Глава 8. Двойная жизнь
28 января 2023 г., 13:08
Наверное, у Вас накопилось множество вопросов. Что же, не все ответы можно будет получить заранее, но часть из них приоткроется довольно скоро. Однако будут ли эти ответы теми, которые читатель ожидает? Не будем далее разматывать нить рассуждений, ведь пока эти вопросы существуют, творится магия воображения — самая могущественная из всех, которые может представить себе писатель. А пока посмотрим, что же произошло с Аланом после того, как один незадачливый остроухий чуть не лишился отличительного расового признака.
***
«Да уж, мне стоит следить за своим языком в ее присутствии,» - по спине прокатилась маленькая волна мурашек при виде текущей сцены. Прожив прошлую жизнь как носитель великого и могучего, я тщательно старался держать при себе его особенно сильные эмоциональные выражения, однако экстраординарная ситуация вполне могла выудить глубоко спрятанные витиеватые цепочки не совсем приличных эпитетов вперемешку с междометиями. Дома я довольно легко держал себя в руках, однако если речь зайдет о магии, то никаких гарантий полностью цензурной реакции у меня нет. И глядя на покрасневшее ухо Абелайо, мне показалось, что не так уж и далек момент, когда я окажусь в таком же положении. Тихо сглотнув, я отважился спросить: - А что теперь? Иделла отвлеклась от воспитательных мероприятий и вновь обратила на меня невидящий взор. А в глазах пострадавшего явно сквозили благодарность и формирующаяся мужская дружба. - Ну, пока можно немного отдохнуть, познакомиться со всеми, в конце концов. А потом, через недельку-другую по принятому снаружи времени, начнем заниматься. От таких временных рамок к горлу подобрался ком, а глаза подозрительно увлажнились. Постепенно в голове оформлялось осознание текущей ситуации. «Правду говорят: пушистый северный зверек подкрадывается незаметно. А этот еще и увесистый, похоже», - с горьковатым привкусом жизни на языке думал я, - «Еще немного — и раздавит под тяжестью той части, к которой природа прикрепила хвост». Почувствовав изменения во мне, Абелайо дернул подругу за рукав, обратив на это внимание. Потом последовал невинный вопрос: - Что-то случилось? И меня прорвало. Слишком быстро все случилось. Вот вроде после смерти мало что должно быть способно поколебать мои разум и сердце, но я не очерствел, о чем успел даже немного пожалеть. Не так хотелось расставаться с родными, совсем не так. Один раз я уже оставил самых дорогих людей, ранив и себя, и их. И пусть тогда никто из нас не выбирал сознательно такого расставания, но сейчас… И ведь если бы только знал! Захотелось рвануть обратно, но портала уже не было. И мысли мои запутались окончательно. По лицу бесконтрольно катились слезинки, пока обнявшая одинокий силуэт Иделла тихо, не перебивая, слушала мою историю, а забывший про красное ухо Абелайо в панике пытался то ли присоединиться к обнимашкам, то ли достать что-нибудь покрепче из своей сумочки. Растения тоже не остались безучастными, и всеми силами старались унять разразившуюся истерику, поглаживая по ногам травинками и листками. Даже некоторые животные подошли, обеспокоенные моим состоянием. Проходило время, и сил на бурное выражение эмоций становилось все меньше, как и на разговор. Постепенно предложения сменялись бессвязными словосочетаниями, а они — отдельными словами, пока в итоге не осталась тишина, прерываемая только короткими всхлипами, обозначающими вдохи. Выждав еще немного, Абелайо протянул мне платок, а Иделла мягко произнесла: - Прости, если ввели тебя в заблуждение. Мы только недавно вернулись в свет, вот и не подумали, как могут прозвучать такие слова в такой ситуации. Мы не хотели тебя ранить. - Да! Видишь ли, время тут пусть и течет подобно внешнему миру, но имеет с ним мало общего. Пока мы находимся здесь, снаружи при желании не пройдет и секунды, а могут пройти годы. Это место, как и многие другие, создано Древом для своих потомков после того, как в некоторых мирах на нас стали охотиться и истреблять. Это отдельное пространство, полностью созданное из его сил. Здесь никто не стареет, хоть и есть цикл дня и ночи, - перебил ее не на шутку испуганный эльф. От обновленного коктейля в душе показалось, что немножко потекла крыша, и я захихикал. Постепенно нервный смех перерастал в облегченный хохот. Обеспокоенные моим душевным здоровьем нелюди (я обиделся!) не мешали выражать накопленное, и если бы не усталость, то трудно было бы предсказать дальнейшие события. А так я просто еще немного посмеялся, глубоко вдохнул, вытер щеки предложенным платком и произнес: - Так, а теперь по порядку: чего еще я не знаю, а вы могли забыть? И можно более подробно рассказать про такое замечательное место, как чащоба? Дальнейшие разъяснения заняли много, очень много времени и завершились только когда «небо» потемнело, и россыпью снежинок не нем вспыхнули звезды. Остальное мои новые друзья оставили на утро и предложили отдохнуть в «древесной избе», созданной из тесно сросшихся деревьев, кустарников и лишайников. Лежа в ней на мягчайшем матрасе из разнообразных листьев (и где только такие находят?), я обдумывал услышанное: В первую очередь, я могу здесь веками жить, а после выйти в ту же секунду, из которой вошел в чащобу, что несказанно радует. Также здесь отсутствует потребность в воде и пище, так как чащоба буквально перенасыщена энергией, впитываемой ее обитателями, которая заменяет вышеперечисленное. Сон тоже необязателен, но рекомендован, так как ментальную усталость снять не так-то просто. Немаловажно, что, исходя из предыдущих пунктов, есть отнюдь не маленький шанс протечь крышей, особенно если забыть про то, как живут «нормальные» существа в местах, где нет силы, способной заменить почти все биологические потребности. Еще оказалось, что таких чащоб очень много: они образуются вокруг организмов (в основном деревьев), в которых больше всего чувствуется Древо. Даже в таких крупных городах как Лондон, некоторые старейшие деревья в парках становятся «входами» чащоб. Поэтому когда я объяснил Иделле и Абе свои намерения остаться с семьей, они рассказали, что в крайнем случае смогут переместиться в ближайшую к моему дому чащобу, чтобы продолжать обучение. Но также они предложили просто просить маму приезжать к бабушке на лето: этого времени вполне хватит для обучения, а остальной год я смогу отдыхать от изнуряющих упражнений и сконцентрируюсь на немагических знаниях. Ах да, может вы кое-что заметили? Я придумал-таки прозвище и эльф его принял, так как сам иногда устает от глупейших ошибок в произношении его имени и того, что его трудновато запомнить. Сокращение до Абе ему даже понравилось, так как имело схожесть с известным среди эльфов и некоторых людей Абе-но-Сэймеем - символом того, что в этом мире у разных видов может быть единое будущее и просто весьма сильным существом. Как-то так, сумбурно и непредсказуемо, и прошел первый день в месте, которое весьма скоро я буду называть своим вторым домом. Проснулся я от того, что один наглый остроухий просто стянул с меня покрывало и вовсе не раскаивался в содеянном, о чем говорила его широкая улыбка. - Ну что, пора потихоньку начинать! Я буду отвечать за освоение твоих новых физических навыков, а Иделла — магических. Сенсорику же мы разделим примерно поровну, чтобы не оставить в стороне ни один из ее компонентов. Так что вставай и пошли на поляну! Будем смотреть, насколько ты ловок, быстр и силен. А дальше начался физкультурный ад, от которого я так старался сбежать, поступив в университет. Ну не был я поклонником круговых силовых тренировок, вот хоть убейте! А между тем именно они были главным оружием человека, тень которого я неосознанно в какой-то момент наложил на моего нового (м)учителя. Выяснив пределы моего тела, которые оказались значительно выше ожидаемых, Абе пробормотал что-то о «необходимости обучить это чудо контролю», и предложил попробовать построить пирамидку из камешков, что лежат на пеньке неподалеку. Изможденный непривычными нагрузками, я с радостью принялся за задание. Первые два камня я сложил довольно легко, благо, что все они различались по размерам и цветам и в итоге должна была получиться радужная пирамидка с фиолетовым камешком на верхушке. А вот третий просто треснул, когда я взял его в руки. Конечно, через минуту он засиял и восстановился, но чуйка подсказала, что пока я не смогу построить фигуру, не разрушив ни одного камешка, - не видать мне прохождения теста. На пятом десятке подходов, когда смог одолеть четыре камня и бился с пятым, я не выдержал и спросил своего надзирателя, из какого стекла сделаны эти штуки, что так легко ломаются. Ответ вогнал меня в ступор: - Вообще-то камни вовсе не стеклянные, за исключением, пожалуй, синего. Тот, что ты сейчас держишь, например, по прочности эквивалентен джинсовой ткани, так что в твоих же интересах научиться не дробить его случайным касанием. После этого я с новыми силами и окрепшей решимостью взялся за тренировку. Но как оказалось, пословица про спешку была невероятно правдивой, и пока я не набрался терпения и душевного спокойствия, то не смог водрузить последний, фиолетовый камешек на верхушку. Потому меня попросили сложить всю пирамиду целиком, что тоже получилось не сразу. И только на тринадцатый день задача покорилась мне, чем я заслужил счастливую улыбку Иделлы, довольную, что теперь настал ее черед обучать меня. Я же буквально воспылал как один розововолосый огненный маг при мысли о магии. Но как оказалось, что пока мне такие коктейли эмоций противопоказаны: от моего энтузиазма зелень вокруг буквально посходила с ума и разрослась, превращая полянку в настоящую чащобу. Таким образом и был определен первый пункт наших занятий — контроль испускаемой энергии и техники, позволяющие обуздать магию, когда эмоции зашкаливают. Эти тренировки давались еще с большим трудом, чем физические, но спустя месяц я смог осилить и их. Ида, правда, настояла на том, что прекращать их никогда нельзя, так как я все еще расту, а значит сила моя тоже все еще не максимальна. За проведенное в чащобе время я сблизился с учителями. У нас появилось много общих приятных воспоминаний. Чего только стоит момент, когда я впервые назвал Абелайо по прозвищу в присутствии эльфийки и получил мгновенную просьбу придумать для нее такое же. Постепенно мы раскрывались друг другу, узнавали черты, которые обычно были тщательно скрыты от посторонних глаз. Так оказалось, что Абе гораздо более ответственный, чем Ида, но совсем не умеет скрывать, что у него на душе. При этом он умудрялся с детской непосредственностью искренне радоваться мелочам. Ида же обладала феноменальной эмпатией и умела сочувствовать как никто другой, при этом оставаясь веселой не только снаружи, но и в душе. Так прошел первый год. Порой мы делали перерывы в обучении, расслабляясь и обмениваясь историями из жизни. Так я узнал про такие аспекты магического мира, о которых не было сказано ни слова в книгах. Например, то, что маги — вовсе не самые сильные существа, но одни из самых опасных, и что их высокомерие не раз отталкивало магические расы от дружественных намерений. Частично о таком я догадывался: вспомните истории загнанного в угол волка и добродушного полувеликана — а потом поставьте себя на их место. Только при этом не воспринимайте себя как нечто ненормальное для окружающих. Тогда вы получите весьма любопытную точку зрения, которой придерживается довольно большой процент разумных магических существ. Причем частично из-за таких натянутых отношений с разными разумными магическими расами и были созданы чащобы, в которых последние могли спокойно укрываться для собственного выживания. А еще я однажды позволил себе задать вопрос: «Если мои учителя — эльфы, то имеют ли они отношение к домашним эльфам Роулинг?» Правда, момент, когда он был произнесен, стал незабываем. Я впервые увидел гнев на лице Абе и глубокую печаль Иды. Эльфийка рассказала, что когда-то давно существовала родственная им раса, чем-то похожая на пикси. Ее представители были невысокого роста, имели заостренные уши и глубоко почитали природу. По сравнению с эльфами, их численность была гораздо большей, но относительно людей казалась просто смешной. Это и погубило их. Из-за постоянной вырубки магических деревьев для изготовления набиравших популярность волшебных палочек та раса, называвшая себя напеями, столкнулась в конфликте с магами и потерпела поражение. Часть выживших эльфы успели спрятать в чащобах, где напеи живут по сей день, погрузившись от горя в долгий сон, но вот остальных люди сумели отловить и поработить магическими контрактами, заставив выращивать деревья. Так постепенно напеи, работавшие «садовниками», стали вымирать, так как события, описанные ранее, произошли еще до рождения Мерлина и Морганы. Однако не всех из них приставили к такой работе: несколько особенно отвратительных людей решили, что нет лучшего материала для химерологии, чем духи леса. Из их экспериментов и родились домашние эльфы — потомки напей, домовиков и гномов, чье сознание полностью сломлено в сторону подчинения хозяину. Так что чисто технически они имеют родство с моими учителями, однако даже название расы - «домашние эльфы» - явно имеет негативную для всех магических существ окраску, будто подтверждая господство человеческих кудесников над остальными разумными. В защиту человечества можно только сказать, что история такая случилась исключительно на просторах Европы, зацепив частично северную Африку и кусочек полуострова Малая Азия. Остальной магический мир не имел похожего опыта. После того разговора я остался задумчив, в корне пересмотрев многое, что знал о магическом мире. Доверие к людям пошатнулось, однако после я вспомнил то, к чему пришел, принимая решение съесть изумрудный плод - и сердце успокоилось. А время продолжало течь дальше. Менялись упражнения, и каждый раз я узнавал что-то новое о своем теле, духе и магии. Когда Абе сказал, что теперь я двигаюсь в полной гармонии со своими возможностями, начались тренировки, развивающие навыки передвижения, ближнего боя и самообороны. Параллельно Ида начала обучать меня основам эльфийских искусств, аналогом которых у людей была магия. Однако у эльфов взаимодействие происходило на более тонком уровне, и заклинания из-за этого получались уникальными, ведь основной упор делался на четкость представления и умение оперировать энергией, придавая той необходимые черты, такие как: окрас, плотность и так далее. От такого подхода освоение шло медленно, но результат стоил потраченных усилий, да и ограничений в искусстве ушастых почти не было. Даже блокирование непростительных при должном обучении не было проблемой. А еще, даже практикуя эльфийскую магию, разумный мог обучаться иным стезям магического ремесла, таким как, например, палочковая или амулетная магии людей, шаманство, потому что оное брало начало от Мирового Древа, а остальные направления являлись другими методами оперирования энергией, доступными для тех, кто не мог ее видеть, но мог управлять. В целом магические искусства можно было сравнить с языками программирования. В такой модели эльфийский вариант был самым древним и основополагающим — двоичным кодом, максимум — языком ассемблера. Остальные искусства можно было бы сопоставить с языками высокого уровня, где целые комплексы команд нижних уровней были заменены одной единственной. Да, так становилось проще создавать «программу», но терялась тонкая оптимизация и глубокое понимание того, что именно ты делаешь. Такая интерпретация моим наставникам, кстати, пришлась весьма по душе. Только на втором десятилетии обучения я подошел к тому, как можно с помощью магии и простого владения собственным телом спрятать отличительные особенности своей расы. Оказалось, что «парфюм», который я чувствовал от парочки в первую встречу, являлся остатками распыляемой ими энергии, поэтому в отношении меня тот работал плохо. А вот если бы я вышел сам, не контролируя данный процесс, то свел бы с ума все живое вокруг, так как произошедшая от Мирового Древа жизнь инстинктивно тянется к проявлению его силы. Да, я был бы скунсом, испускающим вместо зловония пакеты феромонов. Остальные изменения в теле, не считая пигментации, происходили из-за того, что сила приводила организм к наиболее совершенному строению, стараясь обеспечить ему лучшую жизнь. А волосы и глаза просто отражали новое родство, так что к ним пришлось научиться применять особую магию, накладывающую тонкую иллюзию для живого наблюдателя, и «продавливающую» ее в материальный мир, когда в таком существовала необходимость. Заклинание было самым сложным из всех, которые я видел. На его освоение ушел не один год, но после того, как я успешно смог применить его, а заодно скрыть все остальные черты (голос я изменил полученными навыками пародиста-чревовещателя), друзья обняли и поздравили с завершением первого этапа. - Алан, я знаю, что ты соскучился по своей семье. Тебе следует вернуться к ним, - тепло произнесла Ида. - Да, я согласен с этим. На самом деле мы редко выставляем такое сильное временное расхождение для чащобы, ведь остаться в здравом уме при этом становится сложно. Сейчас просто требовалось срочно обучить тебя основам, - добавил Абе. - Я понимаю, - с некоторой неожиданной для них неохотой произнес я, - но моя семья - не только там, во внешнем мире, но и здесь, прямо передо мной. Смогу ли я снова увидеть вас? От такого откровения глаза Абелайо увлажнились, и Ида крепко стиснула ни капли не повзрослевшего за прошедшие годы мальчика. К ней присоединился и последний из троицы. Так мы простояли около пяти минут, после чего немного шмыгая носом наставник-брат-лучший друг сказал: - Конечно, ты сможешь нас увидеть. Приходи в эту чащобу в любое время: мы будем только рады. - А еще, - добавила смахнувшая слезинки радости Иделла, - я обязательно научу тебя искусству перехода между чащобами. Тогда ты сможешь навещать нас, просто прикасаясь к старейшему из окружающих деревьев. Правда, оно довольно сложное, но ты справишься, потому что процесс имеет много общего с твоими особенными снами. - А пока держи последнее упражнение: я покажу тебе, как открывать и закрывать вход сюда, выставляя нужные линии времени. Смотри внимательно. Потом я увидел довольно простое заклинание, которое сумел повторить с третьего раза на уровне, одобренном обоими учителями. Обнявшись еще раз на прощание, подошел в тому месту, где стоял впервые попав сюда, и с трепетом открыл вход. В последний раз обернувшись, помахал рукой и, сказав по-русски «до свидания», перешел в реальный мир.***
Сегодня я впервые за много лет проснулся под девичий визг радости и удивления. «Точно, сестренка!» - сонно дошло до моего сознания. Оказалось, что из-за бушевавших вчера эмоций иллюзия частично спала, и теперь голова была похожа на диковинный фрукт с голубыми полосами. Осознав, что именно могло вызвать такую реакцию, резко сел и тут же наложил заклинание заново. Медленно повернув голову, наткнулся на щенячьи глаза. - Братик, а покажи фокус еще раз! «Вот и что теперь делать? Никакого Obliviate в моем арсенале пока нет», - лихорадочно искали решение оставшиеся нервные клетки мозга. После минуты размышлений не придумал ничего лучшего, чем: - Люсь, я никаких фокусов не знаю. А что случилось? - Врешь, братик! У тебя волосы цвета меняют! - Может, тебе показалось из-за света от окна? Так иногда бывает, - со стекающими по спине струйками холодного пота я стал реализовывать задуманное: выпустил немного энергии, придав форму, склоняющую ко сну. Сестра сразу же зевнула, а через минуту уже мирно сопела в подставленную мной подушку. «Хорошо, что сработало, но Ида уши оторвет за такую глупую ошибку, еще и совершенную буквально сразу же после выхода из чащобы,» - с такими мыслями я накрывал малышку одеялом, внутри надеясь, что, проснувшись, необычные волосы брата забудутся сами собой. Потом пошел завтракать. Ближе к полудню кто-то выкрикнул мое имя. Это ребята вернулись из города и хотели поделиться впечатлениями и похвастаться покупками. Началась обыкновенная часть моей новой жизни. Прошло несколько дней. Потом еще и еще. К концу месяца установился своеобразный режим: раз в два дня на несколько часов я заглядывал к эльфам, где мне выдавали «домашние» задания. Как мне объяснила Иделла, теперь настал черед постижения основ создания собственных заклинаний. Да-да, именно создания, так как простое копирование без вникания в суть мало чем поможет в развитии. Единственным минусом такого подхода являлось время, необходимое на освоение нового материала и отведенное на рост собственных возможностей. В отличии от того же Хогвартса, где на первом курсе на чары света отводилось всего несколько занятий, у эльфов на освоение подобного заклинания уходил месяц. Однако и результаты изучения были несопоставимы: после месяца тренировок владеющий эльфийским заклинанием разумный мог творить со светом почти все, что хотел, причем без палочки. Изменение цвета, интенсивности, места возникновения, длительность — все это легко поддавалось настройке. Поэтому я не считал длительность обучения недостатком, особенно учитывая эльфийскую продолжительность жизни. Кстати, только на третий визит к длинноухим учителям я вспомнил, что так и не узнал, к какой расе отношусь. Правда, ответа на мой вопрос не знали и они, поэтому пришлось самостоятельно исследовать проблему. В итоге обнаружил, что моими ближайшими родственниками являются магические растения. Абелайо еще долго потом смеялся, в перерывах между хохотом сообщая, что его имя больше подошло бы мне. Но Иделла пресекла такое поведение и предложила считать себя родственником дриад, если кто из сведущих спросит, так как те давно и крепко уснули, превратившись в магические деревья. На том и сошлись. В августе я заметил, что за нашей компанией по пятам к саду периодически кто-то следует. Сначала думал, что это кто-то из взрослых, но когда увидел светлые волосы, то понял: это Петуния. Странно, конечно, но пока она не мешала нам, мы не мешали ей. В этот день я должен был сходить еще раз в чащобу. По пути решил еще раз потренироваться в создании заклинания, тем более что это была простая манипуляция ветром, а не что-то, что могло выдать во мне сверхъестественное существо. Оттого остановился под одним из садовых деревьев, прислонившись к тому спиной. На ладони образовался небольшой невидимый смерч, так как, гоняя по кругу воздух, было значительно проще контролировать процесс. Любуясь созданным заклинанием, не заметил, как ко мне подскочила заинтересовавшаяся всплеском энергии белка. Она уселась на плечо и смотрела оттуда на ладонь. Тихо прыснув, развеял чары, за что получил недовольный беличий взгляд с ноткой укора. - Эй, я же не могу весь день только для тебя колдовать? - почесав под мордочкой зверька, произнес я. - Но если хочешь, то можешь пойти со мной в чащу и увидеть больше интересных вещей. Подумав над моим предложением, белка что-то протараторила на своем зверином и осталась сидеть на плече. А я уже двинулся дальше, ободренный тем, что домашку успел выполнить вовремя, при этом не спалившись ни перед кем. Чего я не заметил в тот раз, так это того, что за мной наблюдала не только белка: в кустах тихо поблескивала пара серо-зеленых очей, пропущенных восприятием из-за сильной концентрации на чарах и, чего грехи таить, так и не искорененной безалаберностью. В тот день начал рушиться так называемый канон.
