Древо Сансары

      Время, проведенное с эльфами в чащобе, было прекрасным. Белке, сидевшей на моем плече, оно тоже понравилось. Поэтому выходил оттуда я с широкой улыбкой и медовыми сладостями Иделлы на руках. Однако ближе к выходу из сада по копчику пронесся холодок, как в тот день, когда заветное письмо так и не пришло. В этот раз я не стал игнорировать крик интуиции и буквально застыл там, где стоял. Проверил заклинания иллюзии. Еще раз ограничил распыляемую телом энергию. Закрыл глаза. Прислушался.       И тут я «увидел» в десяти метрах за спиной человеческий силуэт: примятые весом шагов травинки и кора дерева, на которое облокотился шпион в попытке спрятаться, охотно рассказывали о своем дискомфорте и всячески помогали моим поискам. .в этот миг сласти чуть не выпали из рук. «С каких пор? И кто это?» - лихорадочно искал выход пребывающий в панике разум.- «И вообще, что делать? Звать учителей? Или прикинуться дурачком?». Не придя ни к какому решению, я так и стоял, пока шальная мысль не выстрелила в голову гласом здравого смысла. Стоять на месте означало намекнуть о том, что я догадался о слежке, чего делать, по моим ощущениям, крайне не рекомендовалось. Поэтому решил развернуться и пойти обратно в сад: по крайней мере там я мог нырнуть в укрытие в случае чего.       Пройдя несколько сотен метров, снова прислушался в своим ощущениям. Меня все еще преследовали — и я подумал, что нет лучшего решения, чем выйти на более или менее открытую местность. Я знал, что в саду был участок, на котором росли только кусты да одичавшая смородина, из-за чего спрятаться там можно было только пригнувшись. Поэтому резко и, надеюсь, неожиданно свернул с дорожки в кусты малины, преодолев которые вышел на это «открытое» пространство. Площади своеобразной поляны вполне хватало, чтобы наблюдение из тени деревьев переставало быть эффективным, а высота кустов давала возможность достаточно легко спрятаться кому-то моего роста — надо было просто нагнуться. Так что таким способом я убивал сразу двух зайцев.       Выйдя к кустам, прошелся примерно до середины «поляны» и стал рвать ягоды, параллельно поворачиваясь в разные стороны и максимально сосредоточившись на восприятии, которому меня так долго обучали и которое я благополучно забыл до этого применить. Ягодник тоже помогал, оттого скоро понял, что сталкер проследовал за мной. А через минуту удалось поймать боковым зрением блондинистые волосы, зацепившиеся за колючки крыжовника. Догадка выстрелила мгновенно, и я расслабился. Если я правильно догадался, то все мои страхи и проблемы можно было решить простым разговором. Проснулась пакостливо-юмористическая часть души, что потребовала разыграть или как минимум напугать притаившегося человека. Поэтому я присел, не переставая шуршать ветками, неслышно попросив куст скрыть меня, продолжая издавать треск, будто кто-то дергает за ветки. Сам тем временем немного поправил иллюзию, чтобы волосы были в тон окружающей листве, и потихоньку начал огибать цель, стараясь не шуметь. Процесс шел гладко, и азарт все больше занимал мысли. В какой-то момент я оказался за спиной и смог разглядеть таинственную личность. Это была Петуния. После того, как личность «шпиона» подтвердилась, остатки нервозности окончательно испарились. И я с предвкушающей улыбкой на лице вновь поменял цвет волос. Девушка по-прежнему смотрела в сторону кустов, потрескивающих ветвями уже без моего участия, не замечая, что со спины к ней подкрадывается едва сдерживающий смех сгусток оптимизма. Шаг, еще один. И вот теперь можно было дотронуться до нее рукой. Задержав дыхание, за полсекунды придумал дальнейшие действия.       Через несколько мгновений по лесу разнесся пронзительный девичий визг. Если бы существовала шкала удовлетворения, работающая подобно ртутному термометру, то я бы перебрался через ее максимальное значение. А всего-то надо было подобраться еще ближе и изо всех сил дунуть сбоку на ухо незадачливой шпионки. И следом за визгом раздался мальчишеский хохот. Меня сложило пополам от столь ярко выраженной реакции: лицо подростка было искажено в первобытном ужасе, в выдавших ее волосах запутались веточки красной смородины, в которую та от испуга ввалилась. И все это «великолепие» с каждым мигом становилось все румянее и румянее то ли от смущения, то ли от гнева. Вдоволь отсмеявшись, я решил попробовать завязать диалог и выяснить, зачем Петуния, с которой мы, на секундочку, по факту не знакомы, решила поиграть в прятки. Но не успел и слова вымолвить, как от блондинки с невероятной для ее комплекции громкостью раздалось:       - Прочь от меня, ненормальный!       - Эм, а можно уточнить, с какой такой стати я ненормален? Это ты тут за мной по кустам бегаешь без предварительного согласия.       От ответного выпада Петуния на секунду будто поперхнулась аргументами, но после выдала:       - Да с любой! Во-первых, нормальные люди так не подкрадываются, а во-вторых, у нормальных людей белки на плечах не сидят! И вообще, таким как ты запрещено колдовать летом! - теперь претензия и мотив слежки были понятны.       - Хм, с первым не согласен, со вторым — возможно да, а вот по поводу третьего… ты в курсе, что я не волшебник?       - Врешь! Ты же смерч на руке создавал!       - Поверь, в глазах большинства человеческих магов я буду просто набором ингредиентов для зельеварения. Да и палочки у меня нет.       Глаза девушки расширились от удивления.       - Как так нет? Ты что, фея тогда?       - Ну, не фея, но направление мыслей правильное. А теперь давай выйдем наконец-то из этих зарослей и поговорим, как нормальные люди.       Я протянул руку, помогая ей встать. Все еще пребывая в легком недоумении, Петуния, тем не менее, перестала шарахаться от меня как от прокаженного и просто шла следом, опасливо поглядывая в спину. Найдя место, в котором наша мальчишеская компания устроила лагерь, поставив разные старые табуретки и сидения от стульев, жестом попросил присесть. Только тогда, будто бы очнувшись, девушка, которой в будущем была уготована судьба стать едва ли не самым отвратительным персонажем книги, присела на табуретку, предварительно расправив платье. Помолчав с минуту, неуверенно произнесла:       - Так кто ты тогда?       Не знаю, что в тот момент побудило разум быть честным и искренним, но отвечая правдой на вопрос, я чувствовал, что поступаю правильно. Так что медленно, никуда не торопясь, я объяснил, что являюсь ближайшим родственником дриад и что к магам имею весьма опосредованное отношение. В глазах девушки появилось больше вопросов, которые она решила аккуратно задать, дабы прояснить некоторые моменты. Я терпеливо отвечал.       Спустя час такой вот односторонней беседы Петуния сказала нечто неожиданное:       - Прости, что назвала тебя ненормальным. Для меня просто вся эта засекреченная абракадабра — еще один повод повысить бдительность. Особенно после того, как сестра рассказала про заклинание, стирающее память.       - Знаешь, я тебя в какой-то степени даже понимаю. Когда в один момент мир начинает рушиться и оказывается, что волшебники в нем — норма, то волей-неволей начинаешь думать, не стало ли правдой все остальное, что считалось вымыслом, включая злобных существ и проклятия, способные поломать жизнь.       - Удивительно, но ты угадал. Я страшно боялась за Лили, когда она получила то письмо. Не понимаю, почему родители так обрадовались, не имея представления о том, что именно ждет их по ту сторону тайны? И вообще, с тех пор, как я разрыдалась, не желая отпускать сестру, их глаза похолодели. Пока Лил учится, только и слышу «как нашей умницы-чародейки не хватает» и «вот бы поскорее она приехала и рассказала, чему ее там учат». И все бы ничего, но когда я пытаюсь показать, что умница тут не только сестренка, меня не понимают. И вообще… - глаза подростка подозрительно покраснели, - я тоже хочу пойти в школу в новом платье.       Тут Петунию прорвало. Я услышал множество жалоб, криков и просто слов, бурным потоком вырвавшихся из раненого сердца. Не стерпев, подошел к подруге, открывшей душу, и обнял ее, выпустив немного силы, настроенной на тепло и успокоение. Прорыдав так несколько десятков минут, та успокоилась и скомканно произнесла «спасибо», когда я дал ей платок, вытащенный из сумки. Вот так мы и сблизились. В дальнейшем я много раз говорил с ней, помогая по-новому осознать магический мир и ее отношение к нему в частности. Больше девушка не называла меня «ненормальным». На самом деле оказалось, что она поразительно чувствительна к чужим эмоциям и способна сопереживать так, как многим и не снилось. Например, узнав про мою продолжительность жизни, Петуния, прослезившись, обняла меня, сказав, что будет со мной так долго, как сможет, и что поддержит, если понадобится. Однажды даже она сказала, что теперь у нее появился один надежный старший брат, что не даст ее в обиду. Это случилось после того, как я немного вправил мозги (подзатыльниками и словесным штурмом) своим ребятам, когда те при девушке сказали, что у той «мозги набекрень». У нас даже появились прозвища: она называла меня Алом, а я ее — Нией.       Лето заканчивалось, и настала пора возвращаться в город. Перед самым отправлением мои длинноухие наставники решили, что я готов постигать технику перемещения между чащобами, и выдали блокнот из странного материала, в котором подробно описывалось, как это сделать, сказав, что успешно переместившись к ним, я смогу приступить к следующему уровню — заклинаниям разума. Пока мой магический арсенал был невелик: заклинание света, смерча, заморозки, спички да несколько базовых приемов — вот все, что я успел освоить помимо природных возможностей. Не сказать, что я был доволен его обширностью, но дареному коню в зубы не смотрят, тем более что впереди была вечность на развитие.       Из событий немагической жизни я обменялся с Петунией номерами домашних телефонов и адресами. С мальчишками проделать подобное я просто забыл, решив, что у нас впереди еще не одно лето на то, чтобы наверстать упущенное.       Лондон встретил нашу семью туманом. На платформе стоял отец, держа в руках небольшой букет, чем растрогал маму. Погрузив вещи в такси, мы доехали до дома, и я почувствовал какое-то облегчение, будто вернулось что-то незаметно потерянное. Лежа перед сном в постели, промелькнула мысль, уж не было ли все это лето просто сном.

***

      Все произошедшее никак не могло быть лишь плодом фантазии Алана, в чем тот убедился буквально на следующий день. А между тем, время продолжало свой ход, мир менялся, жил и дышал. Менялся и парень: он постепенно рос, и детская пухлость уступала место мягким, но четким линиям. Также благодаря тренировкам Абелайо телу Алана могли бы позавидовать многие фотомодели. Он был в меру жилист и подтянут, а мышцы рельефно подчеркивали тренированность обладателя. При этом великолепная форма легко скрывалась под достаточно толстым свитером или просторной рубашкой. Рост же, в отличии от прошлой жизни, позволял вставать в самое начало шеренги на физкультуре. И все это — в неполные четырнадцать!       За прошедшие два года Всеслав укрепил отношения с Петунией, ребятами городка, но неизбежно отдалился от своего друга-волшебника: было слишком трудно притворяться незнающим, когда обе стороны имели представление о магии. Освоение эльфийских искусств шло семимильными шагами и парочка длинноухих не переставала хвалить своего воспитанника, поговаривая, что еще немного, и тот станет совсем взрослым волшебником. Правда, арсенал чар дриады содержал мало боевых заклинаний, так как на них требовалось время, которого по эльфийским меркам прошло поразительно мало.       Их хороших перемен можно было отметить то, что Ния и Лил (Лили Эванс) помирились, хоть с родителями у первой отношения так и не наладились. И вот по прошествии двух с половиной лет судьба решила сделать новый поворот круче прежнего, будто совершая месть за коренное изменение сюжета.

***

      На настенном календаре гордо красовались четыре цифры: один, девять и две семерки. За окном вовсю бушевал май: цветы на клумбах наполняли затуманенный выхлопами город своими ароматами, смывая с лиц прохожих серость будней. Я встал с постели с мыслями о том, как прекрасно живется, когда комнату не приходится ни с кем делить, так как за прошедшее время убедился, что маскировка иногда спадает, пока сплю. На самом деле оказалось, что это было связано с моей способностью к сноходчеству, что обеспечивала в обеих жизнях осознанные сновидения и, как выяснилось, возможность видеть чужие. При этом в момент активации мое сознание как бы покидало тело, из-за чего заклинанию просто не на что было опереться, поэтому оно начинало сбиваться и постепенно рассеивалось, отчего пряди оригинальной расцветки начинали пробиваться сквозь иллюзию. И так как иногда я просто не мог контролировать это, то со вздохом обреченности взялся усерднее за обучение аналогу дезиллюминационных чар волшебников. Теперь вокруг моей комнаты все время витала аура, пресекающая желание заглянуть внутрь, пока я сплю.       Вот и сегодня на голове творилось цветовое безобразие, которое я поспешил исправить. А вообще не только мое тело изменилось с течением времени: на жилище также отражался мой жизненный путь. Рядом с кроватью лежали стопки бумаги, набор акварели, несколько кистей, карандаши, стояла баночка с замутненной водой, которую я опять забыл вылить после рисования. А на письменном столе возвышались стопки из учебников и тетрадок, предусмотрительно вложенных мной в пособия по соответствующим им предметам. Еще раз оценив организованный хаос в личном пространстве и мысленно прикинув, когда за такое состояние комнаты моему уху устроят сеанс подтягиваний, вздохнул и подошел к платяному шкафу, взмолившись про себя, чтобы мама еще хотя бы денек не смотрела в сторону моего логова.       Сегодня был выходной, и мне захотелось пройтись по городу, тем более что Эд обещал приехать. Родители же решили пройтись по магазинам с сестренкой, так как та постепенно вырастала из одежки. Вспоминая момент, когда мама сказала, что намечается очередной загул, я не мог не прыснуть в кулак, потому что не так часто видел на отцовском лице глаза, полные зависти и молчаливого укора, а еще тщательно скрываемого испуга, направленные на мою персону, которые молча просили о помощи. Особенно запомнился миг, когда я сказал, что договорился встретиться с другом. Тогда показалось, что в воздухе кто-то неслышно прокричал «предатель».       Но за время, прошедшее с момента моего «перерождения», происходили не только радостные вещи. Около полугода назад нашу семью покинула бабуля. Я до сих пор не могу вспоминать об этом. Было тяжело. Отец моментально похудел, а дедушка как-то сгорбился, и если бы не мама и ее непомерный труд, не думаю, что семья смогла бы так быстро оправиться. Мне остается лишь надеяться, что и у других моих родителей нашелся такой человек. На самом деле, вряд ли кто-либо из присутствовавших на похоронах мог понять всю палитру моих чувств. Мое воспаленное скорбью сознание мысленно накладывало на происходящее вокруг свой отпечаток. «Наверное, так проходили и мои похороны», - помню, как подумал я и к нерадостному состоянию добавилось пронзительное чувство вины. Сил смотреть на гроб больше просто не оставалось, а слезы постепенно переставали течь, пока даже солоноватые дорожки на щеках не высохли. Многое вспомнилось и переосмыслилось в тот день.       Вытряхнув из головы странные мысли, я совершил утренние процедуры и отправился завтракать. Атмосфера за столом была веселой и светлой, так как маленькое солнышко по имени Люси не переставало сиять в предвкушении от похода по красочным местам, где приятно пахло, стояли красивые куклы и лежали разноцветные юбочки. После совместной трапезы я пожелал семье приятного времяпрепровождения, а сам остался дома — мы договорились встретиться в центре примерно в полдень. Через пару минут раздался звонок. Подняв трубку домашнего телефона, услышал, как мама Эда говорит, что тот чем-то отравился и не сможет прийти. Благо, что недуг оказался несильным, и до госпитализации дело доводить не стали. Пообещав навестить парня, как только он пойдет на поправку, я повесил трубку и стал размышлять, чем займусь в неожиданно освободившееся время. В итоге глаза притянули краски. У меня был собранный по кусочкам «походный набор художника», с которым я частенько устраивался в каком-нибудь парке или на остановке, желая запечатлеть столь отличающееся от прошлой жизни окружение. Так я и определился с дальнейшими действиями.       Недалеко от моего дома на пути в школу находился маленький парк. Через него и заглядывал к эльфам, но в этот раз я просто присел на скамейку, взяв в руки все необходимое. Так провел около двух часов, изредка переключаясь с рисования на чтение прихваченной с собой небольшой книжки. Однако дальше произошло нечто, здорово огорошившее меня и напугавшее. В какой-то момент краем уха я услышал хлопок, а после из-за дерева выскочил мой ровесник, будто убегавший от самой смерти. Одежда на нем была потрепанной, но мое внимание привлекла мантия, которую тот спешно стянул через голову и попытался скомкать, не выпуская из рук палочку из светлой древесины. Выкинув в итоге элемент магического одеяния в кусты, он заметил меня и с максимально возможной для своего состояния скоростью пошел на сближение. Мысленно напрягшись и тщательно следя взглядом за инструментом в его руке, я только спустя пару секунд узнал в незнакомце Алекса. На его лице виднелись следы насилия, а изможденные глаза, в которых несмотря ни на что сохранялся огонь решимости, упрямо смотрели только на меня. Приблизившись, мой старый друг спешно, но очень тихо начал говорить:       - Алан, привет! Прости, что не могу все рассказать — времени совсем нет. Только прошу: сохрани то, что я дам тебе, в секрете. От этого зависит жизнь многих людей, а я больше не могу убегать. Не давай ее никому, кроме человека по имени Дамблдор. Я оставлю тебе его контакты вместе с мини-портретом. И еще раз прости, но мне больше не на кого надеяться… береги себя. И уходи отсюда поскорее! Скоро тут будет опасно. Хотя нет: лучше я сам тебя перенесу. И еще раз прости меня, если сможешь… Как бы я хотел встретиться с тобой при других обстоятельствах! Если я не вернусь, напиши моим родителям, что я сожалею, но надеюсь, что они смогут простить меня. Все, времени больше нет. Прощай! - сунув мне в правую руку сверток, а в левую — монету, он поднес палочку и произнес: - Portus!       Меня будто вывернуло наизнанку, но через секунду я стоял рядом с «Дырявым котлом». Но самое главное, перед перемещением я заметил людей в черных одеяниях, что скрывали свои лица под масками, отдаленно напоминающими черепа. Только теперь до меня начало доходить, где именно я стою и что волшебный мир сейчас похож на штормовой океан. Увы, но я не умел аппарировать, а до деревьев было слишком далеко, поэтому оставалось только надеяться, что молодой маг, мой друг, выживет. К счастью, в парке не осталось следов моего пребывания: все принадлежности я складывал в сумку после использования, а она висела на правом плече, книга, которую я читал, находилась там же. Посмотрев на сверток, полученный мной при таких страшных обстоятельствах, положил его в сумку и, стараясь сохранить максимально спокойное выражение на лице, направился в сторону ближайшего парка, где смог бы открыть чащобу и в безопасности понять, что именно Алекс унес от Пожирателей Смерти.