Моя любимая буква твоего имени.

Дамы побывали в музее янтаря, а также в рыбной деревне. Прогулялись по красивому большому парку, перекусив хот-догами и на удивление очень вкусным кофе, а также посетили оранжерею, про которую говорила мать Лукиной. Там действительно было великолепно. Большое здание из стекла было полностью зеленым. Множество растений, цветов, каких-то саженцев. Внутри было светло и немного влажно. Как объяснили работники оранжереи, температура поддерживалась специально для лучшего роста «зеленых». Они полюбовались замысловатыми чудесами флоры и даже приобрели пару горшков с красивыми цветами в подарок для Ирины Юрьевны. Виталий безропотно возил их по городу и терпеливо дожидался на каждой остановке. После парка они принесли ему хот-дог и кофе, за что он сердечно поблагодарил, хоть и жутко при этом покраснел. Было начало седьмого, когда дамы вернулись в дом родителей Лауры, измотанные и голодные. Ирина Юрьевна тепло их встретила и очень обрадовалась маленьким презентам в виде цветов. Она отправила свою дочь переодеться, а Машу, взяв под руку, потащила на задний двор, чтобы показать свои владения. В задней части их участка располагалась большая теплица, в которой было очень тепло, и в которой росли самые разные растения и цветы. Ирина Юрьевна с большим удовольствием рассказала Маше все о своих «подопечных», а в конце своеобразной экскурсии подвела к красивым цветам. - Это моя гордость, - улыбаясь, проговорила Ирина Юрьевна. - Нежно-розовые пионы. Они очень напоминают мне мою дочь. Да, сейчас не сезон этих цветов, но мама Лауры давно этим занимается и у нее много магии в руках, так что любые растения цветут в любой сезон. Маша молча наблюдала за женщиной, внимательно слушая ее, и понимала, что она еще не договорила. - У Лауры было много испытаний. Даже с натяжкой ее судьбу не назовешь легкой, но… Несмотря ни на что, она сохранила благородство и чистоту. И ей, как и этим цветам, нужно время на то, чтобы расцвести. И, видя ее сейчас, я могу с уверенностью сказать, что ты заставила ее это сделать, - тихо проговорила Ирина Юрьевна, продолжая смотреть на красивые крупные бутоны с широкими листьями. - Ты вернула ее улыбку, которую я так давно не видела. Хоть Александр и делал все для нее, но она не улыбалась, так как сейчас. Маша сглотнула, переполненная эмоциями. - Я… Я люблю ее и хочу, чтобы она была счастлива, - еле слышно проговорила Маша, не имея понятия, что вообще нужно говорить в таких случаях. И нужно ли. - О, я знаю, дорогая, - снова улыбнулась Ирина Юрьевна и повернулась к Маше, взяв за руку. - Именно поэтому я и хочу подарить тебе этот цветок. Я знаю, что ты достойна моей дочери, и что сможешь о ней позаботиться. Хотя она и ведет себя так, будто не нуждается ни в чем, ей тоже нужна ласка и забота. Уверена, ты это уже поняла. О, это Маша поняла еще очень давно. - К детям Лауры ты же нормально относишься? - спросила Ирина. - О, да. Можете не беспокоится, я очень хорошо к ним отношусь и никогда не буду препятствовать в их общении или в чем-либо еще. - Отлично. А твои родители знают о… ваших отношениях? - вновь поинтересовалась женщина. - Нет, - покачала Маша головой. - Мои родители…. - Ты думаешь, что они не одобрят? - сочувственно спросила Ирина Юрьевна. - Нет, - смутилась Маша. - Просто… я боюсь, что, скажи я своей матери, что живу с женщиной, она просто не поймет, что это значит. А когда я объясню, то ее тут же увезут с сердечным приступом, - грустно усмехнулась девушка. - Мне кажется, ты недооцениваешь своих родителей, - рассмеялась Ирина Юрьевна. - Они все же не в лесу живут, где нет света и телевизора. И… Никогда не знаешь, как они отреагируют, - пожала она плечами. - А ты думала о том, чтобы им рассказать? - Я… думала об этом, - честно призналась блондинка. - Я бы хотела, чтобы они знали, потому что я действительно люблю самого потрясающего человека на свете и хочу прожить с ним всю жизнь. И я бы хотела, чтобы и они узнали, какая она. - Твои слова для меня музыка, - улыбнулась Ирина Юрьевна. - Я уверена, все будет хорошо. И я рада, что вы приехали, - мама Лауры остановилась и… обняла Машу. Девушка была удивлена, но ответила на объятие. Через секунду они обе услышали насмешливый голос: - Мне стоит беспокоиться по поводу увиденного? Ирина Юрьевна прервала обнимашки, но оставила свою руку на талии Маши. - Тебе не о чем беспокоиться, если только ты не собираешься идти на ужин в этих штанах. Папа будет вне себя, - тепло улыбнулась дочери Ирина Юрьевна. Лаура стояла у входа в теплицу, прислонившись к косяку. На ней были рваные джинсы, которые она черт знает, откуда вообще достала. Она точно не привозила их с собой. - Я знаю. Именно поэтому я их и надела, - ухмыльнулась Лаура Альбертовна. - Нашла их в своем шкафу. Я думала, моих старых вещей тут не осталось. - Мы разбирали чердак не так давно, и я нашла там чемодан с твоей одеждой, - проговорила Ирина Юрьевна, подходя к Лауре и отпуская Машу. - И, как я вижу, они тебе еще впору. - Очень удобные, - улыбнулась Лаура, глядя на Машу. - А у тебя есть что-нибудь рваное? Предлагаю позлить папу. - Лаура, - с укором проговорила Ирина Юрьевна, но Маша с Лаурой увидела смех в ее глазах. - Альберт Альбертович будет рвать и метать. - Пусть делает, что хочет, у меня выходные, - отрезала Лаура, пропуская мать к выходу. Ирина Юрьевна лишь покачала головой и посмотрела на часы: - Ужин через пятнадцать минут. Не опаздывайте, - она еще раз посмотрела на Машу, подмигнула и вышла из оранжереи. - И чего это вы тут с моей матерью обнимались? - подняв бровь, спросила Лаура, подходя к девушке почти вплотную. - Секретничали, - улыбнулась блондинка в ответ, прижимаясь к ней всем телом. - Надеюсь, не сплетничали обо мне? - О, нет, что ты, - помахала я рукой. - Только о твоих бывших пассиях, - хихикнула Маша, когда Лаура укусила ее за мочку уха. - Сомневаюсь, что это возможно, - скептичным взглядом посмотрела на Машу Лаура Альбертовна. - Почему? - Ты серьезно? Какие пассии? - Шучу… - замялась Маша. - То есть… - Маша пробежалась пальцами по ее тонкому свитеру, опускаясь к груди. - Я первая девушка, с которой ты занималась любовью? - понизив голос, спросила блондинка. - Да, - также тихо ответила Лукина. - Мы опаздываем на ужин. Как-нибудь в другой раз, - вздохнула Маша и, похлопав ее по животу, отодвинулась. - Ты так жестока! - Жизнь иногда несправедлива, детка, - пропела блондинка и, смеясь, обогнула Лауру и направилась к дому, чтобы сменить одежду к ужину.

***

Лаура все-таки не стала переодеваться и осталась в рваных штанах. Маша же надела обычные джинсы и кофту с очень консервативным вырезом – а если точнее, то вообще без него. Лаура Альбертовна пошутила, что блондинка принимает дом ее родителей за монастырь, но девушка все же считала, что не стоит дразнить бульдога голой задницей (бульдогом был, конечно, отец Лауры). Они уселись за прямоугольный стол крест-накрест – Маша напротив Лауры, а ее родители друг напротив друга. На столе посередине уже были какие-то закуски и вино, и перед каждым стояла широкая белая тарелка с приборами по бокам. Когда Маша заняла свое место, то пронаблюдала, как Альбер Альбертович разворачивает белоснежную накрахмаленную салфетку, и беспомощным взглядом уставилась на Лауру, в надежде, что она подскажет Маше, что делать. Девушка не была невоспитанной и не росла в свинарнике, но… у нее дома не расстилают мини-скатерть перед собой. И если ты хочешь вытереть руки – ты просто берешь обычную салфетку из стопки и делаешь это. А тут салфетницы на столе не было. И Маша не хотела выглядеть какой-то деревенщиной, хотя, уверена, Лукин-старший давно решил для себя, что с ее воспитанием ей впору питаться в хлеву. Блондинка все еще помнила, с каким лицом он посмотрел на нее, когда она за завтраком по привычке обмакнула в яйцо кусок хлеба. Да, это была ее ошибка, но все же она не ноги на стол закинула. Но тут Маша в очередной раз поняла, что сделала правильный выбор, когда без памяти влюбилась в самую потрясающую женщину на земле. Лаура абсолютно проигнорировала телодвижения отца и даже не прикоснулась к салфетке, зато, когда эта Анна, которая была и кухаркой, и уборщицей, и домоправительницей, поставила перед ней тарелку, на которой лежал кусок мяса с гарниром, наклонилась и понюхала его, прикрыв глаза от удовольствия. И, тут же схватив вилку и нож, принялась разрезать его. - Лаура, где твои манеры? - фыркнул Лукин-старший после того, как ее нож несколько раз противно скрипнул по тарелке. - Обменяла на хороший аппетит, - ответила она с набитым ртом. Маша молча наблюдала за этим, удивляясь. Нет, Лаура никогда не требовала накрытого по всем правилам этикета стола и пятьдесят приборов вокруг тарелки, но невоспитанной или неприличной Маша бы ее никогда не назвала. Она не позволяла себе болтать с полным ртом еды или… ковырять еду вилкой, как она делала сейчас. Девушка понимала, что она просто хочет позлить отца, потому что тот не смог не прокомментировать ее внешний вид. И ей было странно и смешно это видеть, учитывая, что Лаура уже прошла возрастную отметку, и Маше раньше казалось, что люди в этом возрасте перестают вести себя, как дети, но, все-таки к счастью, Лукину это не коснулось. - Где вы сегодня побывали, что видели? - спросила Ирина Юрьевна, не обращая внимания на взгляды, которыми обменивались ее муж и дочь. - На площади, в парке, ну, про оранжерею ты в курсе, - ответила Лаура, продолжая жевать. - Куда завтра собираетесь? - спросил Альберт Альбертович, разрезая кусок мяса. - Черт, я же просил средней прожарки, неужели так трудно понять, как это делается? - поморщился он, разглядывая свой ужин. - Мясо вкусное, почему бы тебе просто не попробовать? - прокомментировала Лаура, даже не глядя на отца. - Когда я хочу «well done», я так и говорю. А когда я хочу «medium», значит, мне нужен «medium». - Я вообще не уверена, что тебе можно это есть. У тебя проблемы с сердцем. Почему ты не на особом питании? - Лаура, наконец, взглянула на своего отца. - Потому что эти врачи ни черта не понимают, - махнул рукой Лукин-старший. - Я чувствую себя прекрасно. От того, что я буду жевать листья салата, вряд ли мое сердце будет работать иначе. - О, да, с твоей медицинской степенью тебе лучше знать, - фыркнула Лаура. - Ты давно стал врачом? Я почему-то считала, что у тебя другой диплом. - Я не стал врачом, просто я знаю, что мое сердце начало шалить, потому что у меня был очень напряженный период на работе. А ты, - Альберт Альбертович ткнул вилкой в сторону Лауры, - Совершенно не желаешь мне помогать в нашем бизнесе. - Ох, только не снова, - закатила глаза Лаура. - Это не «наш» бизнес, это – твой бизнес. И если бы ты поменьше пил бренди и играл в покер, возможно, твое сердце бы не стало шалить. Не нужно перевешивать ответственность на меня. - Ты права, - хмыкнул мужчина, - Ответственность – это не твоя сильная сторона. - Какого черта?! - резко вскинула голову Лаура. - Так, давайте не будем о работе, - примиряюще подняла ладонь Ирина Юрьевна, а Маша по ее глазам прочитала то, что женщина не сказала вслух. Она явно устала постоянно быть своеобразным рефери между мужем и дочерью. Их стычки были бесконечными, и если один из них успокаивался, то второй тут же брал инициативу на себя, и все повторялось. Слово за слово – и перья уже летят во все стороны. Они как бойцовые собаки, которые цепляются в холку друг другу, хотя метят при этом в самое горло. Лаура сжала в руке вилку до побелевших костяшек, но промолчала. - Машенька, вы должны завтра сходить на тот рынок, про который я говорила. И возьми с собой сумку побольше – уверена, с пустыми руками ты оттуда не уйдешь, - продолжила Ирина Юрьевна. - Кстати, у нас еще есть фермерский рынок, там просто невероятные продукты. Сыры, творог, овощи и все остальное. Все натуральное и свежее, я регулярно прошу Виталия привозить оттуда продукты. - Да? Я обожаю такие места, - улыбнулась Маша, отмечая еще раз, что они в чем-то похожи с Ириной Юрьевной. - И я там регулярный гость. - Мы однажды были в Турции, где тоже был продуктовый рынок… - окончательно взяла слово мать Лауры, пока ее муж и дочь молча копались в своих тарелках.

***

Ужин, в принципе, прошел неплохо. Ну, не считая того, что после обсуждения гастрономических пристрастий они плавно перешли к литературе – Лукин-старший рассказал о каком-то блюде, описанном в романе Дюма, а потом поинтересовался мнением Маши. В общем, смысл был в том, чтобы показать всем за столом, что, Маша не аристократ, который знаком со всей литературной классикой. И то, что на самом деле она не так мало читает, его не волновало. К концу ужина с помощью Альберта Альбертовича Маша ощущала себя дояркой, по ошибке, оказавшейся за королевским столом. Но Лаура ее поддерживала, рьяно отбивая словесные пируэты отца в ее сторону, когда девушка терялась. В итоге, когда они переместились в гостиную к камину, Лукин-старший остановился около кофейного столика, поправил рукав и сказал: - Я думаю, Маша будет не против, если мы оставим их с твоей мамой пообщаться, а сами пройдем в мой кабинет. Мне нужно поговорить с тобой, - он прямо смотрел на свою дочь, которая только собиралась усесться рядом с Машей на диван. - Пап, я устала, можно перенести это наверняка увлекательное мероприятие на другой раз? - проговорила любимая женщина Маши и уселась рядом. - Вы скоро уезжаете, лучше поговорить сегодня, так как завтра у меня несколько встреч. - Ты же говорил, что все выходные будешь дома? - удивилась Ирина Юрьевна, вытягивая ноги к камину. - Планы изменились, мне нужно будет съездить в офис, - ответил Лукин-старший, даже не взглянув на жену. - Лаура, не заставляй меня ждать. - Господи, - тихо простонала Лаура, но поднялась и направилась за отцом. Маша и мама Лауры молча проводили их взглядом, после чего девушка посмотрела на Ирину Юрьевну: - Он не такой плохой на самом деле, - неожиданно проговорила она, продолжая смотреть туда, где только что скрылись ее муж и дочь. - Я не считаю его плохим, - покраснела Маша и отвела взгляд. - Нет, я знаю, просто… Понимаю, как это выглядит. Они много лет уже как кошка с собакой, - вздохнула женщина. - И я понимаю, что именно из-за этого она сюда так редко приезжает. Но он любит ее, и это правда. Просто считает, что ему лучше знать, как ей следует жить. Маша пожевала губу и решилась спросить: - А вас вообще не волновало, что Лаура… Ну… Ну, что она… - Ты хочешь спросить, не переживала ли я, что моя дочь предпочла вместо мужа тебя? - усмехнулась Ирина Юрьевна. - Да, - кивнула Маша, глядя на горящие поленья. Блондинке почему-то было стыдно посмотреть ей в глаза. - Конечно, я переживала. Даже больше скажу – я надеялась, что у нее это… ну, скажем, временное увлечение. Помешательство, что ли. Что-то непонятное. Впервые я поняла это, когда Лаура приезжала к нам пару лет назад. Просто увидела, как она рассказывала нам про тебя, про твои достижения и как ты стараешься. Уже тогда ты для нее была не просто девочкой, которая ходит на дополнительные занятия, а что-то большее. В том году она приезжала осенью, я заметила, что что-то не так, но спрашивать не стала. А потом, когда они уехали в Питер, и она вечером позвонила мне и рассказала о том, что они с Сашей будут жить теперь раздельно, что она остается в Москве. Тогда я начала понемногу складывать пазл. А на новый год она приезжала с детьми к нам. Я случайно подслушала ее разговор с тобой после курантов. Извини. А потом и отец узнал. В общем, было много скандалов. Альберт очень печется о репутации. И бояться, что если кто-то узнает о том, что его дочь… не такая как все то… В общем, он как мог, пытался донести до нее, что это неправильно. Ой, - Ирина Юрьевна прикрыла рот ладонью, - Извини. Я не имела в виду, что это…, я так не считаю. У любви свой выбор, - начала оправдываться женщина, а Маша рассмеялась. - Ирина Юрьевна, я поняла, все хорошо, правда. А… вы как к этому отнеслись? - Поначалу было тяжело, - призналась женщина. - Но потом я поняла, что в любом случае она остается моей дочерью. Лишь бы она была счастлива, - Ирина Юрьевна внимательно посмотрела на Машу. - Она будет счастлива, - тихо ответила Маша. - Я верю тебе, - вздохнула женщина. - Маш, я не первый день родилась, - снисходительно улыбнулась Ирина Юрьевна. - И я знаю, как смотрит женщина на мужчину, которого любит. Лаура смотрела на своего мужа совсем не так. Он был для нее… - женщина наклонила голову, словно раздумывая, - Другом, братом, всем, я, полагаю. Надежным, любящим, заботливым, стабильным. И она даже, наверное, любила его. По-своему. Но она не была в него влюблена. - Что очень не устраивает Альберта Альбертовича, - пробормотала Маша. - Знаешь, я думаю, он пытается принять это. Но это противоречит его убеждениям и принципам. Он привык, чтобы люди делали так, как он сказал, так, как ему нужно. А Лаура… она не марионетка. Она всегда была со своим мнением. А Альберт, я полагаю, все еще ждет от нее покорности, и что она, наконец, займет его место в бизнесе. - Еще один камень преткновения? - усмехнулась Маша. - О, еще какой, - кивнула Ирина Юрьевна. - Он уже все предпринимал, что бы она занималась бизнесом. Но все без толку. Она категорично не хочет этим заниматься. Хоть и любит это дело. Маша молча кивнула, давая понять, что наслышана об этом. Они помолчали пару минут, а потом Ирина Юрьевна посмотрела на часы и сказала: - Что-то они там заболтались. Маш, сходи, пожалуйста, скажи, что хватит заниматься работой на выходных. Пусть спускаются. - Хорошо, - кивнула девушка, вставая. - А где они? - В кабинете, где же еще. Любимое место, - усмехнулась Ирина Юрьевна. - Это второй этаж… - Я знаю, мне Альберт Альбертович вчера говорил, где что находится, - кивнула блондинка, прервав женщину. - А, ну, тем лучше.

***

Маша вышла из гостиной и поднялась по лестнице. Пройдя еще немного, оказалась у двери кабинета Альберта Альбертовича. Дверь была чуть приоткрыта. Девушка только подняла руку, чтобы постучать, как услышала голос Лауры: - Пап, я уже в сотый раз повторяю – я не буду переезжать, я не буду менять работу, и не буду работать в твоем бизнесе. Хватит. Ты закончил? Или есть еще что-то «очень важное»? - Есть. Когда ты ее бросишь? - последовал ответ. - Кого? - Ты знаешь про кого я, - практически выплюнул он. - Ты в своем уме?! - Маша услышала, как что-то скрипнуло. Осторожно заглянув в узкую щель между дверью и косяком, увидела, что Альберт Альбертович сидит за столом, а Лаура стоит на ногах. И поза ее была очень напряженной. - Сядь, Лаура, давай без истерик, - махнул он рукой. - Если уж решила быть мужиком, будь им до конца и держи себя в руках. - Я не мужик, я – женщина, - прошипела она, но села обратно на стул. - Женщины живут с мужем, а не спят со своими ученицами! - рявкнул Лукин-старший. - Тебя больше злит, что она не мужик или что она ученица? - саркастично проговорила Лаура Альбертовна. - Хватит валять дурака! Ты уже взрослая! - Я в курсе, регулярно заглядываю в паспорт, - не меняя интонации, ответила Лаура, разглядывая ногти. - И вообще, пап, на кой черт ты нас пригласил, если тебя не устраивает мой выбор? - Ты совсем уже ополоумела! - взревел Лукин-старший. - Я пригласил вас, чтобы ты глаза раскрыла! Она же деревенщина! Ее родители вообще не понятно кто! Она элементарных правил этикета не знает! Что у вас общего, я не понимаю?! Что тебя с ней ждет? Что у нее есть помимо смазливой мордашки?! Или под ее юбкой ты нашла что-то новое?! - Откуда тебе знать, что она за человек и какие у нее родители?! Ты даже не попытался узнать ее! - Да с чем там пытаться?! - махнул он рукой, продолжая говорить на повышенных тонах. - По лицу видно, что в голове всего пара извилин! - Хватит! - рявкнула Лаура и снова встала, наставив на отца указательный палец. - Даже не смей говорить о ней в таком тоне! - прорычала она, а желваки на ее лице бегали, как сумасшедшие. - Ты не можешь просто спать с ней? Обязательно нужен этот фарс с совместной жизнью?! - О, тебе лучше знать, как и с кем спать, не так ли?! – в ответ выплюнула Лаура, а глаза Маши чуть не вывалились. - Перестань! - стукнул кулаком по столу Альберт Альбертович и тоже встал, опиравшись на него ладонями. - От моих действий хотя бы никто не страдает! - Не смей… - прошипела Лаура, тоже наклонившись и уставившись на своего отца. Маша буквально видела искры между ними. - Что?! Правда глаза колет?! Я думал, что ты подумаешь о своих детях и о будущем! Как тебе спится, доченька? - ядовито проговорил Лукин-старший. - Кошмары не мучают? Как тебе пляшется на любви моего зятя к тебе?! Он ради тебя все, он на руках тебя носил, а ты меняешь его на нее, при этом оставляя детей на него… - Я не… - Лаура опустила голову и замолчала. - Что, скажешь, ты не оставила их? Почему же они сейчас там с ним, а не с тобой? Когда ты видела их последний раз? На новогодние каникулы. А когда последний раз звонила? - продолжать давить ее отец. Маша больше не могла этого выносить. Ей было жутко от этих слов, а что переживала в этот момент Лаура – было страшно представить. Она и так прожила столько лет, мучая и наказывая себя каждый день за то, в чем собственно была не виновата. Это же сердце выбирает кого любить, а кого нет. Поэтому Маша решительно открыла дверь и вошла в кабинет. Альберт Альбертович повернул голову, и Маша поразилась, сколько ненависти и презрения было в его глазах. Сама Лаура даже не пошевелилась. Так и стояла, уставившись куда-то в одну точку, и казалась какой-то… неживой. Будто огромная каменная плита давила на ее плечи. - Мария, вероятно, вы не в курсе, но следует стучать, прежде чем входить в комнату, - искусственно улыбнувшись, проговорил отец Лауры. А Маша лишь поняла, что он больше не кажется ей красивым. - Вы не могли бы оставить нас? Мы с моей дочерью еще не договорили. Маша выдержала его прямой взгляд и, решительно вскинув подбородок, сделала шаг вперед. Ее ноги тряслись от страха, ей-Богу, этот мужик нагонял на нее панику, но она постаралась, чтобы ее голос прозвучал твердо и уверенно: - Договорили, - Маша подошла к Лауре и снова посмотрела на Альберта Альбертовича. - Извините, но вы – настоящий монстр. И вы совсем не знаете свою дочь. Маша дотронулась до руки своей любимой женщины и чуть потянула на себя: - Пойдем отсюда. Пожалуйста. Лаура словно только заметила то, что, Маша тоже находится в этой комнате. Лаура моргнула и медленно перевела на нее взгляд. - Пожалуйста, Родная, - прошептала Маша, глядя ей в глаза. Увидев, что Лаура, наконец, сфокусировала взгляд и теперь смотрит на Машу, девушка еще раз слегка потянула ее за руку. К счастью, Лукина вроде бы немного пришла в себя и еле заметно кивнула. Блондинка развернулась, продолжая держать ее за руку, и направилась к выходу. - Какая идиллия, - фыркнул нам в спину Альберт Альбертович. - Мария, может, это вы не знаете, какие демоны прячутся внутри моей дочери? Маша остановилась и обернулась, покачав головой: - Мне вас жаль. Не дожидаясь ответа и снова потянув безропотную Лауру Альбертовну за собой, вышла из кабинета. Маша закрыла дверь, и когда дамы остались в коридоре наедине, она обняла лицо Лауры ладонями: - Давай уедем в отель? Лаура снова медленно перевела взгляд на Маше, и девушка ужаснулась тому, что увидела. Ее глаза были… пустые. Темные грозовые тучи словно потеряли свою энергию. И, честно говоря, Маше было страшно. - Лаура? - Маша снова обратилась к ней, потому что она так и не ответила. - Поедем в отель? Лаура молча кивнула и снова отвела глаза. Потом тихо проговорила в никуда: - Собери, пожалуйста, вещи. Я скажу маме, что мы уезжаем. - Конечно, - Маша попыталась улыбнуться. - Я все сделаю. Я люблю тебя, - девушка снова погладила ее по щеке и легко поцеловала в губы. Лаура чуть кивнула и, убрав Машины руки, развернулась, направляясь к лестнице.