Услышь мои молитвы

      Лу ненавидела его всей душой. Холодный. Бесстрастный. Спокойный. Слишком спокойный, всегда, даже когда ничего не шло по его плану. Он выглядел бы самоуверенным, умей он хоть иногда улыбаться или просто имитировать улыбку, дёргая щеками в стороны. Но он не был способен даже на это.       Она никогда не называла его по имени, никогда. Лу не была даже уверена, что помнит это имя, хотя он точно ей представлялся. И даже сейчас, когда они остались вдвоём в его огромном доме, и он отослал охрану, она не могла переступить эту грань.       Его дом не был похож ни на одну квартиру в термитнике. Уютный, он был обставлен с неуловимым вкусом, который видела даже Лу, которая не разбиралась в интерьерах и спала на поддонах. В таком доме мог жить только очень богатый человек, такой, как он.       — Инквизитор, — кивнула она, разворачиваясь к нему.       Он стоял рядом, буравя её взглядом. Блядь, как же её это бесило. Молчаливый, не способный на проявление чувств, а может, и на сами чувства, Инквизитор всё выражал одним только взглядом.       — Вы приехали, мадмуазель Рид, — он констатировал факт.       — Вы позвали, Инквизитор, — усмехнулась она в ответ.       — Я наблюдал за вами. Присядете?       Лу проследила за его рукой, указывавшей на диван, который выглядел настолько мягким, что в него можно было провалиться. Перевела глаза обратно: Инквизитор смотрел на неё взглядом, не терпящим возражений.       Словно удав приказывал кролику.       — Ты будешь вино, — и снова этот утвердительный тон и безапелляционный переход на «ты».       Он направился к деревянной панели на стене и нажал на неё, раскрывая полку внутри, заполненную пузатыми бутылками.       — Если ничего покрепче нет — буду, — нагло заявила Лу.       Он обернулся. Смерил её взглядом, кивнул и переместил руку, доставая из недр полки бутылку куда меньше винной. Инквизитор вернулся к ней и разлил содержимое этой бутылки по бокалам.       — Это покрепче? — уточнила Лу.       — Да, — кивнул он, — и при этом здесь нет химического вмешательства, усиливающего эффект. Это очень старый напиток.       Он поднял на неё глаза.       — Очень старый, — повторил он.       Лу вдохнула резкий травяной аромат и поморщилась. Она поняла, что никогда такого не пробовала. Она даже не могла бы сказать, что это была за ароматная трава.       — Попробуй, — приказал Инквизитор.       Он сделал небольшой глоток первым, и Лу повторила за ним. Напиток оказался крепким, обжигающим, но вместе с тем он оставлял приятные ощущения на языке. Он не состоял полностью из спирта и явно был пропитан... или, наверное, настоен на травах.       — Нравится, — кивнул он. — Вижу.       — Да, — улыбнулась она, делая ещё один глоток. — Сюда стоило ехать, чтобы попробовать такое.       — Это ещё не всё, что тебе нужно попробовать.       Лу удивлённо замерла. Она слышала в его голосе что-то новое. Что-то, что не могла считать, и от этого к ненависти, что она к нему испытывала, начал примешиваться интерес.       Блядь, да что с ней было не так?! Она ненавидела Инквизитора всей душой, и всё, чего она хотела — чтобы очередной поехавший нестабильный снёс ему башку выстрелом. И всё же она приехала сюда, как только он позвал её. Сидела, вела светские беседы, пила дорогое пойло, сделанное явно из чего-то настоящего.       По всему выходило, что Лу не так уж сильно его и ненавидела. Она сделала ещё глоток, теперь значительно больший, чтобы осознать только что пришедшую мысль.       — Зачем вы меня позвали? — спросила она.       По телу разливалось тепло от напитка. Она так и не поняла, что это было, но в голове становилось легче.       Инквизитор поднялся и пересел, оказываясь рядом с ней. Слишком близко: его дыхание почти касалось её кожи.       — Просите, и дано будет вам, — произнёс он с неожиданной страстью, — ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам. Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.       — Это ещё чё? — поморщилась Лу.       — Цитата, — с чувством ответил он, накрывая её губы ладонью. — Не беспокойся. Ты тоже очистишься.       Он помог ей подняться, повернул к себе спиной и обнял. Лу охуела от такого поворота событий и не смогла даже двинуться — настолько странно ей ещё никогда не было.       Получалось, что всё, что она о нём думала, было не тем. Он... хотел её, что ли? Никак иначе его поведение было не объяснить. Лу стало сложно думать: этот чёртов алкоголь действовал на неё совсем не так, как обычно.       Инквизитор поднёс к её губам свой бокал, заставляя выпить ещё. Допил сам. Он положил голову ей на плечо, медленно сжимая пальцы на её животе.       — Всякий просящий да получает, — повторил он, и его губы едва коснулись мочки её уха.       В голове стало совсем уж пусто. Лу словно наблюдала за собой изнутри: она медленно подняла руку, погладила его по щеке.       — Ты очистишься, заблудшая, — впервые с улыбкой в голосе произнёс Инквизитор. — Я помогу тебе.       Он чуть развернул её и повёл вглубь дома. Лу машинально отмечала новые детали интерьера: картины, развешенные на стенах. Деревянный пол. Дерево, растущее буквально из пола.       Ванная комната его была светлой и просторной. Инквизитор сам раздел её догола — Лу оставалось лишь не сопротивляться — и завёл за стеклянную перегородку. Там он оставил её стоять, отошёл, окидывая восхищённым взглядом, и начал раздеваться сам.       Стыда не было. Смущения тоже. Осталось только любопытство — тело Инквизитора оказалось сухим, подтянутым, будто слепленным из жил и костей. Оно удивительно хорошо подходило его вытянутому острому лицу. Бывало такое, что мужчины в погоне за мышцами забывали, какой маленькой казалась на их фоне голова, но здесь не было ничего, что могло бы нарушить гармонию.       Лу открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но слова ушли, оставив вместо себя лишь одно.       — Сухой, — выплюнула она, сама себе удивляясь.       — Ты тоже, — Инквизитор кивнул в знак согласия, заходя к ней за стекло.       Он нажал кнопку в стене, и из потолка полились струи тёплой воды.       — Повернись, — приказал он.       Лу послушно выполнила указание, чувствуя, как его руки властно обхватили плечи. Они были скользкими, быстрыми — он намыливал её, чётко, методично, будто следуя какому-то внутреннему алгоритму.       — Единый, — начал монотонно говорить он, Лу с трудом могла отвлечься от его движений, чтобы услышать, что именно он произносил. — Позволь роду человеческому сберечь замысел твой, избави девицу эту от тьмы неверия.       Это была молитва. Лу не знала таких молитв, да она вообще не особенно их знала, но обращение к Единому было настолько очевидным, что поняла бы даже последняя тупица. Но руки Инквизитора настолько приятно ощущались на её коже, что он мог бы молиться кому угодно и говорить что угодно, лишь бы эти движения не останавливались.       Вода с потолка смывала с неё мыльную пену, и Лу чувствовала, как она смывает что-то ещё. Словно все эти слова не были полной чушью, и она и правда очищалась. Лу и не думала, что была грязной, но теперь... Теперь это был совершенно новый уровень чистоты.       Закончив, Инквизитор вывел её из душа и, закутав в огромное белое полотенце, подтолкнул к выходу.       Лу шла. У неё немного кружилась голова и мысли ускользали, оставляя лишь приятную пустоту. Но она продолжала идти. Ей почему-то хотелось ему подчиняться. Ей, которая никогда не подчинялась никому, теперь хотелось делать то, что говорил Инквизитор. Тот, кого она ненавидела.       Он привёл её в полутёмный кабинет, наполненный мягким лунным светом. Посреди кабинета стоял уже расчищенный, словно подготовленный стол. Лу повернулась посмотреть на его лицо: он знал. Знал, что она согласится. Даже не спрашивал ведь — просто знал.       — Ложись, — приказал он, и она опять послушалась.       Кролик всё же оказался в тисках удава.       Устраиваясь поудобнее на расстеленном на столе полотенце, обнажённая, Лу наблюдала за собой с удивлением.       Была ли это действительно она? Или это всё был чей-то сон, и она лишь наблюдала изнутри? Был ли на самом деле Инквизитор? Было ли всё это сумасшедшее действо, похожее на дурацкую галлюцинацию, реальностью?       Лу раздвинула ноги. Снова без просьбы, без приказа. Ей и самой хотелось почувствовать в себе Инквизитора. Узнать, каков он на вкус. Увидеть, изменится ли его лицо хотя бы сейчас.       Она держала глаза открытыми, наблюдая за ним. Он не торопясь готовился, стоя к ней спиной. Лу не понимала, что ещё ему нужно было: всё необходимое уже дала им природа.       Наконец Инквизитор обернулся. Он увидел её, готовую, распластанную на столе с широко раздвинутыми ногами, и впервые на её памяти улыбнулся. Обошёл стол, наклоняясь к её лицу, опустился с поцелуем к её губам.       Он был требователен: захватывал её, подчинял, овладевал. Он ещё даже не был в ней, а она уже дрожала, возбудившись будто по щелчку. Всё, чего Лу хотела сейчас, чего жаждала и до чего была голодна — это он. К чёрту Единого. Инквизитор был её богом.       Она не поднимала рук и не шевелилась, боясь спугнуть это приятное наваждение. Он сам оторвался от неё, выпрямляясь и неторопливо обходя её. Ладонью провёл у неё между ног, проверяя, готова ли она. Удовлетворённо улыбнулся и резко, без лишних прелюдий, вошёл.       Лу непроизвольно издала резкий гортанный крик, больше похожий на мольбу. Лицо Инквизитора снова изменилось: в нём появились покой и одухотворённость. Он прикрыл глаза, начал двигаться быстро и ритмично.       Он был восхитительно красив в этом лунном свете. Ничто не нарушало его стати: лицо не искажалось от возбуждения, даже спина не сгибалась. Его движения были отточены до идеала, ни одного лишнего. Он даже не суетился, как все остальные.       Это была любовь. Он беззвучно двигал губами, повторяя что-то, чего Лу понять не могла. Но слово "любовь" — глупое, ненужное и бессмысленное до этого — не выходило из головы. Оно заполняло её всю. Оно не давало ничему больше проявиться.       Это была любовь.       Лу кричала, не в силах пошевелиться. Лу молила его не останавливаться. Лу надеялась, что чувство заполненности и правильности никогда не уйдёт. Она вдруг оказалась в эпицентре экстаза, и словно издалека услышала свой голос:       — Единый!       Инквизитор резко вышел из неё, и тёплая сперма полилась на её впалый живот. Лу охватил восторг: она наблюдала, как его лицо умиротворяется. Как он открывает глаза. Как улыбается ей, снова улыбается. Так искренне и восторженно, как может улыбаться лишь ребёнок Единого.       Он зачерпнул свою сперму с её живота, рисуя над её сосками округлые аккуратные символы. Лу не видела, что это были за знаки. Она доверялась ему полностью, понимая: это был высший замысел, недоступный смертным. Лишь им, двум богам, Единому и Инквизитору, были открыты все смыслы и все значения.       Закончив, Инквизитор сделал пару шагов назад, любуясь своим творением. Он кивнул ей и отвернулся, лишь на секунду.       — И сказал он, что это хорошо, — с улыбкой произнёс он, снова поворачиваясь к ней.       В руке его блеснул нож, но Лу не могла бояться такой мелочи. Главное — что он был прав: это было хорошо.       Короткий и точный взмах руки в лунном свете выглядел как движение крыльев бабочки.       Удар.       Сердце Лу остановилось, разрезанное острым клинком.       Она была счастлива.