Бесконечно. Навсегда

      Когда Лу тошнит в первый раз, она списывает все на затянувшееся похмелье. Кей, обхвативший ее ладони своими, тоже ничего подозрительного не замечает, потому что Лу не беспокоится, а лишь чувствует легкую досаду.       Но потом становится хуже, дебильное похмелье не проходит, а от натуральной сигареты, которая раньше приносила облегчение и успокоение, Лу становится так хреново, что она просит остановить машину. На свежем воздухе становится легче, но теперь Кей начинает переживать.       — Все нормально, хватит дергаться, — просит Лу, хотя ее состояние максимально далеко от отметки “нормально”.       — Когда ты обследовалась в последний раз? — спрашивает Кей.       — Два месяца назад, никаких изменений, зеленый билет, — Лу морщится, потому что гребаная тошнота никак не проходит.       — Может, пойдешь в больницу заранее? — предлагает Кей, но Лу лишь отмахивается.       Она меняет свое мнение, когда в одном из ресторанов в центре едва успевает добежать до туалета, где ее выворачивает только что съеденной рыбой, которая прежде была самым великолепным, что Лу пробовала за всю свою жизнь.       — Ладно, больница так больница, — вздыхает Лу, в очередной раз прополоскав рот.

***

      В больнице Йонас хмурится, просматривая результаты анализов.       — Не тяни, что там? Все же мутация? — ответ на свой вопрос услышать страшно, но Лу привыкла встречать трудности лицом, а не задницей, засунув голову в песок.       — Подруга, я не знаю, как это возможно, но ты беременна, — кажется, Йонас сам не верит в то, что произносит эти слова.       Лу выхватывает листок из его рук.       — Что ты несешь? я бесплодна, как и подавляющее большинство псио… твою мать! — мир стремительно бледнеет и распадается на части, пока Лу пробегает глазами по беспристрастным строчкам.       Приходит в себя она на кушетке, под обеспокоенными взглядами Йонаса и Кея.       — Это какая-то тупая шутка? — она спрашивает только для того, чтобы хоть что-то спросить.       — Точность теста стопроцентная, Лу, — Йонас выглядит оскорбленным таким недоверием к своим врачебным навыкам.       — Не отправляй отчет, — это все, о чем она просит побелевшими губами.       — Но так нельзя, ты представляешь, какие будут последствия? — сейчас в Йонасе борются хилер, получающий медицинское образование, и ее друг, член ее социальной группы.       — Дай мне время подумать. Пожалуйста, — просит Лу, и Йонас сдается.       — Ладно, но надолго задержать такую информацию я не смогу, ты должна понимать, — она все понимает, но сейчас мыслить здраво просто не в состоянии.       Когда они выходят на улицу, Лу по привычке тянется за сигаретой, но вспомнив свою последнюю реакцию, с досадой сминает пачку.       — Дерьмо!       Кей кладет руку ей на плечо и тут же ощутимо вздрагивает. Лу невесело усмехается — его должно было окатить мощным коктейлем из ужаса, неверия и истерики.       — Давай поговорим? — мягко предлагает он, не убирая руку, предлагая незримую поддержку и плечо.       — Дома, все дома.       Дома Лу без сил опускается на диван и обхватывает голову руками.       — Ну какой ребенок, Кей? — глухо спрашивает она. — Я даже не знаю, с чего начать список того, почему это плохая идея.       — А ты не думала, что этот ребенок может быть настоящим чудом? — тихо спрашивает Кей.       — Чудом? — Лу не замечает, как начинает повышать голос, — это же просто ебаная статистическая погрешность! Я телекинетик, ты эмпатик; ты вообще можешь представить, кто может родиться в результате такого союза?       — Я всегда был уверен, что детей у меня не будет, — Кей грустно улыбается, — и для меня это именно чудо.       — Да ты послушай себя! Я бухаю как лошадь, работаю в корпусе содействия – с тобой, между прочим – и вместе мы одна генетическая бомба! — удивительно, что ей вообще приходится напоминать о настолько очевидных вещах.       — А ты не думала, что ребенок может оказаться чистым? — простой вопрос выбивает воздух из легких.       — Тогда я закончу на столе инквизиции, распоротая от шеи до паха, как лягушка на препарации, — Лу накрывает новой волной страха.       Так она не боялась ни разу в жизни. И дело даже не в том, что она не готова стать матерью, что до Кея вся ее жизнь состояла из беспорядочных случайных связей, дрянного алкоголя и бесконечной борьбы за выживание. Дело в том, что самый большой страх любого псионика — стать жертвой экспериментов, которые никто официально не подтверждает, но о которых ходят легенды.       — Я понимаю, что тебе страшно, — Кей садится у ног Лу и обнимает ее колени, заглядывая в глаза, — но прошу: подумай хоть немного. Пусть не чудо, пусть погрешность, но у всего должна быть своя причина, ты как член корпуса содействия должна понимать. Ведь может оказаться так, что сочетание именно наших генов дало такой результат?       Лу лишь качает головой.

***

      Кею удается ее убедить. Ей по-прежнему страшно, но теперь в ней говорит упрямство и стремление выжить вместе с маленькой жизнью внутри нее.       Йонас отправляет результаты теста, но ему удается сделать так, что Лу не трогают. За это Кей месяц кормит его натуральной едой в “Утконосе” и ставит хорошую выпивку.       Когда ребенок внутри впервые пинается, Лу чувствует что-то, очень похожее на счастье, и Кей, который в этот момент держит ее за руку, смотрит на нее сияющими глазами.       — Спасибо, — шепчет он, прижавшись лбом к ее лбу, — ты подарила мне новый смысл в жизни.       — Нам, — поправляет его Лу, — нам.

***

      Когда приходит время рожать, Лу снова окатывает волной паники.       — Я передумала, — мучительно стонет она, держась за поясницу, — я не хочу в этом участвовать.       Кей лишь усмехается, поддерживая ее и помогая сесть в машину. В больнице мелькает Йонас, но принимать роды — не его задача, и Лу уводят в другом направлении.       Роды — процесс небыстрый, Кей это прекрасно понимает, но через несколько часов, ощущая смутное беспокойство. он находит Йонаса и просит проверить Лу. Йонас возвращается слегка бледным, но относительно спокойным.       — Кровопотеря… но так бывает, не беспокойся, — его голос звучит фальшиво даже без телесного контакта, поэтому Кей прикасается к нему       — Ты врешь, — тут же уверенно заявляет Кей.       — Вру, — соглашается Йонас, — но за ее жизнь еще борются.       Короткая фраза, которая выбивает весь воздух из легких и мысли из головы. Кей садится на больничную скамейку, уставившись в одну точку.       Еще через час выходит хирург, устало стягивая шапочку, на которой Кею удается рассмотреть несколько капель крови.       — Вы отец? — он безошибочно обращается к Кею, и тот вскакивает на ноги.       — Да, я… Как она?       — Примите мои соболезнования, месье, — хирург качает головой, — обширная кровопотеря, нам не удалось спасти ни мать, ни ребенка.       Йонас, охнув, кладет руку ему на плечо, но впервые Кей не чувствует чужих эмоций за своими, как и не слышит слов, обращенных к нему.       У больницы он садится в машину и едет в сторону Ле Лож. По пути в голове крутится только одна мысль “это я уговорил ее оставить ребенка”.       Не доезжая до деревни, Кей сворачивает к плотине. Именно здесь, среди бетона и шума воды, Лу впервые поцеловала его.       Сюда Кей приезжает, чтобы побыть в одиночестве и успокоить свой разум, но в этот раз привычный ритуал не помогает вовсе.       — Бойся своих желаний, — говорит Кей в пустоту.       А в следующий миг с плотины вниз беззвучно летит его тело.