Древо Сансары

      Уже пятый день я живу с сестренкой в одной комнате. Могу сказать только одно: хорошо, что Люська часто просится ночевать к родителям, потому что если днем еще можно спрятаться от ее любопытства и неуемной энергии, то ночью — однозначно нет. Никогда ранее я не оставался с малышкой наедине на такой продолжительный промежуток времени. «И, наверное, больше не буду,» - устало пробежала мысль в голове, пока усаживался за стол рядом с дедушкой. Между делом, в гостях у старшей четы Чан стол пестрел разнообразными блюдами, несмотря на то, что особого изобилия в ингредиентах не было. Отсутствие разнообразия в материалах компенсировали великолепная смекалка и кулинарный энтузиазм мамы и бабушки, которые готовили поочередно, объединяя усилия только для того, чтобы провести очередной эксперимент для вкусовых рецепторов. Первыми жертвами всегда были папа с дедушкой. Только после того, как они употребили новое детище, и в течение полутора часов не оказались правителями фарфорового королевства, женская часть семьи позволяла нам с Люсией попробовать необычные блюда. К счастью, до нас с сестрой очередь доходила в девяти случаях из десяти.       Вот и сегодня на столе был результат эксперимента бабушки с «красным супом», рецепт которого ей рассказала мама. Как борщ мог превратиться в нечто зеленоватое, я не представлял, поэтому жидкость из ложки проглатывал аккуратно. На вкус он оказался очень даже ничего, вот только с оригиналом имел общего едва ли больше, чем пингвин со страусом. После сытного обеда настало время, которого я ждал со второго дня пребывания в гостях: мне наконец-то разрешили погулять по окружающей местности в одиночку, предварительно взяв обещание, что уйду не дальше станции и что вернусь до того, как солнце окрасит небо в багровый цвет.       Поэтому, едва не перепрыгнув от радости калитку, я выскочил на грунтовую дорогу, помчавшись в сторону городка. Там я довольно долго гулял, рассматривая окружающих, дома и рутину, которой жили местные. В какой-то момент я услышал позади себя немного нагловатое: «Эй, ты здесь новенький?» Обернувшись, оказалось, что на меня смотрят пять пар любопытных и настороженных глаз.       - Наверное, новенький. Я тут в гости приехал… - и не успев продолжить предложение, я был завален вопросами от, как оказалось, сверстников. Пятерка мальчишек была неугомонной, но совсем не злобной, и первоначальные нагловатые тональности были обусловлены осторожностью, так как до меня пару раз им не повезло натолкнуться на не самых воспитанных личностей. После того, как ребята вытянули из меня ответы на все вопросы, которые только смогли придумать, я начал повторный обстрел, и в итоге в жизни стало на пять хороших знакомых больше. «Эд, Рик, Джон, Джим, Пит,» - откладывались в голове новые имена. Мы начали играть, и несмотря на то, что я жил во второй раз, было весело. Так веселиться можно только когда еще не поставлены фундаментальные вопросы, а до стрелок на путях жизни еще далеко. В итоге домой я притопал в немного грязных штанах и с потемневшими рукавами рубашки, но с широкой улыбкой до ушей. Мама только глубоко вздохнула от этого, а папа — понимающе ухмыльнулся. На следующий день за калиткой я гулял уже не один, и сестренка мне страшно, с ее слов, завидовала.       В один из таких дней мы прогуливались вдоль улочки на едва ли не противоположном конце города, когда чужая калитка распахнулась перед носом Эда — парнишки с впечатляющей копной соломенных волос, который и окликнул меня в первую встречу, - и на дорогу выскочила девочка, явно пребывавшая в не самом дружелюбном состоянии. Злобно зыркнув в нашу сторону серо-зелеными глазами, она развернулась и побежала в сторону небольшого парка неподалеку.       - Эм, а кто это? - спросил я, - С ней все в порядке?       - А, это внучка мистера Эванса, - ответил Пит, шедший позади меня, - небось опять с родителями поссорилась, вот ее и отправили в наш городок на лето.       От знакомой фамилии внутри все сжалось. Тут же вспомнились и длинноватая шея, и блондинистое безобразие на голове, но все-таки я решил удостовериться:       - А чего они ссорятся?       - Да просто ее сестра учится в каком-то частном пансионе, вот она и завидует. Хотя там и родители странно себя ведут.       - Точно-точно, - вмешался только отошедший от испуга Эд, - с тех пор, как Лили стала там учиться, они сделали из нее какую-то принцессу. Мне даже жалко Петунию стало.       - Петунию? Лили? - я не мог поверить в услышанное.       - Да, ту, которая сейчас выбежала, зовут Петуния, а ее сестру — Лили. Только вот вторую мы давно уже не видели: сюда только старшую из них отправляют.       Дальнейшая прогулка проходила как-то размазанно. Ребята заметили, что взгляд у меня периодически стекленел, и Джон, как самый активный из нашей компании, предложил показать мне тот самый сад, у края которого стоял дедушкин дом. Я согласился, и теперь понимаю, что никогда не пожалею о том, что побрел тогда вслед за ребятами через расшатанный вездесущими детскими ручками забор, ограждавший заброшенный сад со стороны городка.       Внутри пахло чем-то сладким. «Смотри, там груши уже падают!» - крикнул Рик, метнувшись в сторону раскидистой кроны. И когда он приблизился, множество капустниц и лимонниц взмыли из травы: переспевшие плоды при падении превращались в сладкое пюре, запах которого привлек не только меня, но и насекомых. Ребята уже стояли у самого ствола, задрав головы в поисках добычи. Как самый ловкий из нас, Джим полез по дереву вверх, опираясь на нижние толстые ветви, как на ступеньки. На поясе у него было небольшое ведро, через ручку которого была продета какая-то веревка, перекинутая через плечо мальчика. Я нервничал, но ждал внизу с остальными, пока Джим медленно и аккуратно перемещался в зелени, периодически вытаскивая позолоченные солнцем плоды. Наконец, он спустился.       - Это единственное садовое дерево, остальные — дички. Так что груши только тут вкусные. Ну что, налетай!       И мы радостно начали жевать. Фрукты оказались очень сладкими, однако не только нам блюдо показалось вкусным, поэтому через пять минут компания убегала от нескольких настойчивых ос. Отделались мы от них, только кинув остатки груши и быстро вытерев руки о ближайшие листья. После ребята повели меня к луже, когда-то бывшей прудом. Зацветшая вода была прекрасна, хотя обычно вызывала некоторое отвращение своим запахом. Эд показывал, как ловить лягушек и как избегать муравейников, с сомнением относясь к тому, что последних Джон называл вкусными. Так мы и играли в старом саду вплоть до заката, а после разошлись по домам. Тем вечером, сидя за столом со своей семьей, я думал, как было бы прекрасно пронести в сад альбом и акварель с карандашами: еще в первой жизни я любил рисовать, хотя и не считал, что многого достиг на этом поприще. В тот момент акварели у меня не было, а вот добыть карандаш да лист бумаги было довольно просто. Оттого, ложась спать, я прикидывал, как выпросить у мамы нужные инструменты и как рассказать об идее мальчишкам, не рискуя получить презрение к «девчачьему занятию».       Мои опасения оказались напрасными, и самой тяжелой задачей было объяснить маме, что самостоятельно заточить карандаш я смогу и при этом не порежусь. Первое время парни едва могли оторвать носы от загадочного листика и просили все время кого-нибудь нарисовать, забирая «шедевры» домой. А после просто остыли. Но мы по-прежнему играли вместе, исследуя сад, заходя с каждым разом все глубже и глубже.       А потом папин отпуск закончился. Я думал, что мы вместе уедем домой, но, посмотрев на нас, родители решили, что будет полезно остаться у бабушки с дедушкой почти до самого конца лета. Конечно, папа был немного похож на брошенного щенка, но мама смогла поднять настроение, пообещав приезжать иногда, оставляя меня с сестрой на попечение старших. И лето продолжилось.       Как-то раз, когда мама возвращалась к нам от папы, она отдала мне письмо, сказав, что оно пришло от одного из моих школьных друзей. Я распечатал конверт, пребывая в недоумении. На листе пергамента было написано, что теперь Алекс будет учиться в другой школе, при этом заведение будет интернатного типа. Из-за этого просил не искать его для разговоров на протяжении учебного года, обещая вернуться на Рождество к родителям . Заканчивался листок адресом, по которому я мог бы присылать письма в его новую школу и явно спонтанным объяснением того, почему туда нельзя будет позвонить. «Значит, Локбрум… вот как,» - только и смог выдавить я, глядя на письмо.       Пазл сошелся. К нам с Алексом всегда лезли хулиганы, поэтому ходили вместе, будто прилипнув друг к другу. И в тот раз наверняка он стоял за мной: парень был пуглив, как кролик. Поэтому я и чувствовал, как энергия промчалась мимо плеча, так как не был ее источником. Осталось только понять, почему я чувствовал ее. В книгах и фильмах волшебники не обладали такой способностью, как и сквибы, поэтому причина лежала явно не в этой плоскости. Может это была чисто моя особенность? Но нет, в прошлой жизни я не чувствовал ничего подобного. Или нет? Перед глазами на секунду показался Лес. Да, там было нечто похожее. «Вот только это был сон, хоть и необычный,» - заключил я, и в прострации лег спать.       Наутро мое настроение не изменилось, но произошло кое-что странное: я забыл свой сон. Нет, не так: я вспомнил, что в этой жизни ни разу не видел осознанных, нормальных для меня сновидений. А вчера увидел, но не смог вспомнить, что именно. Такого не было никогда, поэтому прострация сменилась легкой паникой. «Неужели снова этот проклятый кинжал?» - с ненавистью в мыслях ярость подняла голову. Однако я остыл так же быстро, как и вспыхнул. Осталось только беспокойство, и я стал старательно вспоминать забытое, выуживая из головы по крупицам какие-то образы. Почему-то хотелось яблок. Страшно хотелось яблок. Помимо этого казалось, что во сне пахло малиной. Кинувшись записывать то немногое, что удалось вспомнить, твердо решил вести своеобразный дневник, так как складывалось ощущение, что это был не первый раз, когда я упускал сны. Хотелось их вернуть. Дальнейшая неделя пролетела в пределах нормы, только по утрам, вскакивая с постели, я первым делом бросался к блокноту. Пока выходило что-то странное и бессвязное, но я продолжал.       В понедельник выяснилось, что Эд заболел, а братьев (Джона и Джима) родители забрали в «большой город» за покупками. Пита тоже не было рядом из-за того, что заболел младший братишка, и ему пришлось посидеть с ним, помогая матери. Рик был в гостях. Впервые за столько дней я остался один. День был солнечный, сидеть в четырех стенах совсем не хотелось, да еще и утреннее желание поесть яблок никуда не делось, оттого дальнейший маршрут построился быстро и в сторону забора, в сад.       Заброшенное детище человека было огромно. Да и человеческим его было назвать трудно: природа брала свое. Но тропы были различимы, и передвигался я без проблем. Только повалившиеся на "дорожки" бревна иногда мешали. Когда я преодолевал очередное поросшее мхом препятствие, нос уловил ягодный аромат. В этой части сада наша компания бывала редко, поэтому малинник оказался неожиданным и приятным открытием. «Ребята будут в восторге, когда вернутся,» - думал я, запихивая красные ягоды за обе щеки. За приятным занятием время проходило спокойно, пока я следовал за красными пятнышками глубже в неизвестную мне ранее местность. А потом малинник закончился. Подняв глаза, моментально обратил внимание на красоту места. Здесь сад встречался с настоящим лесом: пока еще невысокие клены росли под сенью старых яблонь и парочки более тонких вишен. Под ногами из-под травы иногда пробивался то мох, то клевер. Вдали виднелись хвойники, что отбрасывали густые тени. Альбом у меня был с собой, так что я сел под ближайшее дерево, проверив только, чтобы место не лежало на пути муравьев или не дай Бог не оказалось их логовом. Убедившись в безопасности той части тела, которую тянет на приключения, сел, облокотившись на старый ствол, и стал рисовать.       Через часик-другой заметил, что пора обедать, и достал честно выпрошенные у бабушки пирожки. Пока жевал, поднял глаза на крону дерева, под которым сидел. «Наверное, оно одно из самых старых,» - лениво размышлял, откусывая очередной кусок, - «Вон какой огромный ствол! Даже вдвоем с отцом не сможем обхватить руками. Опа! Да это же яблоня! И чего мне в последнее время так часто все, связанное с этими плодами, снится?» За такими мыслями и прошел перекус.       Уже собираясь двигаться дальше, осознал, что чувствую сонливость. Постояв минуту, решил, что опасности никакой нет, и присел обратно, пытаясь удобно расположиться для сна. Но дремота догнала раньше, чем я смог улечься, так что последнее, что я помню, прежде чем заснуть — как голова опускается вниз, а спина опирается на ствол. Да, я уснул сидя.       Открыл глаза я уже в другом месте.