Глава 2. Хэллоуин, 1981
21 октября 2022 г., 07:00
Приближался Хэллоуин. Джеймс развесил несколько тыкв и рассказывал истории о привидениях и чёрных кошках — к слову, кошки всегда побеждали — Джонатану. Он пытался донести рассказы и до Гарри, хотя не считал его достаточно взрослым для них.
Гарри был таковым с рождения, просто его язык пока не шевелился как должно. Через несколько месяцев Гарри подметил, что никто из других Мародёров никогда не захаживал, и, подслушав пару бесед во время «тихого часа», он узнал причину. Хранитель секрета — Дамблдор. Даже не Сириус. Что уж было говорить о Ремусе или Питере?
Однако Джеймс, тоскующий по друзьям, позднее убедил Дамблдора посвятить их в секрет по очереди. Первым — Сириуса, который подбрасывал Гарри в воздух выше, чем Джеймс. И получал за это от Лили сильнее. Усталость тенью залегла под его глазами; они загорелись весельем, когда Сириус обернулся псом и прокатил Джонатана по гостиной на маленьких санках.
Ремус не объявился. Гарри пытался намекнуть, что Ремус не был злым, спрашивая о нём и выговаривая простое, по-детски невинное: «Лунатик хороший!» — но Сириус лишь ерошил ему волосы и грустно улыбался. Джеймс дразнил Лили, что её сыновья росли наполовину рейвенкловцами, точно как она, поскольку Гарри был слишком умён и говорил слишком уж чётко для своих тринадцати месяцев.
— Лунатик не может прийти, щеночек, — сказал Сириус, посадил Гарри себе на колено и покачал, исходя из ошибочного впечатления, что «щеночек» этого и хотел. — Он ведь… ну, неважно. Когда-нибудь мы его увидим. Наверное.
«Вы сомневаетесь в Ремусе, а Питеру — доверяете?» — подумал Гарри, когда следующим припёрся Петтигрю. Тот жался, лебезил и оставался в мантии с длинными рукавами, даже если Джеймс или Лили предлагали ему снять верхнюю одежду.
Гарри мало что мог поделать. У него был план споткнуться возле Питера и «случайно» сдёрнуть его левый рукав: тогда бы они все вместе полюбовались на Тёмную метку. Но либо Джеймс подхватывал его и начинал летать с ним по комнате, либо тормозил сам Гарри, и Питер успевал убраться с дороги. Он также брал Гарри на руки, разговаривал с ним, но Гарри не удосуживался выслушать ни одного его слова. Пульс зашкаливал от негодования.
Он пытался найти обрывок пергамента и перо: лучше подозрительная записка, чем родители и брат в распоряжении Питера. А когда наконец разыскал, перо просто переломилось в неуклюжих детских кулаках. И опять Джеймс подтрунивал над Лили из-за передавшихся Гарри по наследству черт Рейвенкло.
«Проклятие, ненавижу быть ребёнком», — угрюмо думал Гарри.
Он пытался. Как же он пытался. Он пробовал сфокусировать магию на левом рукаве Питера и потянуть тот вверх, но в таком раннем возрасте Гарри был ещё не способен управлять предметами. Да, он мог укрепить своё тело, улучшить зрение, однако не мог заставить игрушку или что-то из одежды приплыть обратно, если они выпадали из рук.
Он отбросил осторожность и заговорил как взрослый, а не ребёнок. Но Лили только ворковала над тем, как мило её малыш повторял взрослые фразочки, даже когда он предельно ясно высказался об опасности чар Фиделиуса. В конце концов, Гарри осознал: она бы скорее поверила, что он научился говорить связно в свои-то месяцы, чем признала одного из близких друзей мужа, помимо Ремуса, ненадёжным.
И Сириус, и Питер хранили секрет адреса. Это позволяло не винить сразу Сириуса. Это — единственное, что утешало Гарри.
Не то чтобы он ожидал застать дальнейшие события. Он уже приступил к медитациям, концентрируя магию на защитном пламени, которое Гарри должен был высвободить перед Джонатаном в решающий момент.
«Я люблю вас. Хотел бы я побыть с вами подольше».
Он старался, чтобы каждый день в каждом его движении звучали эти слова — для родителей, для брата, для Сириуса.
── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──
В тишине — стелющейся, обступающей тишине — лорд Волдеморт явился к дому Поттеров. Хэллоуин. Ночь темнейших часов, ночь страстных и лживых. Лорд Волдеморт возвышался над ухищрениями вроде масок, костюмов и страшных историй. Он был историей. Он был единственным, кто сотворил пять крестражей и выжил, — чудовищем из историй, квинтэссенцией тьмы. Его боялись. Он неспешно прошёл через сад, не обращая внимания на застывшего позади Пожирателя смерти. У того было своё назначение, множество назначений. Но сегодняшнее задание он уже завершил. Лорд Волдеморт был здесь. Большего и не требовалось. Он прислушался. Его органы чувств обострились: настроились, как у змеи, на вибрации в земле и воздухе, настроились на миры, которых прочие глупцы и представить себе не могли. Слышалось лишь негромкое, весёлое журчание голосов. Среди них был и детский — голос того, кого он собирался убить. Он медленно кивнул. Он был здесь. Большего и не требовалось. Он достал палочку. Высоко поднял её… И замер. В доме было что-то ещё, что-то за пределами слышимости. Не голос, но окружение. Гулкая тишина, накопленная сила. Нечто напомнило лорду Волдеморту заклинание сокрытого пламени — территориальное проклятие, которое не срабатывало, пока кто-то, кроме заклинателя, не переходил установленные границы. Тогда-то оно и расцветало огнём. Он насторожился: нечто могло действовать так же и доставить неприятности. Конечно, он мог пойти в лоб и победить. Разве не он был лордом Волдемортом? Однако необходимости спешить, пробиваться сквозь защиту и огонь не было. И потому лорд Волдеморт расхаживал около дома, накладывая на себя чары невидимости, формулу которых он вывел сам. Ну разве он не был гением? Он довёл до совершенства чары гораздо более мощные, чем дезиллюминационное заклинание. Когда он был готов, он наклонился и изучил комнату, из которой доносились голоса. На полу сидел откровенно слабый волшебник и рассказывал небылицы ребёнку, от вида которого разум Волдеморта затопила ненависть, подобно холодным волнам в пещере, холодной диадеме в албанском лесу и холодному металлу драгоценного артефакта Хаффлпаффа под его рукой. Шутка ли, мальчику напророчили победу над ним. Чему не бывать, конечно. Разве не он был лордом Волдемортом? Рыжая грязнокровка сидела в отдалении с книгой, раскрытой на коленях, но её голос также присоединялся к рассказу. Слова не имели значения для лорда Волдеморта. Ничто не имело значения, кроме того, что никто из них не являлся источником затаившейся магии. То есть мальчик был не так уж и силён. Конечно нет. А вот Дамблдор был. И он мог поставить ловушку, воображая, наверное, что лорд Волдеморт остался слабым и жалким школьником. Лорд Волдеморт почти отстранился от окна, готовый просканировать другие комнаты в поисках ловушки Дамблдора. И вдруг осознал, что пропустил второго ребёнка, который сидел рядом с грязнокровной матерью. По словам Питера, тот родился в конце июля прошлого года и не представлял угрозы для великого лорда Волдеморта. Но вокруг него сгущалась магия. Лорд Волдеморт напряг глаза и мысленно стал продираться сквозь паутину и пульсирующие потоки, обманки, тайны и загадки, которые сбили бы с толку кого-то менее одарённого. Ребёнок осознанно накапливал магию, формировал из неё огненный цветок. Зелёные глаза лучились силой. И никто этого не замечал. Хотя чего можно было ожидать от грязнокровок и идиотов? Петтигрю тоже не заметил. Не приди лорд Волдеморт к дому, не будь он насторожен, щепетилен и умён, и всё бы осталось незамеченным вплоть до пересечения границы и огня в лоб. О, ловушка сработала бы как надо. Ребёнок как-то догадался. И собрал магию специально для него: а для кого ещё? Кто ещё представлял собой такую угрозу? Лорд Волдеморт не верил в совпадения. Семья, в которой появился один ребёнок пророчества, могла дать жизнь и второму. Должна была. Эта сила — концентрированная, обволакивающая, пронзающая и бурлящая в нетерпеливом ожидании расцвета — не подразумевала ничего иного. Ребёнок был недостаточно взрослым, чтобы орудовать палочкой, но это роли не играло, если он собирался бить раз и наверняка. А его подчинённые не знали всех пророчеств. Лорд Волдеморт направился к двери. Планы менялись.── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──
Гарри поднял голову. Он ощущал, как тёмная магия подступала к ним, вклиниваясь между любимыми голосами и общим семейным теплом. Он понял: время настало. Вечером или ночью — точнее он сказать не мог — прибывал Волдеморт. Час разнился даже в тех мирах, где нападение приходилось на Хэллоуин. Однако чувствительность к магии Волдеморта сохранилась, несмотря на то, что только в изначальной линии Гарри был его крестражем. Судя по всему, он не утрачивал талантов из предыдущих жизней. Он по-прежнему владел парселтангом, при необходимости он с двенадцатой жизни мог практиковать некромантию, некий отпечаток на нём оставила и девятнадцатая жизнь… «О которой я не собираюсь думать». Гарри повернулся и, цепляясь за спинку стула, выпрямился. Он должен был закричать и тем самым перетянуть внимание Волдеморта на себя: убей он Гарри, и подействовал бы всплеск жертвенной магии. А до того момента Гарри не смел прибегать к магии, потому что это ослабило бы будущую защиту Джонатана. «Я очень тебя люблю, — мысленно обратился он к брату, голова которого поворачивалась как в замедленной съёмке на звук открывающейся двери. — Ты заслуживаешь того, чтобы вырасти с обоими родителями. Мне правда жаль. Прощай». Волдеморт проследовал в комнату. Он выглядел так же, как и всегда выглядел в жизнях Гарри к этому времени: с тёмными волосами, носом и горящими красными глазами; с костлявым, худым и белым телом; с лицом, сохранявшим черты Тома Риддла и его красоты. Он взмахнул тисовой палочкой. Гарри заорал так громко, как мог: — Том Марволо Риддл! Волдеморт резко приблизился. Погас пульсировавший свет на конце его палочки, который почему-то был не зелёным. Кричали Джеймс и Лили как будто издалека. Как будто в комнате не было никого, кроме Волдеморта и Гарри. Их глаза встретились. И Волдеморт нырнул в сознание Гарри. «Дерьмо!» Окклюменция — способность тела, зависящая от зрелости магии и развития мозга, а не компартментализации воспоминаний, которую Гарри как бессмертному пришлось освоить. Пока ему не исполнилось семнадцать, он был просто не в состоянии создавать приемлемые щиты. Волдеморт прорвался сквозь заслонки, которые Гарри попытался поднять, и увидел план спасения Джонатана, увидел страх, решимость и любовь. Он видел… Он видел смерть своей последней версии из жизни Гарри как Хамфри Лонгботтома: призрачная фигура таяла и корчилась после того, как клык василиска пронзил чашу Хаффлпаффа. Лицо Волдеморта исказилось. Гарри запрокинул голову и собрал магию вокруг себя. Он лучше всех знал ярость и ненависть Волдеморта: тот разъярился достаточно, чтобы убить. «Оправдай мою смерть». — В чём дело, Том? — мягко поинтересовался Гарри, игнорируя попытки Лили его схватить. Он дёрнулся в сторону, упал со стула и сделал несколько шагов к Волдеморту. — Боишься, что кто-то может тебя раскусить? — Он не осмеливался назвать крестражи вслух: узнай родные Гарри секрет бессмертия Волдеморта, и тот бы их прикончил. — Боишься, что тебя может убить младенец? Красные глаза Волдеморта вспыхнули. Его палочка взметнулась, и Гарри напрягся. Он остро захотел обернуться и бросить последний взгляд на Лили, Джонатана и Джеймса, но не стал рисковать. Он был обязан сосредоточиться на Волдеморте полностью, для того чтобы необузданная магия Гарри ударила, куда требовалось. Однако Волдеморт произнёс: — Акцио второй ребёнок Поттеров. Гарри полетел вверх тормашками и приземлился в ногах Волдеморта, который быстро сорвал его со ступней. Затем наклонил голову к его уху и заговорил на парселтанге, подтверждая, что в уме Гарри он увидел гораздо больше, чем тот мог предположить. — Серьёзно, Поттер? Думаешь, я рискну убить кого-либо здесь и словить рикошет? Гарри отчаянно извивался, пытался использовать свою магию против Волдеморта. Но шок был слишком силён, и магия рассеялась. Гарри мог вернуть её под контроль, но, чтобы вновь подчинить и направить её, нужно было время. Волдеморт применил оглушающее и пошёл к двери.── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──
Лорд Волдеморт многим был доволен. Весом ребёнка Поттеров на руках — на деле совсем не ребёнка, — разум которого был полон способов избежать поражения, настигшего прежних Волдемортов. Знанием, что он один — лорд Волдеморт, и лишь ему хватило ума не вступать в схватку с Поттерами, другим отмеченным пророчеством или его матерью. Остальные лордами не считались. Ошеломлённая морда лица Петтигрю, когда он уставился на них обоих, отступил на шаг и пошатнулся, будто обморочный. Это было удовлетворительно. Это — реакция, которую лорд Волдеморт мог и должен был вызывать. Позади нарастали душераздирающие вопли. Лорд Волдеморт прислушался к тенорам и оценил их по достоинству.── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──
Джеймс переступил порог дома, но не нашёлся что сказать и промолчал. Лили встретилась с ним взглядом, сильнее прижимая Джонатана к груди и чувствуя дрожь сына. Его губы шевельнулись, но он также не выдавил ни звука. Её старший сын. Или уже единственный? Лили хотелось бы верить, что Гарри ничто не угрожало, но правда ей была не известна. Джеймс выбежал на улицу вслед за Волдемортом и успел увидеть, как тот аппарировал вместе с фигурой, до боли похожей на Питера. А ведь Гарри пытался их предупредить и говорил с Волдемортом тем взрослым голосом… Лили закрыла глаза. Она понятия не имела, что вообще произошло и по какой причине. Она понимала только, что их жизнь рухнула в ту минуту, когда Волдеморт вошёл в дверь. И она не знала, как всё восстановить. Не без такой важной составляющей.
