Пекинские вечера

— Ибо, ты вообще с нами? Чжао И расслабленно хлопает его по потной спине, и Ибо еле сдерживается, чтобы не сбросить чужую руку. С самого утра все идет по кривой — сначала заготовленная с вечера «удачная» футболка оказывается влажной, так как в ванной она упала в махонькую лужу, которая образовалась после вечернего душа. Ибо нехотя надевает первую попавшуюся чистую футболку, которая немного давит в подмышках. Потом выясняется, что на фоне мыслей и волнений перед предстоящей встречей с Сяо Чжанем он совсем забыл о дополнительных репах, а пропустить их нельзя. Ибо не успевает даже перекусить толком, сдается, покупает в автомате столовки батончик с якобы протеином, но на деле искусственная сладость еще долго сидит на языке и заставляет мечтать о бутылочке воды. Которую Ибо сегодня, естественно, не стал брать с собой, потому что думал после учебы либо зарулить домой, либо в торговый центр, чтобы чинно и спокойно дождаться вечернего… не свидания, нет, просто передачи футболки и все. — Земля вызывает Ибо, серьезно, что сегодня с тобой? Это уже Бинбин хихикает у плеера, подсоединенного к гигантским колонкам, выбирая нужную песню и тыкая в «повторять одну». Никто и не ждет от Ибо ответа, поэтому он просто убирает челку со лба и идет делать то, что он умеет лучше всего: танцевать и хотя бы ненадолго забывать о нерешенных проблемах. *** С факультета Ибо вываливается только под вечер, вымотанный не только физически, но и морально. Когда он засыпал вчера, то представлял, как придет на эту встречу весь прекрасный, веселый и загадочный, а вместо этого ему хочется либо завалиться спать, либо побыковать какого-нибудь случайного хама, только где бы его найти посреди не самой людной улицы этим спокойным прохладным вечером? Ибо крепче сжимает лямку рюкзака, потом проверяет телефон, забыв по пути, что хотел там увидеть — время? Но если его спросить, он не скажет, какую цифру увидел на экране. Все-таки события последних дней, да еще интенсивные тренировки немного добили молодой растущий организм, который еще и питаться успевал не всегда. Живот у Ибо заурчал, словно соглашаясь, Ибо снова включил экран телефона, пытаясь вспомнить, какая мысль заставила его изначально достать девайс. Точно. Ибо заходит в прогу для общения, смотрит на переписку с Сяо Чжанем, но там нет ничего нового, а под дефолтной аватаркой с нарисованным человечком написано «был недавно». Не то чтобы Ибо ждал каких-то новых сообщений, но вдруг. В забегаловке, которая удобно расположилась неподалеку от места встречи, на удивление людно — многие компании, видимо, сидят здесь уже давно. Ибо выбирает свободный столик у стены, делает простой заказ и не замечает, как засыпает у себя на локте. Девушка с заляпанным фартучком ставит перед ним тарелку с лапшой, минералку и кладет квиток счета. Ибо тянется за телефоном — уф, хорошо, что не сперли, сам бы был виноват — сканирует код на оплату и, поблагодарив, придвигает к себе плошку. От ее пара даже немного согревается лицо, но поток ветра от дверей остужает влагу и становится только холоднее. Ибо проверяет время — он дремал чуть больше 15 минут — и налегает на еду. Смутно тянет в сон, но уже не так, как раньше. За окном видно остановку автобуса, на ней рекламный баннер. Ибо аж перестает втягивать горячую лапшу, когда понимает, что ему не показалось: на нем изображена Ян Цзы, прильнувшая к плечу улыбающегося Сяо Чжаня. Сбоку приплетена фотка какой-то новой модели телефона, но Ибо резко не хочется есть. Он медленно дожевывает лапшу. Изначально Ибо хотел заказать к лапше пиво, как он всегда делал, но перед встречей не хотелось пить. А вот сейчас конкретно хочется. Ибо ковыряется в плошке, механически доедает лапшу, делает глоток воды и выходит на свежий воздух. Вблизи на рекламе становится видно, что не только Ян Цзы прижимается к Сяо Чжаню, но и он осторожно обнимает ее за талию — максимально невинно. Ибо щелкает языком и заставляет себя двигаться к назначенному месту. Времени еще с запасом, но вдруг все закончится раньше и не придется долго мучаться. *** К тому моменту, как Сяо Чжань в окружении группки людей выходит из нужного подъезда, Ибо уже продрог так, что ему сложно скрывать то, как его иногда пробивает на дрожь. Чертова футболка все так же врезается в подмышки, план прийти заранее кажется самым отстойным и тупым, а перед глазами стоит отфотошопленная картинка с баннера, отказываясь забываться в ближайшем будущем. Сяо Чжань одет в свободное пальто, кепку, маска приспущена так, что видно губы и нос, но к моменту, когда Сяо Чжань, махнув рукой, подбегает к Ибо, она снова натянута так, как надо. Ибо чувствует себя почти голым, стоя перед Сяо Чжанем в футболке, джинсовой куртке (подарок мамы, вполне нормальный, согласованный заранее) и без маски. — Привет, прости, долго ждешь? Ибо зависает на улыбающихся счастливых глазах — даже с маской видно по морщинкам, что Сяо Чжань улыбается. Ибо забывает, что хотел сказать, как хотел себя обезопасить и как вести рядом с почти женатым человеком. Ибо чувствует себя зачарованным зверьком, который слепо пойдет за своим факиром, хоть на край света. Ибо слегка кивает головой, когда понимает, что от него ждут ответа: — Нет, я раньше пришел. У Ибо в голове пусто, ни одной мысли. Просто хочется смотреть на Сяо Чжаня перед собой и быть в этом моменте подольше. Сяо Чжань отмирает, дергается, суетится, комментирует свои действия («да куда же запропастилась! Вроде, сюда положил. Ибо, я обычно не такой растерянный»), перемещает какие-то пакеты внутри большого бумажного пакета на тканевых плетеных ручках. Ибо почти вспоминает, что на пакете логотип того бренда, с которым, вроде, Сяо Чжань — по слухам — должен был заключить рекламный контракт, но потом ему презентуют его футболку, сложенную настолько идеально, да еще запакованную в прозрачный пакет, что его почти пробирает на смех. Ибо с поклоном принимает футболку, убирает ее в рюкзак, сдерживаясь, чтобы не смять ее по пути. Ибо сначала слышит, а потом видит поникшего Сяо Чжаня: — Я перестарался, да? Ибо не знает, спрашивает ли он всерьез, поэтому на всякий случай отвечает со всей серьезностью: — Все в порядке, Чжань-гэ. Тот склоняет голову на бок при своем имени, но ничего не говорит, только смотрит совершенно непонятно, а потом совсем другим тоном, как будто закончил снимать один дубль и приступил к следующему, говорит: — Давай погуляем? Ибо даже не нужно отвечать — он просто пристраивается рядом, ожидая, о чем же захочет говорить Сяо Чжань. На улице по прежнему холодно и Ибо подозревает, что завтра может слечь с простудой — и никакое количество выпитой горячей воды не поможет, а мама наконец-то убедится, что Пекин ровно такой опасный, как она и думала. Ибо улыбается своим мыслям и старается не отставать, наслаждаясь тем, что изредка может бросать взгляд на Сяо Чжаня, который идет рядом. Тот, видимо, погружен в свои мысли, а у Ибо так и не прибавилось новых. Ему все так же хочется просто быть рядом с этим человеком. И мозг острой иголочкой напоминает об одном неприятном факте, но Ибо отмахивается от него, как от противного комара, потому что конкретно сейчас он не делает ничего предосудительного. Он же не на свидании тут с Сяо Чжанем, в конце-концов. И не то чтобы они сейчас сначала взялись за руки, а потом поцеловались в каком-нибудь темном углу! Пффф. Ибо чувствует, что впервые за вечер согревается, и понимает смысл слов Сяо Чжаня с задержкой, как будто они сначала были пропущены через фильтр невнимательности: — Я понимаю, что это как-то слишком резко, но ты не против зайти ко мне в гости? Ибо аж останавливается, но потом продолжает идти, потому что стоять истуканом как минимум невежливо, а еще немножко глупо. Сердце внутри заходится и Ибо рационализирует, рационализирует это предложение изо всех сил! Он никогда еще не прикладывал столько сил, чтобы успокоить себя и свои мысли после простого приглашения в гости. — А… Ибо не знает, как сформулировать вопрос, потому что Сяо Чжань не предлагает ни объяснений, ни какой-то дополнительной информации. Ибо понимает, что нет такого варианта во вселенной, где он откажется, поэтому он с кивком отвечает: — Ага. Они продолжают идти молча. Ибо мысленно перебирает какие-то темы, что-то, о чем можно было бы спросить Сяо Чжаня — про рабочий день, про тот же рекламный контракт, да хоть про погоду, но все выглядит вымученным и ненастоящим. Поэтому Ибо решает ляпнуть то, что крутится на языке: — Я не ожидал, что ты так быстро ходишь. Ибо немного улыбается, Сяо Чжань бросает на него взгляд, автоматически замедляясь, а потом, видимо, ухмыляется под маской. Ибо не знает, почему тот все еще в ней — вокруг нет особо людей, кроме каких-то единичных, спешащих домой или по делам. Сяо Чжань тихонько фыркает, а потом — и Ибо от этого почему-то становится легче на душе, светлее — бросает: — Не отставай. Это Ибо может. Он смотрит краем глаза на пальцы Сяо Чжаня, которые видны из-под рукава пальто. Видит покрасневшие от холода костяшки. Думает что-то неопределенное. Про то, как можно было бы взять их в свои руки, сравнить температуру. Согреть. Ибо переключает внимание на огни вокруг — большинство магазинов закрыто, они идут по небольшим улочкам — а потом выходят к современному зданию с огромными воротами. Сяо Чжань касается карточкой невидимой со стороны точки, они проходят внутрь. Сяо Чжань идет так быстро и сосредоточенно, как будто опаздывает на бой. Ибо легко поспевает за ним, пытаясь подметить детали вокруг — невидимый кивок от охранника, уважительный от консьержа, то, что Сяо Чжань прижимает пропуск еще к одной двери, которая ведет к, возможно, отдельным лифтам? Не то чтобы Ибо было настолько любопытно, просто он никогда не бывал в настолько сильно охраняемых местах. В лифте Ибо думает о том, что это немного абсурдно — обычно разговорчивый, искрящийся, легкий Сяо Чжань последние полчаса проронил только пару слов. И сейчас едет такой собранный, серьезный. Почему-то на контрасте с таким Сяо Чжанем Ибо чувствует себя почти спокойно. Почти. Потому что краем глаза замечает, как мило выбиваются у того прядки волос на висках рядом с резинкой черной маски. Как смешно топорщатся — наверное, мягкие на ощупь. Ибо переводит взгляд на окошко, где плавно меняются цифры, считая их про себя, чтобы отвлечься. Сяо Чжань выходит из лифта настолько решительно, что Ибо даже в противовес застревает на секунду в лифте, просто смотря на эту походку, плечи и плывущий рядом бумажный пакет. Потом идет следом, с любопытством разглядывая ту часть квартиры, что видно из приятно обставленного коридора. Все выглядит таким, каким Ибо и представлял — в целом, никаких сюрпризов. Ибо ставит ногу на ногу, поджимая пальцы от нечего делать, пока Сяо Чжань размещает на вешалки их вещи, совершенно не замедляясь перед тем, как поставить кроссовки Ибо на полку рядом со своими ботинками. Ибо отстраненно смотрит на сгорбленного перед ним Сяо Чжаня, смотрит, как сквозь легкий свитер проступают косточки лопаток, какой аккуратной кажется прическа, особенно короткие волоски у шеи — так и тянет провести ладонью против роста. Сяо Чжань бросает перед ним гостевые тапочки, Ибо послушно и все так же молча их надевает, идет за Сяо Чжанем в ванную — тот очень спешно мылит руки, почти остервенело, совсем не так, как в рекламах, которые на заре своего увлечения Сяо Чжанем Ибо все-таки смотрел, не мог не смотреть, так как они были везде, даже кто-то их на гифки порезал в общем чате группы. Залипательное было зрелище. Сейчас же Ибо пропускает мимо себя Сяо Чжаня, который кладет на край раковины небольшое полотенце, а сам уходит вглубь квартиры. Ибо послушно и немного заторможенно моет руки, потом споласкивает лицо, не понимая, согрелось оно от воды или стало только хуже, промакивает руки и лицо полотенцем, оглядывается, куда его повесить, но не видит его исходного местоположения, поэтому осторожно складывает и кладет на край раковины. Ибо не знает, чего ждать от этого вечера и особенно от Сяо Чжаня, поэтому с любопытством и опаской выходит из ванной, пытаясь по звукам понять, куда идти. Сяо Чжань явно шебуршится в своей — закрытой — комнате, поэтому Ибо идет на кухню, где включен мягкий верхний свет и куча подсветок в разных уголках. Выглядит уютно и немного усыпляюще. Ибо отодвигает высокий стул, садится за него, сцепляя руки перед собой, кладет голову на вытянутые руки. Спать не хочется совершенно, но общее напряжение, возбуждение, помноженные на дикую усталость, заставляют прикрыть глаза, чтобы просто прислушиваться к тому, что происходит, дорисовывая мысленно, что же делает Сяо Чжань. — Ох, ты совсем устал, — Ибо приподнимает голову, разлепляя заспанные глаза. Ему кажется, что он ощущает фантомные пальцы в своих волосах, но не может понять, это часть сна или Сяо Чжань реально сейчас потормошил ему прядки. Тот выглядит максимально невинным, что-то достает из полок, потом закрывает. Ибо садится прямее: Сяо Чжань уже в мягких домашних бежевых брюках, прямых, легких, вот чисто как его показывают в рекламе, только футболка у него явно домашняя, Ибо бы даже сказал, что заношенная, хотя она видно, что любовно постиранная и, может, даже выглаженная. — Я бы предложил тебе выпить, но, думаю, тут больше подойдет чай. Ибо просто вдыхает теплый воздух кухни — тут уютно, пахнет чем-то кофейным и при этом вкусным. Сяо Чжань не похож на сладкоежку, может, это какой-то ароматизатор? Ибо в этом не разбирается, но ему нравится. Он не совсем понимает, что он тут делает и почему, как будто его забросили в сериал, забыв дать сценарий, но придется импровизировать. Если только это позволит и дальше любоваться босоногим Сяо Чжанем, который хозяйственно набирает тарелку с закусками и засыпает заварку в специальный заварочный чайничек. У Ибо мама любит этим заморачиваться, а самому обычно не до этого. Сяо Чжань оглядывается на него, смотрит с загадочной улыбкой, потом снова открывает холодильник, дораскладывая добычу на тарелку, которую потом ставит гордо перед Ибо: — Вот. Угощайся. У Ибо нет аппетита, у него вообще все тело как будто не до конца проснулось. — Спасибо. Голос сиплый, блин. Видимо, и тот тоже заснул вместе с ним. Ибо прокашливается, замечая улыбку Сяо Чжаня, которую тот пытается спрятать. Ибо смотрит на тарелку с закусками — ничто оттуда его не прельщает, но руки как-то занять надо, поэтому он берет кусочек сухой маринованной свининки, по крайней мере, пахнет она обалденно. Как выясняется, и на вкус она тоже богичная. — Ты же такое не ешь. Ибо произносит это с набитым ртом, потом проглатывает и с благодарностью принимает слишком горячую, но хотя бы отвлекающую чашку чая. Сяо Чжань неопределенно ведет плечом. Ибо поднимает взгляд, замечает тень какой-то не самой приятной эмоции на таком красивом лице, но потом Сяо Чжань смешно ведет бровями и плюхается за столом напротив: — Ну, для гостей-то оно должно быть! Звучит как вопрос, как что-то, о чем Сяо Чжань размышлял и не пришел к единственно верному решению. У Ибо по этому вопросу особенно мнения нет, поэтому он засовывает в рот еще один кусочек свинины, другой рукой придерживая горячую чашку. — Красивая. Сяо Чжань чуть наклоняет голову: — Чашка? Ибо угукает, дожевывая. Дальше разговор не клеится, но Ибо не чувствует, что должен как-то развлекать Сяо Чжаня. У него чувство, что даже если он будет продолжать сидеть и пялиться на чашку (или Сяо Чжаня), то все будет хорошо. Сяо Чжань цокает пальцами по столу, потом порывисто встает — плавный, высокий, Ибо любуется уже почти рефлекторно, не может не — и возвращается с пакетом, выуживая оттуда в этот раз толстенную пачку бумаг. Сценарий. Ибо глядит с тихим любопытством. — Посмотри. Ибо недоуменно поднимает бровь, но тянет к себе по столу сценарий, разглядывая заголовок: «Скрытый меч». Чего? Сяо Чжань усаживается обратно на свое место, поднимая одну ногу и упираясь коленом в стол. — Там вначале идет синопсис. Посмотри. Ибо послушно собирается открыть сценарий, но сначала облизывает еще разок пальцы правой руки, которой он держал свининку, игнорирует ласковый смешок Сяо Чжаня и пытается выполнить простую просьбу. Так. Синопсис. По мере чтения Ибо становится не по себе: речь в сценарии идет об ассасине в 30-е годы, который работает под покровительством организации, которая приютила его в детстве, но потом получает заказ на того, в кого… был влюблен в детстве? В главу противоборствующего клана? Ибо читает внимательнее, чтобы не ошибиться. Но нет. Черным по белому. Ассасин-мужчина и тоже себе мужчина его цель. Ибо дает себе немножко отдышаться и собраться с мыслями, прежде чем отодвигает сценарий от себя на пару сантиметров, чтобы показать, что закончил. — Ну, что думаешь? Сяо Чжань положил подбородок на коленку, но при этом вся его поза на удивление цепкая, почти спортивная. Как будто он не сидит сейчас расслабленно на своей кухне, а просто замер в этой позе, которую принял, скажем, после ряда сложных движений на льду. Точно. Он похож на фигуриста — пластичного, гибкого, сильного. Ибо тянет время, так как даже не знает, с чего начать: — Ну, мне кажется, это смелая идея. Необычная. Сяо Чжань продолжает смотреть на него так, как будто он уже знает все правильные ответы экзамена и только ждет, когда Ибо придет к тем же решениям. Ибо хмурится, наконец-то сосредотачиваясь на проблеме перед собой: — Но ведь у нас такое никогда не выпустят, не снимут. Сяо Чжань согласно кивает: — Не-а. Ибо теребит край сценария пальцем, тот приятно пушится страницами: — Но зачем тебе тогда его предложили? Сяо Чжань делает заговорщическое лицо, подкладывая под коленку ладонь для мягкости: — А ты как думаешь? Ибо смотрит на то, как мягкий свет ламп падает на его лицо и не знает, как ответить. — Ну, проверить тебя? Ибо реально в душе не ебет, кто мог бы предложить главному красавчику китайского тв роль гея-ассасина. Это что-то за гранью его знаний. Сяо Чжань неопределенно ведет головой, потом ненадолго закусывает губу и вновь смотрит на Ибо: — Близко, но не совсем. Ибо вдруг, ровно в эту секунду, пока Сяо Чжань, как будто затаившись, ждет его ответа, физически ощущает на себе взгляд Сяо Чжаня. Как будто до этого — во все-все минуты их встречи он прикладывал силы, чтобы это игнорировать, сбрасывать со счетов, не учитывать, а тут его ткнули лицом в правду. И это так оглушающе пугающе и одновременно красиво, что Ибо даже на мгновение приоткрывает рот, резко набирая воздуха, потому что сразу жарко, сразу страшно и не-ве-ро-ят-но. — Потому что хотели припугнуть. Ибо произносит это завороженно, ему уже дали все подсказки, которые могли быть, преподнесли на блюдечке. Ибо даже не надо спрашивать. Сам факт вопроса уже был ответом. — Бинго. Сяо Чжань продолжает сидеть напротив, почему-то безумно довольный, такой же опасно-собранный, но при этом управляющий ситуацией. Ибо понимает, что он, зачарованный зверек, дошел за своим факиром до точки назначения. Перед глазами так некстати всплывает тот рекламный баннер, с выхолощенными, идеально-белыми улыбками, нежными прикосновениями и телефоном с запредельным количеством мегапикселей. Видимо, все ложь? Ибо нужно убедиться. Ибо вот настолечко близок к тому, чтобы сделать невозвратное. — А Ян Цзы…? Ибо оставляет вопрос открытым, потому что Сяо Чжань смотрит на него уже так, что можно было бы даже ничего не спрашивать и не уточнять. Ибо тянет время и Сяо Чжань уже вот-вот перестанет ему подыгрывать. Тот как раз опускает коленку вниз, немного разминает шею перед тем, как плавно встать. Ибо смотрит во все глаза, понимая, что сейчас произойдет, но не до конца веря и осознавая. — А что Ян Цзы? Сяо Чжань подходит близко-близко. И Ибо не привык ощущать себя добычей, но сейчас… Сяо Чжань, видимо, замечает сложные эмоции на лице Ибо, поэтому милостливо перестает над ним нависать, мягко и пружинисто опускаясь на корточки, а потом мимолетно касаясь пальцами коленки Ибо и не поднимая на него взгляда. — Ну а что Ян Цзы… — Сяо Чжань повторяет это задумчиво, даже не издеваясь, а как будто уходя в свои мысли. Ибо смотрит на то, как Сяо Чжань начинает выводить одному ему известные узоры на внутренней стороне брюк Ибо — довольно плотных, обычных таких темных свободных брюк. Но даже через эту ткань Ибо ощущает мурашки от прикосновений. — У Ян Цзы своя жизнь, свой мужчина, а у меня… Сяо Чжань, возможно, слишком вошел в роль, слишком заигрался. Ибо выходит из ступора, ловя кисть Сяо Чжаня: — Хорошо. Сяо Чжань притворно куксится, пытаясь вырвать руку, Ибо почему-то чувствует восторг, видя это недовольное личико, которое ему предстоит снова сделать счастливым. Это та простая загадка, для решения которой он и был рожден. Ибо тянет Сяо Чжаня на себя, тот упирается для вида, делая вид, что ну вот чего ты от меня хочешь, чудовище. Нам не удержаться на одном стульчике. Но Ибо наплевать, он и на весу это может провернуть, а пока просто устойчивее ставит на пол ноги в гостевых тапочках и свободной рукой поднимает на себя голову Сяо Чжаня, который нехотя, но устраивается у него на коленях. Ибо бы сказал, что тот тяжелый, но нет, он ровно такой, какой надо. Это придурок Ван Цзинь тяжелый, особенно когда надо делать с ним связки, а тот тупит. Это Бинбин прилипчивая, когда приходится помогать ей на репетициях. Сяо Чжань же на его коленях, который уже высвободил руку и недовольно положил на плечо Ибо, а вторую на талию и теперь держит крепко-крепко, вот он — идеальный. Ибо тянет время — он тоже умеет играть в эти ваши игры — смотрит на Сяо Чжаня, который упрямо не встречается с ним взглядом. Ибо поддерживает его под попу, слегка подкидывая его выше, чем заслуживает возмущенный взгляд. Ибо смотрит тяжело, ожидающе и при этом не сомневаясь в исходе. Сяо Чжань замирает, облизывает губы, напоследок зажав нижнюю острыми зубками так, что когда ее отпускает, остаются следы. Ибо думает — так не пойдет. Ибо не думает — тянется к этой губе, мягко сминая ее губами и ловя в ответ сдавленный звук, который Сяо Чжань явно не планировал издавать. Ибо поднимает одну руку выше, чтобы легче было придерживать Сяо Чжаня — и вообще-то это чертовски сложно, но Ибо из этой позы не вывести и под дулом пистолета. Он готов в ней замереть навечно. Сяо Чжань целует в ответ так обреченно, так искренне и податливо, что Ибо даже становится на мгновение стыдно за легкий отыгрыш ранее. Он думал, что дает Сяо Чжаню то, что тот хочет — вот все эти роли, подчинения, усмирения. Но нет, Ибо ошибался и Сяо Чжань, возможно, тоже. Ибо мягко доводит ладонь до шеи, касаясь подушечками пальцев основания, поглаживая, мягко шебурша, лаская. Сяо Чжань окончательно расслабляется в его руках, держится все так же крепко, но как будто на совсем другой ноте, отчаянной, нуждающейся, честной. Ибо в этот момент знает, что за Сяо Чжаня любого порвет на миллионы тряпочек. Может, даже по его бывшим пройдется, просто так, для острастки. Не то чтобы Ибо что-то особенно понимал в моменте, но просто на уровне ощущений, того, как Сяо Чжань откликается на самую простую нежность, на щекочущую ласку, Ибо кажется, что вот все люди в жизни Сяо Чжаня этого всего ему не додавали. Или давали порционно, чтобы он заслуживал. Ибо стонет, когда проникает языком в рот Сяо Чжаня — и это удовольствие на совсем другом уровне. У Ибо как будто кружится голова. Хотя не факт, что как будто. Может, реально кружится. Ибо на мгновение освобождает руку, чтобы упереться ею в стол для равновесия, но это приводит к плачевным результатам, потому что в этот же момент Сяо Чжань сползает с его ног, видимо, решив переменить позу. Ибо дает им обоим встать нормально, а потом вжимает в себя Сяо Чжаня с такой силой, что тот даже вскрикивает со смешинкой в поцелуй, а потом сам обвивает шею Ибо руками, зарываясь пальцами в волосы, прижимаясь тесно, ищуще. Ибо не знает, чем заслужил такое сокровище. И ведь нельзя думать в этих категориях. Оно либо есть, либо нет, но блин! Ибо вылизывает рот Сяо Чжаня, прихватывает его губы, не может насытиться, наласкаться. Тот реагирует на каждое касание, где-то начинает сильнее поцарапывать кожу головы, где-то начинает втираться пахом в Ибо — и тот не святой, ну ей богу, ну как так можно. Ибо тянет Сяо Чжаня за попу на себя, получая изможденный стон куда-то в губы, а потом Сяо Чжань немного прикусывает губу Ибо в ответ, оттягивает ее — и это почти больно, но только почти, потому что Сяо Чжань отстраняется, ведет Ибо за собой. Ибо сдерживает себя, чтобы не держать его за руку слишком крепко, чтобы не наброситься со спины, чтобы просто обнять, а впрочем. Сяо Чжань смеется, когда Ибо обхватывает его сзади, замедляя его движение — Сяо Чжань чуточку выше, но сейчас Ибо чувствует себя самой счастливой ложечкой или что там обычно говорят? Ибо просто чувствует себя самой счастливой версией себя, когда ощущает грудью вибрацию от смеха Сяо Чжаня. Тот плавно доводит их до спальни, даже не пытаясь отлепить от себя Ибо — тот сам дает Сяо Чжаню включить ночник, а потом поцеловать в шею — ну потому что просто нельзя было иначе. Сяо Чжань под ним покрывается мурашками, как-то замирает на мгновение, а потом, словно для смелости, оглядывается на Ибо, стягивая с себя домашнюю футболку. Это одновременно самое нежное и самое горячее, что видел Ибо: эти ребра, соски, немного сутулые плечи. Ибо впервые понимает значение словосочетания «поклонение телу» — ему хочется залюбить каждый сантиметр Сяо Чжаня, показать тому, что не надо сутулиться, не надо ждать одобрения. Ибо спешно стягивает с себя футболку, эта сучка предсказуемо застревает, потому что она уже давно была ему мала. Сяо Чжань помогает ему избавиться от подлой ткани, Ибо возмущенно откидывает ее куда-то на пол, может, это невежливо, но невозможно же. А потом притягивает Сяо Чжаня к себе — и никогда еще контакт тела к телу не был таким невероятным и электризующим. Ибо за свою танцевальную карьеру насмотрелся и насоприкасался со слишком большим количеством тел. Это просто инструмент. У кого-то хорошо настроенный, у кого-то так себе. Но тот уровень восторга, который он ощущает каждой клеточкой тела, просто прижимая Сяо Чжаня к себе — это не что-то, что он мог предсказать. Если бы он знал, что так бывает… Ох. Ибо не знает. Ну не сталкерил бы он Сяо Чжаня? — Эй, эй. Сяо Чжань касается его лица пальцами, возвращая в реальность. Ибо улыбается в ответ смущенно и немного глупо: — Хей. Сяо Чжань спрашивает глазами, мол, все в порядке? Но Ибо только жмурится в ответ от переполняющего чего-то, чему он не готов дать название, но, видимо, скоро будет уже пора. И тянется за поцелуем — тот-то все прояснит и объяснит. Сяо Чжань послушно отвечает, начиная нежно, но, как и Ибо, срывается на более мокрый, рваный, требовательный темп. Ибо не знает, можно ли уже переносить руку с богической, такой восхитительной, кайфовейшей спины куда-то в другие области, а именно вперед, но Сяо Чжань все решает за него, просто просовывая в какой-то момент обе руки между ними, расстегивая на удивление шустро брюки Ибо и стягивая их вниз. Ибо рефлекторно хочется закрыть пах — и не потому, что он стесняется стояка, а потому что трусы у него просто никакущие. Серые, хоть не в катышках, но надпись на резинке уже не прочитать. Это как-то противоречит тому, как он себя представляет в моменте. Оно отрезвляет, заставляет увидеть себя как будто со стороны — что он стоит в роскошных апартаментах, рядом с кроватью, которая стопудово стоит как все его стипендии за пять лет учебы, рядом с утонченным, разгоряченным, таким идеальным Сяо Чжанем в красивых мягких штанцах — и тут Ибо, в черных носках и серых трусах. У Ибо аж руки сами опускаются по бокам. Сяо Чжань, который в этот момент, совершенно не напрягаясь, помогал ему стянуть брючины с ног и не застал внутренней драмы, бросает один взгляд на Ибо, а потом в следующую же секунду, как будто и не было другого варианта, так и замирает на коленях, просто касаясь губами стояка Ибо через ткань трусов. И это должно быть, наверное, неловко и унизительно. Ибо как-то не думал, что будет в такой ситуации, что кто-то… вот так… Почему-то начинает не по-детски крыть от множества захлестывающих чувств, хоть в локоть хнычь, но Сяо Чжань не дает Ибо расклеиться по швам, просто плавно тянет резинку трусов вниз, нежно ведя пальцами по бедренным косточкам, по ногам, облизывается — и Ибо не может отвести взгляда, пока Сяо Чжань быстро избавляет его от трусов, а потом, весь раскрасневшийся, все такой же идеальный — и с родинкой под губой, Ибо внепланово зависает на ней — открывает рот и кладет головку Ибо себе на язык. А потом плавно смыкает губы, посасывая, касаясь языком, без сильной стимуляции, как будто больше пробуя на вкус. И у Ибо почему-то первая реакция остановить Сяо Чжаня, потому что он не должен этим заниматься, он же не может хотеть вот так вот… с Ибо! У Ибо! Почему-то оно все не вяжется. Этот рекламный, идеальный образ, который до этого ушел на задний план, особенно когда Ибо целовался, закрыв глаза, но сейчас, когда идеальный Сяо Чжань сидит перед ним на коленях… Ибо тянется к нему рукой, словно пытаясь убедиться, что это действительно он, что два образа совпадают. Гладит по скуле, по тем самым волоскам на виске, по губам, плотно держащим его головку. И оно все наконец-то совмещается, особенно когда Сяо Чжань, сволочь такая, подмигивает Ибо, видимо, заметив итоговую стадию его метаний, и начинает сосать. Водить головой, активно перемещаться по той части ствола, что помещает в рот, отрываясь ненадолго, чтобы размазать слюну и предъэякулят по всей длине, помогая себе руками. И Ибо, наверное, не должен быть эгоистом? Должен что-то делать? Но он просто плавно подыгрывает Сяо Чжаню, синхронизируя движения собственных бедер и головы Сяо Чжаня, его поступательные, чмокающие движения. И это такая вакханалия удовольствия, звенящего чувства полноты, ожившего желания, что Ибо даже не пытается как-то себя останавливать, чувствуя как наливаются яйца, как он наверняка пачкает рот Сяо Чжаня каплями, которые начинают все сильнее сочиться из головки. Тот изредка отстраняется, чтобы взять воздуха, а в один момент, просто застывает, немного разминая челюсть. И Ибо почему-то чувствует некрасивую, но зато очень честную радость, что, значит, давно не было опыта. И Ибо никогда в этом не признается, но от одного этого осознания его член дергается от дополнительной волны жаркого удовольствия. Сяо Чжань бросает на Ибо взгляд, прежде чем снова приступить к попытке заглотить его член — и Ибо уже чувствует себя достаточно уверенно, чтобы поместить тяжелую ладонь ему на руку, чтобы чувствовать движения Сяо Чжаня почти везде. Ибо позволяет себе впитать каждую деталь, каждый звук, каждый нюанс происходящего: то, как осторожно Сяо Чжань прячет зубы, как переминается на коленях — и от неудобства позы и от собственного возбуждения, которое восхитительно топорщит его легкие брюки — как иногда захлебывается от слюны и жидкостей, осторожно вытирая их ладонью, которая уже мокрая, вся-вся мокрая. Ибо стягивает его прядки в кулак — не сильно, но заметно — и пытается голосом подать знак, что он вот-вот, что он уже сейчас. Сяо Чжань почему-то оглядывается в этот момент, быстро тянется за салфетками, лежавшими неподалеку от тумбочки, а потом начинает сосать еще усерднее, сильнее, громче, чем раньше. Ибо отстраняется, чтобы провести быстро и жестко по стволу несколько раз перед тем, как начать кончать, наверное, в ладонь, а потом в салфетки, Сяо Чжань, видимо, для этого их приготовил? Ибо плохо соображает, он просто собирается кончить где-то неподалеку от лица Сяо Чжаня, и это уже так красиво, что слишком неописуемо для этого мира, но Сяо Чжань с легким усилием убирает руку Ибо с члена, насаживаясь на пульсирующую головку, создавая идеальное давление, идеальное горячее и влажное ощущение. Ибо жмурится, ловя волны эйфории. Это так сладко и тянуще прекрасно, что Ибо даже на мгновение боится, что сейчас ебнется от бессилия в обморок. Но нет, его член пульсирует еще чуть-чуть, под чуткими пальцами Сяо Чжаня, которые придерживают ствол, и только когда удовольствие плавно затихает — такое сильное и невероятное, что хочется, чтобы оно длилось дольше — Сяо Чжань осторожно отстраняется, сплевывая в заготовленные салфетки. Ибо смотрит на него расфокусированным взглядом. Почему-то вид Сяо Чжаня, у которого язык еще белый от спермы, включает у Ибо внутри программы, о существовании которых он и не подозревал. Ибо рычит и, опустившись перед немного удивленным Сяо Чжанем рядом на колени, позволяет ему довытереть рот, а потом зацеловывает его так, что, наверное, если бы он мог, он бы оставил им обоим мозоли. Ну невозможно же так сильно хотеть кого-то! Сяо Чжань, который все еще сидит полуголым у собственной постели, позволяет Ибо облапать его везде, где хочется, а когда Ибо пробирается рукой к заветному бугорку, мычит в поцелуй. Ибо не понимает, отстраняется, чтобы подышать, и Сяо Чжань с расфокусированным взглядом бормочет: — Постель? Ибо кивает, но не сразу соображает, что от него требуется и просто послушно перебирается следом за Сяо Чжанем. Там его хватает только на то, чтобы приспустить сразу бежевые штанцы вместе с трусами, бесцеремонно понюхать запах Сяо Чжаня, отчего тот только смущенно охает и ударяет Ибо по плечу, а потом начать нежно вылизывать его идеальный, истомленный, напряженный член. Ибо хочется взять себе профессию по вылизыванию, засасыванию, дрочению члена Сяо Чжаня, потому что ну говорят же, что профессией надо делать то, что любишь. Ибо сразу понимает, что это то, что он любит. Где-то на подсознании начинает биться какая-то очень настойчивая, назойливая мысль, тоже связанная с любовью, но Ибо пока не дает ей материализоваться, а просто заглатывает член Сяо Чжаня — неумело, старательно. У Ибо реально мало опыта в этом плане, потому что гонору у него ого-го, а всего остального… Ну ничего. Сяо Чжань не жалуется. Только мечется по кровати, подаваясь бедрами выше, а Ибо и не против, хотя после одного такого искреннего и сильного толчка приходится все же Сяо Чжаня начать придерживать тяжелой ладонью, отчего тот начинает то ли стонать, то ли скулить, такой нежный, изможденный звук, который заставляет Ибо давить членом еще усерднее, сосать еще искреннее. И когда Сяо Чжань шепчет «Ибо, я. Я…», он даже не договаривает «сейчас», а Ибо уже, как ему и мечталось эти последние мгновения, захлебывается спермой, пытаясь не дать ей вытечь, но это оказывается куда сложнее, чем в порнороликах, которые Ибо смотрел. И все как-то немножко вытекает мимо, но, вроде, не критично, если судить по сначала поплывшему взгляду Сяо Чжаня, а потом, когда Ибо наконец справился с задачей и облизал губы — по горячему, давяще-обладающему взгляду, то все прошло отлично. Ибо почти смущенно поднимается вверх по телу Сяо Чжаня, не забывая касаться руками тут и там, пытаясь найти новые ключики к новым загадкам. Сяо Чжань в ответ делает то же самое, и Ибо с удивлением понимает, что они вообще-то в одной лодке. Что они не только ученик-танцор Ибо и звезда-актер Сяо Чжань, а вообще-то два парня, которые, ну вот может быть, ну хочется верить, начинают свой путь вместе. Сяо Чжань касается лица Ибо рукой, гладит, проводит подушечкой пальцев туда-сюда, опять начинает вырисовывать одному ему известные узоры. Ибо чувствует, что это у Сяо Чжаня его тема, фишечка его. И Ибо не против. Вот совсем не против. Узнать остальные фишечки Сяо Чжаня и в ответ завести свои. Ибо жмется к Сяо Чжаню, немного наваливаясь на него всем телом, Сяо Чжань со вздохом натягивает на себя обратно трусы и штаны, потом, пережив это не самое приятное событие, шлепает Ибо по заднице и шепчет «одеяло», а сам тянется выключить свет. Ибо соображает не сразу, но его сложно обвинять, потом выуживает из-под себя одеяло, укрывает их обоих и решает, что всякие мелкие вопросы подождут. Потому что судя по нежному поцелую, который дарит ему Сяо Чжань, когда они оба замирают под теплом одеяла, и по тому, как тот обнимает Ибо в ответ, притягивая поближе, все еще будет. Ибо утыкается носом ему в шею, Сяо Чжань дергается, смеется, что-то неразборчиво бормочет и дает Ибо улечься так, чтобы нос касался виска. Вот теперь идеально. Ибо проваливается в сон, продолжая думать: Вот так — идеально.