Глава 1. И снова здравствуй
3 октября 2022 г., 19:00
Звёзды лениво переливались вокруг него, больше похожие на туманности, чем на что-либо ещё. Гарри поднял голову — или то, что сейчас он считал таковой, — и поёжился. Было сложно что-то сказать.
В конце концов, он пока не рождался в иной временной линии.
Звёзды вокруг сияли и складывались в узоры, каких ему не вспомнить никогда в жизни. Холод усиливался; Гарри покачивался и ждал. Происходящее объясняло только одно: он вновь собирался появиться на свет. Его переносило либо в новорождённого, либо в утробу роженицы.
Безучастный, он гадал, чьё тело ему предстояло занять. Гермионы, как в восьмой жизни? Не существовавшего в изначальной временной линии гриффиндорца, которым он стал после второго рождения? Он надеялся остаться хотя бы с руками. И не иметь ничего даже отдалённо похожего на его девятнадцатую жизнь.
«Я обещал не вспоминать о жизни номер девятнадцать».
Гарри наблюдал за проносящимися над ним звёздами: они закрутились в спираль, которая сужалась к нему. Он слегка улыбнулся. Или изобразил то, что стало бы улыбкой, будь у него снова губы. Честно, он давно смирился с тем, на что обрёк себя, собрав Дары Смерти. По крайней мере, во всех его жизнях была цель. По крайней мере, он одержал победу в каждой войне, включая первую, против Волдеморта и сократил потери до минимума. Будучи в последней жизни Хамфри, младшим братом Невилла, ему удалось обратить внимание Поттера на крестражи раньше; в конце умер один Квиррелл. Потом была хорошая жизнь и дети с Чжоу Чанг, которых он вспоминал с нежностью.
Он помнил всех своих детей, жён, любовниц, родителей, братьев и сестёр, кузенов и кузин, тётушек и дядюшек. Он ничего теперь не забывал — видимо, «привилегия» Повелителя Смерти.
Он задохнулся, когда звёзды погасли, а убаюкивающий холод сменился теплом: пара рук держала в объятиях его новое тельце. Свет ударил ему в глаза, и он замахал неуклюжими кулаками — он всегда ненавидел эту часть — и закричал, но скорее не от боли, а потому что понимал: за него бы испугались, не сделай он этого.
— О, хвала Мерлину, — хрипло произнесла женщина, прижимая Гарри к груди. — Я думала… на минуту я подумала…
Гарри кивнул бы, будь он в состоянии контролировать собственную шею. Подобное происходило не раз и не два и лишь укрепляло подозрения, что его душа вселялась в тела младенцев, которые в противном случае рождались мёртвыми. Были даже котята книззлов и змеиные детёныши — Повелитель Смерти не ограничивался одним видом или полом. А иногда…
«Я намеревался не думать о жизни номер девятнадцать».
— Хотите взглянуть на сына, миссис Поттер? — спросила женщина и подняла глаза на мать Гарри. — Он прекрасно выглядит! — Она использовала щадящее заклинание, чтобы удалить кровь и прочие соки с тела Гарри, после чего отрезала пуповину.
У Гарри шла кругом голова. Поттер? Неужели? Он не носил эту фамилию с третьей жизни, когда родился дочерью брата, которого у Джеймса не было в изначальной временной линии. Гарри отчаянно пытался сфокусировать взгляд, когда акушерка наклонилась и осторожно положила его на грудь матери.
Он точно заблуждался, однако использовал толику магии, чтобы улучшить зрение. Позже он готов был заплатить за это, ведь тело ещё не окрепло, но он хотел убедиться…
Рыжие волосы. Зелёные глаза. Лили Поттер протянула к нему руку и любовно прошептала:
— Привет, малыш Гарри. Жду не дождусь, когда твой отец увидит тебя.
«Ого!» — подумал Гарри и наконец позволил зрению ослабнуть. Лили всё равно собиралась кормить его грудью, и хотя он смирился с этим процессом, но и присматриваться ему тоже не было нужды.
Он тихонько посасывал и слушал, как Лили обменивалась парой слов с акушеркой. Потом раздался звук открывающейся двери, топот маленьких ножек и знакомый смеющийся голос, который Гарри часто слышал раньше.
— Не вздумай скакать или хватать своего брата, Джонатан. Мамочка кормит его. И он слишком маленький для игр.
Гарри помахал кулачками (единственный доступный ему жест приветствия и радушия), когда Лили передавала его Джеймсу. Сбоку замаячило пятно поменьше, размером с ребёнка.
«Ладно. Джонатан. Мой старший брат, да?»
Значило ли это, что Волдеморт нацелился не на Поттеров? Мальчик-Который-Выжил существовал не во всех вселенных, не всегда был Поттером, да и вообще мальчиком.
— У него твои глаза, Лилз, — произнёс Джеймс таким очарованным голосом, что Гарри булькнул. Джеймс рассмеялся и пощекотал его под подбородком со словами: — Узнаёшь своего отца, маленький Мародёр? — Он повернулся к Джонатану, который раскачивался взад-вперёд, и предложил ему подержать Гарри. — Стой спокойно.
Джонатан тут же замер. Джеймс положил свои руки поверх его, мягко помогая удерживать вес Гарри.
Гарри отметил, что у Джонатана были тёмные волосы, хотя цвет глаз он разобрать не мог. Во всяком случае, он видел зубы, пока его брат не перестал таращиться и не поднял голову.
— Он будет много спать и плакать, да?
Джеймс и Лили засмеялись. Гарри опять булькнул.
— Да, будет, — Джеймс забрал Гарри. — Но я обещаю: через несколько месяцев он станет в разы интереснее.
— Хочу показать его Фреду и Джорджу!
Джеймс неловко прочистил горло и посмотрел на Лили. Она потянула Джонатана на кровать и крепко его обняла. Гарри с любопытством разглядывал брата, когда тот оказался ближе. У него были тёмные волосы и большие тёмные глаза.
— Боюсь, ты не сможешь пока, Джон-Джон, — мягко сказала Лили. — Мы… мы должны оставаться внутри пузыря ещё какое-то время.
— Но я не хочу!
Лили незамедлительно его одёрнула:
— Тише, ты разбудишь брата.
«Они думают, что я сплю?» — и Гарри наконец осознал, что его глаза закрывались, а тело всё сильнее и сильнее прижималось к отцовским рукам. Он засыпал, несмотря на то что ему хотелось дослушать разговор. Он попытался прогнать по телу магию, чтобы заставить глаза открыться, но ничего не вышло. Он действительно себя исчерпал.
Благо, ничто не мешало ему думать:
«Проклятое детское тело».
── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──
У него была чудесная семья. Лили была такой ласковой. Гарри не знал её в изначальной жизни, и хотя он знакомился с ней в последующих, она уже не была его матерью. За его первое «я» она отдала жизнь. Несколько раз она была мрачным воином без детей; однажды ей удалось убить Волдеморта на промокшем от дождя поле боя в седьмой жизни Гарри, о которой он до сих пор не любил вспоминать. Он ценил эту сторону Лили. Но он не знал, что она могла баюкать его и петь колыбельные, стихающие так медленно, что Гарри не замечал, как отходил ко сну. Она танцевала с ним по комнате, держа его так осторожно, что он не чувствовал толчков. Порой она просто сидела и улыбалась, щекоча его пальцем под подбородком. Её голос не был нежным, когда Джеймс брал Гарри и подбрасывал его в воздух, но Гарри смеялся так громко, как только мог, и Лили была вынуждена признать, что ему это нравилось. — Тебе повезло, что оба сына в тебя пошли, — проворчала она в день, когда Джеймс посадил Гарри себе на плечи с помощью чар приклеивания, перекинулся в Сохатого и поскакал галопом по саду, который находился под Фиделиусом. — Ага, — согласился Джеймс, наклонился и поцеловал Лили до того крепко, чтобы Гарри бросил взгляд в другую сторону. Джеймс был замечательным отцом. Он радовался самому присутствию Гарри и Джонатана и часами без устали играл с ними в глупые игры. Он проговаривал изучаемые в Хогвартсе предметы и заклинания таким тоном, что Гарри казалось, будто он ожидал понимания. Он был прекрасным рассказчиком, и Гарри с удовольствием слушал о временах Мародёров. Ему приходилось напоминать себе, что это была не его жизнь. Многое изменилось. Возможно, это были не его Мародёры, не его Сириус, Джеймс и Ремус. Потом вспомнил: конечно же, они были его. Он был Гарри Поттером этого мира, который отличался от изначального, да. Но это не имело значения. Это была его жизнь, двадцать восьмая по счёту, и она принадлежала ему так же, как и любая другая. Да, он был склонен думать о себе как о Гарри, как о мужчине, как о Поттере (и, великий Мерлин, это было неудобно, когда он впервые родился девочкой), но то, что он оказался здесь, было совпадением. Он мог расслабиться. Он мог этим наслаждаться.── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──
И он бы наслаждался этим, не открой Волдеморт охоту на Джонатана. Гарри располагал идеальным временем, чтобы подслушивать разговоры родителей: когда Лили кормила его, когда они меняли ему подгузники, укачивали его или держали на руках, когда думали, что он уже спал. Гарри предпочитал игнорировать эти потребности, а умение спать всю ночь (Лили не могла в это поверить и заходила к нему на протяжении месяца посмотреть, не случилось ли чего) и сопротивляться сну в другие часы служило хорошим отвлекающим манёвром. К тому же его магии теперь доставало, чтобы обострять органы чувств. Джонатан был тихим мальчиком с тёмными волосами, карими глазами и манерой слушать больше, чем говорить. Он скучал по своим друзьям — близнецам Уизли и некоему Келли. Он любил болтать с младшим братом, слушать истории и засыпать на отцовских коленях. Судя по всему, он родился скандально близко к тому времени, когда Лили и Джеймс окончили Хогвартс. Гарри смеялся над этим. Он жил очень долго и потому с лёгкостью принимал то, что раньше бы его шокировало в отношении первых родителей. Но за ними по-прежнему охотились Пожиратели смерти. Ни Лили, ни Джеймс не слышали полного пророчества, но знали, что оно существовало: мальчик, родившийся в «канун середины лета», был отмечен как погибель Волдеморта. Рождение Джонатана пришлось на 21 июня 1978 года. День рождения Гарри — 31 июля, как обычно. Серьёзно, в большинстве жизней так и было, если не считать девятнадцатую и животные ипостаси, когда он не мог уточнить дату. Но даже тогда он рождался летом. Он не знал почему. Что-то он предполагал: связь с изначальной жизнью, сродство души с «июльскими» телами, знак зодиака — но не более. Дары Смерти стали причиной нескончаемого цикла реинкарнаций: они появлялись, как только Гарри получал палочку. Однако он никогда не встречал воплощения Смерти. Он понятия не имел, что конкретно означал его титул. Он и в первый раз умер-то, не ожидая оказаться где-либо, кроме, наверное, райского уголка рядом с Джинни. Ему было известно, что сейчас подходил к концу 1980 год. Приди Волдеморт за Джонатаном на следующий Хэллоуин, Гарри бы едва исполнилось пятнадцать месяцев. По крайней мере, не три. Гарри не начинал на самом деле спать ночью, пока первый в двадцать восьмой жизни Хэллоуин не остался позади. Вообще, Волдеморт нападал на разных Мальчиков-Которые-Выжили, Девочек-Которые-Выжили, а порой и невинных животных в разные же дни года. Но Хэллоуину он отдавал явное предпочтение. Гарри плохо себе представлял, что мог пятнадцатимесячный ребёнок сделать Волдеморту, который шёл к другому ребёнку. Но в одном Гарри был уверен. Он осознал это ближе к Рождеству, когда Лили решила, что Джонатан обращался с новорождённым достаточно осторожно, и ушла принимать ванну в роскошном одиночестве. Джонатан сидел на диване, держа Гарри и таращась на него огромными глазами. Затем он перевёл немигающий взгляд на пол и застыл. Гарри удалось протянуть руку и ухватиться за один из пальцев Джонатана. Тот моргнул и прошептал: — Я защищу тебя. Обещаю. Я люблю тебя, Гарри. И Гарри любил своего брата тоже. Если бы Гарри пришлось оборвать эту жизнь, тёплую и полную чудес, какой она была до сих пор, пожертвовать мощной, усиленной смертью магией, чтобы защитить Джонатана… Он бы так и поступил. «Я всегда помогал победить Волдеморта. В каждой из жизней. И собираюсь повторить».
