветами, мужчины подкидывали кверху шляпы, музыканты играли веселые песни. На площади перед дворцом взмыленная челядь спешно накрывали столы, из погребов выкатывали бочки с вином, а пушкари пускали разноцветные фейерверки. Люди радовались и веселились до самого утра, празднуя избавление от темных сил и начало новой, счастливой и нормальной жизни… — Где-то я всё происходящее уже видел, — грустно сказал, кивнув головой на беснующуюся толпу, Эйван. — То же самое было при коронации твоего любимого дядюшки Базиля, — хмыкнул ему в ухо подъехавший вплотную молодой любовник. — Ты знаешь, а ведь и правда… *** — А здесь всё по прежнему, — подойдя к отцовскому трону, на мгновение стрельнув глазами на лежавший в сторонке труп Базилевса, сказал Эйван. Он вздохнул, но довольно спокойно одел поданный другом вымазанный в крови алый плащ и тяжёлую императорскую корону. — Не сказал бы, что тебе идёт, — скривил рожицу Мио. — Тоже так думаю, — снял корону и плащ принц и бережно положил их на трон. — Ты помнишь, что говорил мне тогда ночью, в каюте? Мальчик молча утвердительно кивнул, сверкнув в предвкушении глазами. — Ну, тогда пошли… *** Дракон ждал их всё в той же подземной пещере и встретил мальчишек приветственным рёвом. Ребята радостно потрепали своего крылатого друга по гребню и шустрыми белками вскарабкались к нему на шею. — Снимай одежду, — неожиданно приказал другу Эйван. — Это ещё зачем? — удивился Мио, но тем не менее начав разоблачаться. Когда ребята полностью разделись, сунув вещи в холщовую сумку, Эйван похлопал дракона по теплому боку. — А теперь вперёд, мой Бальтазар! Подальше от Императорского дворца и поближе к свободе. Дракон, как и в прошлый раз, камнем упал вниз, а долетев до воды, окатил прохладными брызгами взвизгнувших от неожиданности ребят, и, поднявшись за облака, стремительно полетел вперёд, словно взбесившийся горный орёл. Обнажённых мальчишек обдувало теплым ветром и ощущения были сказочными, и, такое впечатление, что с каждой минутой все печали и тревоги оставались далеко в прошлом, а впереди их ждало светлое и радостное будущее. *** Маленький, но удивительно симпатичный, выложенный из красного кирпича двухэтажный, с резным деревянным крылечком домик, встретил их приветливо улыбающимся пожилым мужчиной, когда ребята, помахав руками улетающему прочь Бальтазару, подошли к кованой чугунной калитке. — Это сюрприз? — спросил обескураженный подобным Мио. — Но очень приятный, согласись, — улыбнулся любовнику принц. — И я тебя уверяю, что на этот раз последний. Вот только не надо задавать глупых вопросов. Теперь это наш дом на всю жизнь, ведь не нужно каждую минуту опасаться за свою жизнь, а если что-то случится, то под боком наш друг Бальтазар. Так что теперь весь мир открыт перед нами. Эйван с удовольствием поцеловал любимого в губы, и взявшись за руки, мальчики смело вошли в предупредительно открытую привратником дверь… P.S: Народные гуляния продолжались по всей столице целую неделю. Люди веселились и выпивали за здравие взошедшего на престол императора Эйвана, когда усталый донельзя Интагар, в сопровождении двух неприметных мужчин, проскользнул в императорский зал, и, пройдя к трону, надел себе на голову оставшуюся бесхозной корону, а на плечи — королевский пурпур. Брезгливо кивнув головой, приказал убрать начинавший уже смердеть труп Базилевса, неторопливо занял опустевший трон, и, погладив по вымытой до блеска и тщательно расчёсанной шёрстке ластившегося у его ног Утюга, устало и довольно улыбнулся. У него всё получилось!