Возвращение лорда Джона

Лондон, 17 января 1763 года.

Была глубокая ночь, когда подполковник Джон Грей, слегка покачиваясь, вышел из дверей джентльменского клуба «Общество любителей английского бифштекса». Остановившись на краю мостовой, он с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух. Во всяком случае, воздух улицы показался ему таким по сравнению с атмосферой клуба, насыщенной парами алкоголя, ароматами мужских тел и дымом крепких сигар – тем более, что после возвращения с Кубы Грей плохо переносил запах табака. Он не собирался надолго задерживаться в «Бифштексе» – просто заглянул туда выпить бокал бренди после обеда и просмотреть свежие газеты – но не смог отказаться от приглашения полковника Гарри Кворри, встретившего подполковника Крофта, своего старого сослуживца по «Баффам[1]», с которым они не виделись много лет. Старые друзья решили с размахом отметить встречу – и Гарри уговорил Грея присоединился к ним. Грею пришлось уступить – и в результате он вышел из клуба, когда часы в холле показывали начало третьего ночи. [1] «Баффы» - с 1751 г. официальное название 3-го Кентского полка пехоты британской армии, традиционно расквартированного в графстве Кент с гарнизоном в Кентербери. «Баффы» были в то время были единственным пехотным полком, чье название определялось цветом униформы. Солдаты полка носили красный мундир с лацканами и манжетами цвета «бафф» (цвет кожи буйвола, светло-жёлтый или желтовато-коричневый) на подкладке телесного цвета и бриджи того же цвета бафф. Конечно, он мог остаться и переночевать в комнатах наверху, как сделали его собутыльники – но к несчастью, завтра, точнее, уже сегодня в десять утра Грей должен был провести совещание с капитанами – выслушать их планы по поводу вербовки новых солдат и отчёты о подготовке к весенней кампании. Затем ему нужно было подготовить собственный отчет и вручить его полковнику Симмингтону, чтобы тот отвез его в Военное ведомство для подачи заявки на финансирование. Симмингтон как никто другой подходил для общения с чиновниками – только присущее ему упрямство могло пробиться сквозь бюрократические препоны, вынудив ответственных лиц принять и пообещать рассмотреть заявку в кратчайшие сроки. Грею пришлось вернуться к своим прежним обязанностям – один из двух майоров их полка погиб в стычке с французами ещё на Американском континенте, когда 46-й в июле прошлого года спешил присоединиться к армии графа Альбемарля, осаждавшего Гавану. Хэл не торопился брать нового человека, практично рассудив, что его младший брат сможет выполнять свою прежнюю работу, и с большей частью изрядно поредевшего полка отправился на зимние квартиры в Саксонию, забрав с собой старого знакомого Грея – майора Феттса. Появиться на совещании небритым, в несвежей, провонявшей табаком и потом одежде лорд Джон не мог – он привык к услугам Тома Бёрда, который одевал и брил его по утрам. Бедный Том наверняка беспокоился из-за отсутствия своего нанимателя. «Ну ничего, подождет, – подумал Грей, – не в первый раз». И, глубоко вздохнув, двинулся на восток по Керзон-стрит. Управляющий «Бифштекса» мистер Бодли хотел вызвать ему кэб – но Грей отказался. Конечно, он не собирался идти до Кавендиш-сквер пешком – это было глупо и отняло бы слишком много сил и времени. Ему нужно было всего лишь немного протрезветь и освежиться – от духоты и обильных возлияний у Грея слегка кружилась голова. Поэтому он решил немного пройтись, чтобы физические усилия и прохладный воздух помогли изрядному количеству алкоголя побыстрее раствориться в его крови. Получасом сна меньше – сейчас это уже не имело особого значения. Грей нисколько не опасался прогулки по ночным улицам Лондона. Они выглядели абсолютно пустынными – для обычных прохожих и ночных гуляк было уже слишком поздно, а всякий сброд, охотившийся по ночам за одинокими путниками, из-за плохой погоды прятался в подворотнях и ночлежках. Вечером прошел короткий, но сильный ливень, потом поднялся резкий и холодный северный ветер, прогнавший с улиц даже тепло одетых людей. Все ждали снегопада – но ветер, разогнав облака, к полуночи стих, и на город с черного, усеянными сверкающими бриллиантами звезд неба, обрушился космический холод. Грязь, покрывавшая мостовые, застыла, лужи затянулись ледяной коркой. Грей внимательно смотрел под ноги – ему не хотелось поскользнуться и грохнуться посреди улицы. Он не боялся внезапного нападения – на поясе, который он предусмотрительно надел поверх своего пальто, висела шпага, которую трудно было не заметить – вид этого оружия мог отпугнуть грабителей, предпочитавших менее опасную добычу. Но лежащий на земле человек достаточно уязвим, и, хотя Грей готов был поклясться, что за ним никто не следит, он старался не рисковать – тем более, после такого количества вина и бренди, что он выпил сегодня вечером, его инстинкты вполне могли притупиться. Он хотел дойти до Пикадилли и там взять кэб, поскольку рассчитывал, что к тому моменту уже достаточно протрезвеет, а езда по пустынным улицам не займет много времени. Добравшись до перекрёстка, Грей вышел на мостовую и огляделся по сторонам. Оживленная в дневное время улица сейчас оказалась пустынной – вдалеке тащилось несколько груженых телег, очевидно везущих какой-то товар на склады или рынок – но ни кэбов, ни носильщиков с портшезами не было видно – очевидно, промышлявшие извозом решили, что в такую собачью погоду все путешествующие пожелают остаться дома. Раздосадованный Грей двинулся вдоль Пикадилли на восток в надежде, что ему повезет, и в одной из боковых улиц он сможет отыскать наёмный экипаж с дремлющим внутри кучером – или кто-нибудь проедет мимо и подберет его. Он вертел головой, всматриваясь то в темноту переулков, то в конец улицы, когда из боковой улочки на дощатый тротуар перед ним выскочил тяжело дышащий человек. Грей замер, положив руку на эфес шпаги. На углу горел фонарь – и лорд Джон мельком подумал, что если это засада, то место для нападения выбрано неудачно – он оставался в тени, в то время как человек перед ним был достаточно хорошо освещен. Однако незнакомец вовсе не походил на грабителя – скорее, он вел себя как жертва грабежа – или свидетель, бегущий с места преступления. Он был неплохо одет и явно испытывал страх – кидался то вправо, то влево, оглядывался по сторонам и назад, словно искал кого-то – и в то же время боялся покинуть освещенное пространство. На нем не было шляпы, только старомодный суконный плащ, накинутый поверх короткой куртки, которую обычно носили мелкие торговцы или подрядчики, темные бриджи, шерстяные чулки и грубые ботинки на толстой подошве. Решив, что этот человек не может быть приманкой, Грей шагнул вперед, не отпуская, однако, рукоять шпаги. При виде него человек дернулся и испуганно отпрянул назад, уступая ему дорогу. Бросив взгляд в переулок и убедившись, что там пусто, Грей медленно пересек освещенное пространство, но мужчина внезапно окликнул его дрожащим голосом: – Простите, сэр, вы случайно не видели где-нибудь поблизости стражников? Или констебля? Грей резко повернулся к незнакомцу. – Нет, не видел. А что случилось? Мужчина испуганно оглянулся назад, в переулок, откуда так поспешно выбежал. – Страшное злодеяние, сэр. – Он повнимательнее присмотрелся к Грею, очевидно, только сейчас заметив его оружие и пальто военного покроя. – Вы случайно, не военный, сэр? Прошу вас, помогите, мы не знаем, что делать, там такой ужас – не иначе, как дело рук самого дьявола . . . – мужчина задохнулся, не в силах подобрать слов, чтобы описать увиденное. Грей подумал, что этот человек говорит искренне, хотя наверняка заблуждается – скорее всего, дьявол тут был совершенно не при чем, поскольку самые страшные злодеяния на земле обычно творили люди. Лорд Джон тяжело вздохнул. Ну почему судьба раз за разом посылает ему незнакомцев, которым непременно требуется его помощь – или разбрасывает на его пути мертвые тела, вопиющие об отмщении, причем именно здесь, на спящих улицах родного города? Неужели он мало повидал и того, и другого на полях сражений? На мгновение ему страстно захотелось, пожав плечами, пожелать испуганному обывателю обратиться за помощью к стражникам и двинуться дальше, навстречу теплой постели и притворно-недовольному ворчанию Тома. Однако он быстро прогнал эту недостойную мысль – возможно, из-за того, что в его крови все ещё бурлил хмель (или любопытство) – и спросил: – Что, кого-то убили? – Да, сэр, и не просто убили, а обезглавили . . . – человек поперхнулся, словно эти слова вызвали у него рвотный позыв. – Мне кажется, это какой-то солдат, сэр. Грей внутренне содрогнулся. Все сомнения мгновенно вылетели у него из головы, и он, коротко бросив незнакомцу: – Показывайте дорогу, – шагнул в полутемный переулок. Человек, не ожидавший, что его просьба о помощи будет услышана, немного растерялся, но потом, пробормотав: – Благодарю, сэр, храни вас Господь за вашу доброту, – проворно засеменил вперед. Грей шел следом, не выпуская рукояти шпаги, и поглядывал по сторонам. Улочка была не совсем тёмной – кое-где горели фонари, а у дверей лавок тлели куски торфа в решетчатых железных урнах. В тени никто не прятался: по-видимому, здесь обитали добропорядочные горожане. Но постепенно дома становились все ниже и грязнее, фонари встречались все реже, и через пару сотен шагов и трех поворотов – направо, налево, и снова направо (он по привычке запоминал путь назад), они очутились в самых настоящих трущобах. Вдыхая морозный воздух, сдобренный вонью нечистот и гниющих отбросов, Грей невольно порадовался, что вся грязь под ногами замерзла: идти было легко, да и Том не расстроится из-за испорченных ботинок. Они двигались довольно быстро – и в темноте при очередном повороте Грей поскользнулся на льду замерзшей лужи и налетел на своего проводника, который испуганно ойкнул, и упал бы, если бы он не схватил мужчину за плечо. Грей хотел извиниться, но спутник его опередил. – Ох, простите, сэр. Я сам не свой – после такого едва на ногах держусь. – Не стоит извиняться – это я налетел на вас. Кстати, могу я узнать ваше имя – кто вы и чем занимаетесь? – О, ещё раз прошу прощения, сэр, за мою невежливость – я Мэтью Гиббонс, у меня бакалейная лавка на углу Барлингтон-стрит. Место не очень, сами видите, но жить-то надо, вот и торгуем помаленьку всем, чем можно . . . – – Я – подполковник Грей, – прервал его болтовню лорд Джон. – Нам ещё далеко идти? Это вы обнаружили тело? – Ох, это огромная честь для меня встретить такого благородного и доблестного джентльмена, как вы, сэр, – почтительно пробормотал торговец. – Да, это я нашел беднягу, и мы почти пришли, ваше благородие. – Он отступил в сторону, указывая рукой вперед. – Это здесь, сэр. Горящий прямо на земле небольшой костер освещал крохотную площадь – скорее, перекресток двух улочек, одна из которых оканчивалась тупиком. Отблески пламени освещали старый полусгнивший деревянный столб, стоящий в центре площади – возможно, к нему когда-то привязывали лошадей или сажали закованных в колодки мелких воришек. Грей подумал об этом потому, что с противоположной от него стороны столба на каком-то ящике – или бочке – сидел человек. Из-за столба виднелись широкие мужские плечи и согнутые в локтях руки, которые, по-видимому, покоились у сидящего на коленях. В слабом свете костра Грей увидел свисающий вниз скрепленные между собой полы мундира – да, военного мундира, полы с изнанки были красными, а сам мундир . . . синим. Теперь Грей различал его цвет, и мог с уверенностью сказать, что он принадлежит артиллеристу – только они одни из всей армии Его Величества носили мундиры не красного, а синего цвета. Грей почувствовал некоторое облегчение – ему не хотелось, чтобы убитым оказался солдат его полка. Он шагнул было к столбу, но замешкался. Он не боялся увидеть мертвое тело без головы – однако всё ещё опасался засады, тем более что мистер Гиббонс остался у него за спиной, а столб с прислонившимся к нему телом находился на самой границе освещенного костром пространства. А вдруг это не мертвец, а живой человек, который может напасть на него, как только он подойдет поближе – странно, что покойник продолжает сидеть так прямо, и до сих пор не сполз на землю. Грей остановился и повернулся лицом к торговцу. – Мистер Гиббонс, у вас есть фонарь? Можете принести мне что-нибудь – факел или свечу, здесь слишком темно, а я должен осмотреть тело при свете. Бакалейщик тяжело вздохнул и вытер рукавом лоб. – Конечно, ваша честь, сию минуту, только это, скажу я вам, жуткое зрелище. – Он повернулся и крикнул в темноту: – Бобби! Бобби, ты куда подевался? Живо неси сюда лампу! – Мистер Гиббонс снова повернулся к Грею и виновато сказал: – Мой сын – ему уже пятнадцать стукнуло, парень он крепкий, только в этот раз жутко испугался. Я ему наказал за телом следить – на всякий случай, только из окошка, а то на улице такая холодина . . . Словоизлияния торговца прервало появление тусклого мигающего огонька старинного светильника, который держал в руках долговязый паренек в накинутом на плечи потрепанном одеяле. Он с любопытством уставился на Грея и неловко поклонился ему, протягивая отцу светильник. Мистер Гиббонс торопливо выхватил у сына глиняный цилиндрик, внутри которого горела лучина, и передал его Грею. Тот взял светильник за торчащую сбоку ручку и двинулся к столбу, но не прямо, а по дуге, чтобы приблизиться к телу спереди, предварительно его осветив. Он не чувствовал характерного запаха недавно пролитой крови – хотя улавливал и дым от костра, и нечто куда более мерзкое – резкий и кислый запах рвоты. Грей вытянул руку и направил слабый луч на сидящую у столба фигуру – и его самого чуть не стошнило. Человек – точнее, тело человека – сидело на бочке, опираясь спиной о столб. Голова покойного лежала у него на коленях, и руки мертвеца придерживали её за подбородок – словно это был арбуз или кочан капусты. Или пушечное ядро – выдало смятенное сознание застигнутого врасплох Грея. Он на секунду закрыл глаза, тряхнул головой и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь удержать рвотные массы, ползущие вверх по пищеводу. Только самолюбие и присутствие гражданских помогло ему сдержаться. Грей собрался и подошел ближе, стараясь отключить все свои эмоции: изумление, возмущение, жалость к несчастной жертве – и даже ярость к тому, кто мог такое сотворить. Он попытался осмотреть тело, не упустив ни одной детали, и сразу обратил внимание на почти полное отсутствие крови. Нет, конечно, шея в месте отсечения была покрыта темной запекшейся коркой – но на плечах и отворотах мундира крови не было совсем, так же, как и на коленях и руках артиллериста – а её должно было быть очень много; он помнил, сколько крови пролилось на него в момент гибели несчастного лейтенанта Листера. Грей подошел ближе и, сжав зубы, взглянул в мертвое лицо, которое внезапно показалось ему странно знакомым. Он напряг память, которая практически никогда его не подводила – и вновь испытал шок. Он узнал этого человека – много лет назад они встречались в Королевском артиллерийском полку, когда Грей проходил там обучение. Оггли? – нет, Оддли – веселый и обаятельный черноглазый прапорщик – адъютант майора, обучавшего их теории и практике стрельбы. Они не обменялись и парой фраз – однако между ними всё же что-то промелькнуло, раз Грей его запомнил. С горечью окинув застывшее, утратившее былое обаяние лицо с полуоткрытыми губами и одутловатыми щеками (слава Богу, глаза мертвеца были закрыты), он поднял взгляд выше – и понял, что мундир надет на голое тело, на груди у покойного висит офицерский горжет капитана, а под ним на обнаженной коже виднеются вертикальные и наклонные узкие кровавые разрезы. Преодолев приступ ярости, он осторожно раздвинул полы мундира, готовясь увидеть страшные раны, от которых погиб капитан – но действительность оказалась намного хуже. На груди у покойного кривыми буквами было вырезано слово «SODOMITE», и это было самое ужасное из того, что Грей видел за всю свою предыдущую жизнь.

***

Входя в полутемную лавку бакалейщика, Грей услышал, как в его жилетном кармане тихонько звякнул золотой хронометр. Машинально он вынул часы, откинул тяжелую крышку и несколько секунд непонимающе смотрел на стрелки – неужели сейчас только три часа ночи? С того момента, как он вышел из дверей «Бифштекса» минуло чуть больше сорока пяти минут, а ему показалось, что прошло уже несколько часов. Поиски кэба, разговор с мистером Гиббонсом на перекрестке, блуждание по темным улицам и маневры возле столба, скорее всего, заняли не так уж много времени – но он был уверен, что неподвижно простоял рядом с мертвым телом капитана Оддли не меньше – или даже больше часа. Грей не мог пошевелиться и перестал что-либо слышать или ощущать с момента, как увидел страшную надпись. Потом он очнулся, с трудом достал из-за левого отворота мундира платок (для этого ему пришлось поставить на землю лампу и снять с правой руки перчатку) и осторожно прикрыл им лицо покойного. Он попытался запахнуть полы мундира, чтобы прикрыть ужасную надпись – но полы все время расходились. Зато Грей понял, почему тело капитана не упало на землю. Труп был привязан к столбу: веревка огибала плечи мертвеца на уровне подмышек и уходила назад, почти сливаясь с тёмной древесиной. Когда Грей вновь обрел способность рассуждать, он решил, что никто не должен видеть капитана в таком виде. Особенно посторонние. Грей ничего не знал о родных, месте жительства и личной жизни бывшего прапорщика – но как военный, он обязан был позаботится о его чести и чести мундира военного – ведь даже малейший намек в прессе на то, в чем страшная надпись обвиняла капитана, вызовет грандиозный скандал и может навредить репутации его семьи. Грей вспомнил капитана Майкла Бейтса и невольно содрогнулся. Поэтому он сообщил бакалейщику, что ему нужно написать письмо в полк, чтобы сослуживцы могли позаботится о теле покойного. Мистер Гиббонс с облегченным вздохом отвел его в лавку, нашел полупустую чернильницу с обтрепанным пером и вырезал из древней бухгалтерской книги несколько листов плохой бумаги. При тусклом свете тоненькой восковой свечки, которую с неохотой зажег бакалейщик, Грей написал три записки – одну Тому, в которой просил его отыскать в казармах кого-нибудь из сержантов – Дрейка или Томпсона – и передать им вторую из записок. В этой записке Грей приказывал сержанту отобрать пятерых самых надёжных и неболтливых солдат, взять повозку и, соблюдая строжайшую секретность, как можно скорее прибыть на пересечение Свэллоу-лейн и Медс-корт, куда их проводит присланный им человек. Если по дороге им встретятся стражники, то их нужно взять с собой. Третью записку, адресованную Симмингтону, Том должен был вручить полковнику утром – и только в том случае, если он, Грей, не вернется в полк к восьми часам утра. Зная своего камердинера, Грей приписал, что дело, которым он вынужден заняться, очень деликатное, но помощь самого Тома ему пока не требуется. Запечатав все три записки мутным воском и оттиском кольца с улыбающимся полумесяцем, Грей обернул их чистым листом бумаги, перевязал импровизированный пакет бечевкой, крепко завязал концы и накапал на узел воска. Сверху он написал имя Тома Бёрда, после чего обратился к зевавшему бакалейщику: – Мистер Гиббонс, пожалуйста, как можно скорее отнесите этот пакет на Кавендиш-сквер в расположение 46-го пехотного полка. Возьмите извозчика или портшез – вот вам деньги на расходы. – Грей положил на прилавок серебряный шиллинг, и торговец сразу вынырнул из своего полусонного состояния. – Скажите часовому, что вас прислал подполковник Грей с письмом к Тому Бёрду. Это мой камердинер. Он обо всем позаботится – вам только нужно будет дождаться солдат и проводить их сюда, ко мне. С вашего позволения я останусь здесь, рядом с телом. Торговец кивнул, не отрывая глаз от монеты. – Конечно, ваша честь, сделаю все в лучшем виде. – Вы знаете, где Кавендиш-сквер? Это почти напротив Ганновер-сквер, по другую сторону Оксфорд-роад . . . – Не беспокойтесь, сэр, я отыщу. Если вам что нужно – обращайтесь к Бобби. Сынок, принеси мою шапку и постарайся услужить нашему гостю. – Бакалейщик спрятал конверт за пазуху, натянул на уши старый шерстяной колпак, тихонько шепнул что-то на ухо Бобби, поклонился Грею и выскользнул за дверь. Мальчик, проводив отца взглядом, задул дорогую свечку и обратился к Грею, чудовищно растягивая гласные: – Не жела-аете ли чего-нибудь выпить – у на-ас есть немно-ого отличного джина, сэ-эр. Грей содрогнулся. – Может, лучше чаю? Пока парень разжигал скудный огонь в заднем помещении – видимо, там была кухня – Грей вышел на улицу. Вокруг царила тишина, мороз обжигал щеки, усеянная звездами бездна холодно смотрела вниз, на опустевший город и его замерзающих обитателей. Костер почти погас, но лорд Джон все же решил обойти крохотную площадь. Он не думал, что отыщет место, откуда принесли тело – по отсутствию крови Грей понял, что капитан был обезглавлен не там, где его нашли. Офицеру его ранга нечего было делать в таких трущобах – хотя . . . Грей совсем не знал убитого – и его образа жизни. Нужно будет обыскать жилые дома, когда прибудут солдаты – но он сомневался, что убийцей окажется кто-нибудь из местных обитателей. Те вполне могли убить без всякого повода, в пьяном угаре или с целью ограбления – но серебряный горжет остался на шее погибшего. К тому же трущобники наверняка спрятали бы труп, вместо того чтобы выставлять его на всеобщее обозрение в таком виде. Грей всё же прошелся вдоль домов, потихоньку дергая дверные ручки – но все двери и жилых домов, и нежилых помещений были заперты. Это показалось ему странным – неужели никто, кроме торговца не заметил тело и не вышел посмотреть, что происходит? Или обыватели испугались настолько, что попрятались по домам, не желая вмешиваться? Или, напротив, они знали убийцу и боялись его? Грей почувствовал легкий озноб и осмотрелся по сторонам. Он стоял прямо напротив лавки – только её окно слабо светилось. Рядом с ним у стены громоздилось несколько темных предметов – он подошел поближе и скорее догадался, чем увидел, что это пустые бочки. Так вот откуда убийца её взял. Странно, что бочки не растащили – Грей наклонился ближе и в нос ему ударит запах экскрементов. Все понятно, эти бочки принадлежали мусорщику или золотарю – и не годились даже на дрова. А дрова ему бы не помешали – нужно было разжечь потухший костер. Грей осмотрелся по сторонам в поисках чего-нибудь горючего – но на тёмной земле ничего не было видно. Он пересек площадь и, проходя мимо застывшей фигуры, вновь ощутил приступ гнева пополам с жалостью. В этот миг он дал себе слово отыскать убийцу и сделать все, чтобы тот понес заслуженное наказание.

***

Прихлебывая безвкусную жидкость – единственное достоинство этого так называемого «чая» состояло в том, что он был горячим – Грей попытался выяснить у Бобби, как и когда они с отцом обнаружили тело. Бобби, шмыгая носом и с трудом подбирая слова, рассказал, что отец услышал какой-то шум за окном, потом спустился посмотреть вниз, а он, Бобби, видел, как кто-то верхом на лошади поехал «туда». – Куда именно? – ухватился за его слова Грей. – Какая у этого человека была лошадь, как он был одет? Парень с усилием наморщил лоб. – Ну-у, туда-а, сэр, – и для верности указал левой рукой направление. Грей решил, что всадник отравился в сторону, противоположную той, откуда пришли они с мистером Гиббонсом – то есть на север. Но описать внешность незнакомца Бобби не смог – кроме того, что «конь у него здоро-овенный, а шляпа чё-ёрная, и плащ тоже. Ну прямо дьявол, да и только». Грей вздохнул – далеко не все люди могли похвастаться сообразительностью и наблюдательностью его верного камердинера. Оставалось дождаться возвращения мистера Гиббонса – может быть, он видел чуть больше, чем его недалекий сын. С трудом проглотив остатки жидкости из щербатой кружки, Грей спросил у Бобби, сможет ли он раздобыть немого дров, чтобы костер на площади не погас. – Ну-у, не зна-аю, сэр . . . – промямлил парень, и Грей, со вздохом пошарив в кармане, выложил на поцарапанный прилавок двухпенсовик. Бобби тут же схватил монету, буркнул что-то вроде «спасибо, сэр» и тут же выскочил на улицу. Вскоре костер снова запылал. «Интересно, где он раздобыл дрова?» –- вяло подумал Грей, внезапно почувствовав страшную усталость – не столько физическую, сколько умственную. Это была реакция на пережитое потрясение. Ничего, он скоро придет в себя – у него в запасе ещё есть немного времени. Часы в жилетном кармане Грея тихонько пробили четыре раза. Маленький отряд во главе с сержантом Дрейком и мистером Гиббонсом прибыли в десять минут шестого. Они привели с собой двух пожилых полузамерзших стражников, но повозки с ними не было. Грей потребовал объяснений – он был взвинчен от бессмысленного ожидания и бесплодных размышлений о личности убийцы и позволил себе повысить голос. Сержант вытянулся перед ним во весь свой немалый рост и хрипло доложил: – Господин полковник, сэр, лошадь на Оксфорд-роад поскользнулась на льду и захромала. Нам пришлось оттащить повозку на постоялый двор – но у хозяина не было другой лошади, сэр. Простите, что подвел вас, господин полковник, сэр! – Ну так отправляйтесь и найдите другую лошадь – или реквизируйте другую повозку, – всё еще сердясь, но уже на полтона ниже ответил Грей. – Слушаюсь, сэр! – отрапортовал сержант, и повернулся кругом, но Грей остановил его. – Подождите. Мне нужно кое-что вам показать. Он подвел Дрейка к столбу, знаком велев солдатам оставаться у костра. Дрейк нес с собой горящий факел, но, взглянув на труп, чуть не уронил его. Грей забрал факел из его ослабевшей руки. Бравый сержант, участвовавший в битве при Крефельде – и еще в десятке иных кровавых сражений – побледнел, увидев изуродованное тело капитана Оддли. Солдаты поняли, что произошло что-то страшное, присмотрелись – и двое из них не смогли сдержать приступ тошноты. Грей деликатно отвернулся – он прекрасно понимал своих подчиненных. Немного подождав и дав солдатам прийти в себя, Грей приказал выставить караул у входа на площадь и не подпускать к телу никого, даже стражников. Также он потребовал прикрыть тело от посторонних глаз и провести осмотр всех закоулков и близлежащих домов. Сержант отдал команды – и через пять минут солдаты принесли кусок старой парусины, которую они нашли в кладовке бакалейщика – мистер Гиббонс не посмел им отказать. Он сэкономил на поездке, сохранив полученный от Грея шиллинг: наверняка эта сумма вдвое превышала его дневную выручку и стоимость куска грязной ткани. Отправив сержанта за повозкой, лорд Джон подробно расспросил бакалейщика о том, как и когда тот обнаружил убитого. Мистер Гиббонс сообщил, что проснулся ночью выпить воды, услышал шум на улице, посмотрел в окно и увидел у столба человека и двух лошадей. – Двух? – изумленно переспросил Грей. – Да, ваша честь – сначала лошади стояли у столба, и я подумал, что их хозяева слезли с них, чтобы . . .эээ . . . справить нужду, потом один из них сел в седло и ускакал, а вторая лошадь без всадника пошла за ним. Было темно, но мне показалось, что у них был фонарь – такой маленький, ну с узкой щелкой, чтобы только на руки светить, не знаю, как он называется . . . – Потайной, – уточнил скорее для себя Грей. – Вот-вот, так и есть, господин полковник, я лег спать, и всё ворочался, думал, куда второй джентльмен-то подевался? Ну я оделся и вышел на всякий случай – вдруг, думаю, ему плохо стало, помощь нужна . . . «Так он хотел его ограбить – обобрать пьяного или мертвого, – внезапно понял Грей. – А потом увидел тело, испугался, что его обвинят в этом преступлении и помчался за помощью, чтобы обелить себя». Наверняка бакалейщик уже не раз проделывал нечто подобное – одной торговлей в таком месте не проживешь. Грею стало противно. – В котором часу это было? Когда вы в первый раз увидели человека и лошадей у столба? – Не могу знать, ваша честь, – бакалейщик пожал плечами. – У нас часов нет, мы спать ложимся сразу, как стемнеет, чего ради в потёмках сидеть и огонь зря жечь? Помню только, что ветер вроде уже стих, когда я в первый раз вставал. – А ещё кто-нибудь из ваших соседей выходил? Вы не знаете, видели ли они всадника – или тело? – Нет, ваша честь, – бакалейщик отрицательно покачал головой. – У нас тут ночью никто из дома не выйдет – разве что дом загорится. – Ну что же, спасибо, вы мне очень помогли, больше не будем вас беспокоить, – сухо поблагодарил его Грей и вышел на улицу к своим солдатам. Он больше не мог оставаться в одном помещении с хозяином и его странным отпрыском.

***