Люби меня, как я тебя

      Сережа сидит за мольбертом, скрючившись так, что спина идет колесом. Рыжие волосы, собранные в неаккуратный хвост, постоянно норовят залезть в рот или испачкаться в краске. Взгляд юноши мечется с холста на натурщика.       Олег стоит уже третий час — Сережа нервно сглатывает — и практически не шевелится, чтобы Разумовскому было удобнее работать. Только изредка потирает уставшую шею или шевелит рукой. Сережа завидует его выправке и усидчивости. То что он военный, Сережа понял еще до того, как увидел округлые шрамы на теле.       Олег уже давно ходит к Сереже как натурщик. И с самого знакомства образ рыжего художника не выходит из головы.       В мастерской холодно, и Разумовский удивляется тому, что Волков еще не пошел мурашками. — Я почти закончил. — Сережа промывает кисть и смотрит Олегу в глаза. — Отлично, а то спина уже затекла. — Олег растирает поясницу.       Вообще Сережа не любитель рисовать с натуры, но эту натуру он просто не мог не рисовать. Олег красивый. Чертовский красивый, раз после каждой их встречи ему приходится дрочить в туалете мастерской. Все картины, на которых появился Волков, хранятся у него дома в отдельной папочке, которую он никогда из шкафа не достанет.       Это только его. — Слушай, а у меня к тебе предложение. — начинает Сережа, заканчивая с бликами на торсе, — Может хочешь остаться на чай? Или я бы мог порисовать на тебе? — Олег удивленно поднимает брови, — Я доплачу. — сразу же договаривает он. — Почему бы и нет. — соглашается Олег, и на чай, и на порисовать. — Только это… тебе придется полностью раздеться. — Сережа смотрит на серые боксеры и отрывает зауснец с пальца. Больно.       Олег жмет плечами.

***

— Да у тебя талант, Серег. — натурщик одобрительно хмыкает, рассматривая результат трехчасовой работы, — Очень красиво. Ты молодец.       Сережа алеет. Нет, конечно его раньше хвалили, называли новым Репиным и прочие лесные эпитеты, но похвала от Олега звучит намного приятнее. — Спасибо. — он подталкивает чашку горячего чая, — Я могу отвернуться, чтобы тебе было легче оголится. Или за краской сходить пока ты не готов. — Да я не стесняюсь как-то. — он громко отпивает чай из чашки и как-то по-другому смотрит на Разумовского.       В этом взгляде нет уже того равнодушия и отстраненного холода. Наоборот. Он смотрит тепло. Где-то в глубине его взгляда мерцают огоньки возбуждения. Кажется ему нравится эта идея. — Ладно, но я все-таки схожу за краской.       Сережа удаляется к огромному шкафу с художественными материалами. Пока его нет, Олег снимает с себя остатки одежды и кидает их на спинку стула к основной. Сережа взбирается по стремянке до самого верхнего ящика. На куче больших холстов, среди убитых временем и застывшим акрилом кисточек, лежит черно-красная коробка с красками. Всего три тюбика, но производитель уверяет, что это не проблема.       В абстракционизме Сережа еще не рисовал. — Я все взял. Ты уже готов? — Ага. — Олег разворачивается к Сереже лицом. Тихое «ох» гулко отражается от стен.       Сережа слегка мнется и подходит чуть ближе. — Я немного смущаюсь. — еле слышно произносит Разумовский и порывается что-то добавить, но не успевает.       Олег слегка тянет художника на себя, убирает рыжую прядь за ухо и аккуратно целует. Разумовский отвечает сразу же. Вздох облегчения кажется каким-то правильным. Сережа впивается рукой в смуглое плечо, приоткрывает рот, позволяя Олегу проникнуть внутрь языком, и довольно стонет, когда Волков это делает. Олег опускает руки на поясницу, прижимая юношу к себе. Он так давно этого хотел.       Разрывает поцелуй Сережа. Он загнано дышит, старается не поднимать взгляд на Олега и как-то охладить пунцовые щеки.       Волков берет его за запястье, оставляя невесомый поцелуй на коже. — Все хорошо?       Сережа кивает. — Тебе лучше сесть. — Сережа открывает коробку, доставая краску.       Первым на кожу Сережа наносит красный цвет. Распределяет густую краску по ладоням и ведет по шее вниз, к ключицам. Оглаживает выступающие косточки, слегка сжимает плечи, трогает лопатки. Олег устроился на стуле. Он раздвинул ноги, позволяя Сереже стоять между ними, закрыл глаза, доверяясь ему и полностью сконцентрировался на холодных ладошках, что неуверенно изучают его тело. Разумовский добавляет еще краски и кладет руки на грудь. Скользит вниз по тренированным мышцам, слегка касается сосков от чего Олег вздрагивает, но Сережа оставляет короткий поцелуй на щеке. Оглаживает пресс и живот. Обтирает руки влажной тряпкой и наливает синюю краску.       Олег уже дышит тяжелее и чаще, член стоит почти колом от таких невинных прикосновений, становится все тяжелее сдерживать стоны.       Сережа начинает с бедер. Упирается в них руками, оставляя отпечатки ладоней, присаживается на колени, гладит икры и колени.       Олег тихо стонет когда Сережа, оставив короткий поцелуй на внутренней стороне бедра, касается головки языком.       Член у Олега невероятно красивый, обрезанный, с крупной головкой, покрытый сине-фиолетовыми венками и идеально ложится в руку Разумовского.       Сережа скользит по основанию языком, щекочет уретру и обхватывает головку губами. Сверху тяжелая ладонь зарывается в шелковистые волосы и слегка сжимает их. Берет Разумовский немного: примерно до середины, но Олег готов поклясться, что только от одного вида рыжей макушки меж своих ног, кончил бы. — Сереж, посмотри на меня. — хрипло просит Олег.       Сережа выполняет его просьбу. Выпускает член изо рта, но обхватывает плоть синей ладошкой.       Олег размазывает слюну по искусанной губе большим пальцем и проникает внутрь. Серый охотно начинает посасывать палец, начиная двигать ладошкой.       У самого художника стоит уже давно. И кажется, Олег об этом знает, потому что поднимает Разумовского с колен, стаскивает с него футболку, изгвазданную акрилом, и припадает губами к розовым соскам. Сережа всхлипывает, сжимая руки в кулаки. Самый первый секс-партнер называл Сережу одной большой эрогенной зоной.       Широкая ладонь ложится на член, и начинает сминать его через джинсу. Разумовский откидывает голову назад, открывая бешено бьющуюся артерию.       Сережа быстро расстегивает свои штаны, стаскивая их почти до пят. Ему не терпится почувствовать Волкова внутри, он так давно этого хотел.       Первый палец входит легко. Сережа только елозит бедрами и сильнее обнимает Олега за шею. Разумовский плавится как масло на солнце, пережимает свой член у основания чтобы не кончить раньше времени и снова тычется губами в щеку. Олег чуть набирает темп и придерживает Сережу за талию, чтобы он не свалился на пол пока насаживался сам. Чуть погодя он добавляет второй.       Давление изнутри становится сильнее, но Сережа только сладко стонет, прямо Олегу в ухо. Ему так нравятся эти пальцы. Волков разводит их на манер ножниц и нащупывает простату. Сережа громко скулит и сжимается. — Лисенок, все хорошо. Все хорошо, слышишь? Расслабься. — шепчет Олег. — Ты такой податливый, такой мягкий и горячий внутри. Я так долго это хотел. — Олеж, пожалуйста, член. — просит Сережа, расслабляется.       Олег не может ему отказать.       Смазав член остатками смазки, Олег приставляет головку ко входу. Первый толчок вышибает воздух из легких. Сережа слегка напрягается, но это тут же проходит. Он обнимает его поперек спины. снова толкаясь в тесное нутро. Сережа горячий, что внутри, что снаружи. Но такой мягкий и податливый. Льнет к груди и сам пачкается краской, поскуливает на ухо, прося еще. А Олег дает еще. Больше, глубже, сильнее. Дышать ровно получается только тогда, когда член полностью входит в него. Сережа кладет руки на плечи и не спеша начинает двигать бедрами. Член заполняет его полностью, головкой упираясь в простату. Его собственный член течет смазкой. Олег помогает ему: обхватывает ладонью под головкой и начинает дрочить в сережинном темпе. — Волче, пожалуйста. — Сережа, раскрасневшийся, с застывшими слезами на глазах, закусывает губу.       Олег берет его под ягодицы, фиксируя на месте, и начинает двигаться уже сам. Несколько плавных толчков, мешаются с резкими. Вскоре Сережу буквально распирает.       Ему хочется чаще. Он на пределе. — Волче, Волче. — стонет Сережа, а после кончает Волкову на грудь.       Парень сжимается. Олег сипло отвечает. — Умница, Сереж. — еще несколько движений и Волков кончает внутрь.

***

      Они лежат друг на друге, все еще раздетые. У Сережи по бедру течет блеслая сперма, лицо и шея пошли пятнами, а на лице бликуют дорожки слез. Олег смотрит на это и не может сдержать улыбки. — Сереж, ты настоящее искусство.