Моя любимая буква твоего имени.

Прошло полтора месяца.

В конце марта Лукина не выдержала напора Маши и… согласилась принять приглашение отца. Они отправились в путь, чтобы провести школьные каникулы в доме Лукиных. Альберт Альбертович предложил, чтобы дамы приехали в четверг вечером. А в пятницу собирался устроить официальный семейный ужин. Лаура сначала заартачилась, говоря о том, что ни о каких светских посиделках не может быть и речи, но мужчина убедил ее, что никого лишнего не будет – только их семья. Скрипя зубами, Лаура Альбертовна согласилась. Почти в девять вечера дамы уже ехали из аэропорта Калининграда на служебном черном «Мерседесе», услужливо предоставленном Альбертом Альбертовичем: - Нужно было взять машину в аренду, - проворчала Лукина, пристально глядя в наглухо тонированное окно. Так ей было спокойнее, потому что то, что она нервничала. - Да ладно, нам только до дома твоих родителей добраться, - Маша попыталась ее успокоить. - А так можно будет взять такси. Ты мне обещала много пеших экскурсий, - напомнила девушка ей, стараясь отвлечь. - Все равно… - пробормотала Лаура и посмотрела на водителя. - Виталий, нам еще долго ехать? - Минут двадцать еще, Лаура Альбертовна, - ответил ей водитель. - Я обещал Альберту Альбертовичу, что к половине десятого вас привезу. Пока успеваем. - Прекрасно, - выдохнула Лаура и откинулась на спинку кожаного сиденья. К слову, водитель был вообще отдельной темой – казалось, что богатырь из сказок ожил и… стал работать на отца Лауры. То, что это был настоящий богатырь, Маша не сомневалась — потому что его рост был почти два метра, а по телосложению он был… просто огромным. Даже угрожающим. Косая сажень в плечах, лицо не изуродовано особым интеллектом, как говорится… В общем, все по канону. Лаура рассказала Маше, что Виталий – сын женщины, которая много лет работает у ее родителей – готовит, убирает, в общем, следит за хозяйством. И когда ее сынок подрос, стало ясно, что профессором ему не стать. Но… парень был внушительных физических данных, поэтому Лукин-старший быстро нашел ему работу – личным водителем, иногда носильщиком сумок и помощником матери, и даже периодически охранником. И сейчас этот «Халк» вез их к загородному дому, где проживали родители Лауры. Маша пыталась хоть немного рассмотреть город, пока они ехали, но, к сожалению, и так был уже вечер, а тонированные окна и вовсе лишили девушку возможности обзора. Но когда они свернули с асфальтированной дороги куда-то в лес, Маше почему-то стало не по себе. Она взволнованно посмотрела на Лауру, ожидая от нее хоть какого-нибудь комментария. - Не переживай, - усмехнулась Лаура, видя напуганные, как у оленя, глаза Маши. - Мой отец предпочитает жить вдали от людей. Что странно, учитывая его любовь к показной роскоши, - тут же добавила она, не удержавшись. - И он живет… в лесу? - поинтересовалась блондинка, немного все же успокоившись. - Да, - снова усмехнулась брюнетка. - В избушке на курьих ножках. И егерем подрабатывает, - видя, что шутки до Маши доходят с трудом, Лаура вздохнула и пояснила, - Они живут в элитном поселке. Нам недолго осталось. - «Нам недолго осталось» — звучит не очень жизнеутверждающе, ты не находишь? - нервно усмехнулась Маша. - Ехать. Я имею в виду ехать, - улыбнулась она. - Ты нервничаешь? - Я? С чего ты взяла? - преувеличенно уверенно ответила Маша, пожимая плечами. - Ну, может, потому что ты свою сумку уже шесть раз переложила с колен на сиденье? - усмехнулась Лаура Альбертовна, глядя на Машу. - Нет, я… Да, черт побери, я жутко нервничаю, - призналась девушка, выдыхая. - Почему? - Почему? Потому что там твой отец, твоя мама… Родители… - Ты сама же сама говорила, что хочешь поехать? - Говорила, - горячо кивнула Маша и, на секунду задумавшись, продолжила, - но это не означало, что у Маши не будет нервного срыва. Лукина снова рассмеялась и взяла Машу за руку: - Не переживай. Я не дам тебя в обиду. - В этом я даже не сомневаюсь, - улыбнулась девушка, сжимая в ответ ее руку. - Почти приехали, - проговорила Лаура, и Маша заметила, как на ее лицо словно набежала тень. Посмотрев в темное окно, девушка увидела, как начали появляться дома. Все с заборами, разных цветов и моделей – начиная от отделанных цветным сайдингом коттеджей, заканчивая просто некрашеными кирпичными строениями. И когда они начали притормаживать у одного из заборов, Маша открыла рот. Ей довольно плохо было видно, но, тем не менее, она смогла разглядеть то, где они оказались. Ведь они подъехали к огромному двухэтажному… особняку? Просто загородным домом назвать это было сложно, потому что сюда можно было поселить добрую половину высотки, в которой они с Лаурой жили. Поэтому, определенно, особняк.

***

Когда «Мерседес» остановился на большой площадке, засыпанной светлым гравием, Маша увидела, как широкие двойные двери дома открылись. Блондинка сглотнула и только собралась открыть дверь, как Лаура придержала ее за руку. - Расслабься и ни о чем не беспокойся, хорошо? - она смотрела своими невозможно красивыми и пронзительными серыми глазами прямо на Маша. И она снова сглотнула. - Почему у меня ощущение, будто я приехала на экзамен? - тихо пробормотала блондинка, наблюдая, как Лукин-старший направляется к машине, спустившись по массивным ступеням. - Не переживай, «не зачет» ты не получишь, - усмехнулась она и повернула голову, когда Альберт Альбертович открыл дверь с ее стороны. С Машиной стороны дверь тоже открылась, но уже при помощи Виталия. - Добрый вечер. Ну, как доехали? - поприветствовал Лукин-старший. Он был в брюках, рубашке без галстука и пиджаке, накинутом на плечи. Лукин-старший попытался поцеловать Лауру в щеку, но она ловко увернулась. А когда к ним подошла Маша, то он пожал ей руку, сдержанно улыбаясь. - Прекрасно. Даже пробок не было, - проговорила Лаура, тут же хватая Машу за руку. Если у Лауры дома Маша немного смущалась, что ее отец видит их телесный контакт, пусть и весьма скромный, то сейчас Маша была ей благодарна, поскольку ее нервное напряжение было на максимальном уровне. - Отлично. Вы голодные? Могу сказать Ане, чтобы она приготовила ужин, - проговорил Лукин-старший и посмотрел на водителя, который открыл багажник и достал чемодан и сумку Лауры. - Виталий, отнеси сумки в дом, - после того, как парень кивнул, глава семейства Лукиных снова обратился к дамам, - Пойдемте, дамы, нечего тут мерзнуть. Ирина Юрьевна уже заждалась. Так что насчет ужина? - Я не голодна, - ответила Лаура и взглянула на Машу, когда они все направились к дому. - Ты хочешь есть? Маша отрицательно покачала головой, хотя есть она хотела. Ну, они столько времени провели в аэропорту, потом перелет, потом дорога сюда… Но не будет же Маша одна сидеть ужинать. Отец Лауры странно усмехнулся и сказал: - Тогда посидим в гостиной. Выпьем кофе и, может, у нас есть какие-то крекеры или что-то в этом роде. Отец Лауры понял, что, Маша голодна. Но в ответ она лишь мило улыбнулась и крепче вцепилась в руку Лауры.

***

Когда дамы вошли в дом, то их встретила миловидная женщина, одетая в нормальную человеческую одежду, а не фрак и цилиндр. Она широко улыбнулась и раскинула руки для объятий. И тут, мельком взглянув на Лукину, Маша снова открыла рот от удивления. Она растянула губы в теплой улыбке. Не сдержанной, не дежурной и вынужденной, а теплой и искренней! - Ну, наконец-то, - мать Лауры подошла к ней и крепко обняла, поглядывая при этом на Машу и не переставая улыбаться. - Я счастлива, что вы здесь. Лаура тоже обняла ее, и когда рука Ирины Юрьевны несколько раз прошлась по спине брюнетки, погладив, сама Ирина Юрьевна оторвалась от Лауры и, протянув руку, посмотрела на Машу прямым, но теплым взглядом. - Рада с вами познакомиться, Маша. Девушка пожала ее руку в ответ и тоже улыбнулась. - Это взаимно. И, пожалуйста, можно на «ты». Ирина Юрьевна кивнула, еще раз взглянула на Машу, на Лауру, а потом посмотрела на Альберта, который стоял рядом: - Альберт, проводи девочек в гостиную, я распоряжусь насчет кофе. Лукина-старший кивнул и, положив руку на талию дочери, указал им направление. Пока они шли в гостиную, Маша осматривала дом. В основном, все было из дерева. Светлые и темно-коричневые тона, деревянная мебель, изысканный декор и неброские украшения. Маше тут нравилось, хотя обстановка была, мягко говоря, строгая, но уют все же чувствовался. На всех круглых столиках у дверей стояли вазы с живыми цветами, а на стенах висели картины с изображением цветочных полей, букетов или органичных натюрмортов. Когда они вошли в гостиную, Маша в очередной раз подняла челюсть с пола. Это была огромная комната в светло-бежевом цвете. У одной стены находился длинный шкаф с книгами, которые были все одного размера, и написанные на корешках римские цифры располагались по порядку. Стало ясно, что это коллекция какой-то литературы. Рядом стояло мягкое кожаное кресло коричневого цвета, с другой стороны которого был торшер. У стены напротив стоял такой же кожаный диван с низкими деревянными тумбами по обеим сторонам, на которых тоже стояли вазы с цветами. Что неудивительно, раз Ирина Юрьевна занимается цветочным бизнесом. Но что Машу поразило и удивило больше всего – это камин, в стене напротив входа. Он был широким и настоящим. Не декоративным. Потому что девушка четко видела огонь и поленья. Перед камином стоял низкий столик, небольшой диван и два кресла, которые были чуть более светлого оттенка, чем другая мебель, под цвет камина. И именно на этот диван их с Лаурой и усадил ее отец. Он завел светскую беседу про погоду и работу, пока не пришла Ирина Юрьевна. Она улыбнулась и сообщила, что через минуту уже принесут кофе. Только она уселась в кресло через стол от своего мужа, как в гостиную вошла кругленькая невысокая, даже маленькая, женщина с подносом, на котором стояли четыре чашки, сахарница, ложки и вазочка с фигурными печеньями и конфетами. Выставив это все на стол, она повернулась к Лукину-старшему, который ее окликнул: - Ань, принеси еще коньячку, думаю, наши гости не откажутся от кофе с коньяком. Женщина улыбнулась и, кивнув, снова направилась к выходу. Они спокойно беседовали о всяких мелочах, мать Лауры рассказала о своем магазине, цветах, о том, что на заднем дворе дома у нее целая оранжерея, в которой даже зимой цветут цветы. Также они обсудили перелет, поездку сюда, и перешли к теме выходных: - Ну, что, какие у вас планы на выходные? - Ирина Юрьевна села поудобнее и с улыбкой посмотрела на Машу с Лаурой. - Пока четкого плана нет, - проговорила Лаура, трогая чашку, стоящую на блюдце. - Но я хотела показать наш город. Наверное, на главную улицу съездим… Погуляем. - Вы можете съездить в цветочный сад! - воскликнула Ирина Юрьевна. - Они там все изменили, помнишь, Лаура, как мы гуляли там? - Угу, - кивнула Лукина, наблюдая, как вернувшаяся Анна ставит на стол коньяк. - Сейчас там все по-другому, я раз в месяц стабильно езжу туда, - улыбнулась Ирина. - Для вдохновения, так сказать. - Ир, ну, может, им не интересны пестики и тычинки, - усмехнулся Лукин-старший, положив одну ногу на другую. - Я бы посмотрела на цветочный сад, - тихо проговорила Маша, глядя в чашку с кофе. Добавлять коньяк она не стала. - Хорошо, заедем и туда, - улыбнулась Лаура, глядя на Машу. - Я действительно там давно не была. - Лаура сделала глоток. - А я вот сижу и думаю, а где же моя любимая племянница – Ася? - она вопросительно подняла бровь на маму. - Они с классом уехали в лагерь на несколько дней. Она была очень расстроена, что не повидается с тобой… - Жаль, я ужасно по ней соскучилась. - Ааа… кто такая Ася? - подняв голову и обойдя всех взглядом, Маша решила поинтересоваться. Ведь она не в курсе. - Оу, Маша, а вы не все знаете о нашей семье? Лаура вас не посвятила в семейную жизнь? - ухмыльнулся Альберт Альбертович. Будто он старается играет в какую-то игру. - Я не успела еще рассказать ей, - встряла Лукина-младшая. - Хм. Ты не успела рассказать о любимой племяннице? В которой ты не чаешь души, - он облокотился на спинку и скрестил руки на груди. - Маш, Ася – это наша внучка со стороны моей сестры. У меня есть сестра и племянница. Точнее, были, одним несчастным вечером в автомобильной катастрофе их не стало. После моей племянницы осталась дочь. Ей тогда было лет 5, мы взяли над ней опекунство. Лаура с тех пор в ней души не чает, дорожит так сильно, что Маша, дочь Лауры, бывает, и ревнует. Сейчас Ася учится в школе, она немного младше тебя, она в 7 классе, - Ирина Юрьевна снова попыталась сгладить начало ссоры и решила сама поведать Маше, кто же такая Ася. - Оу, мне очень жаль, - Маша взяла руку Лауры и обняла ее двумя своими. - Я буду рада познакомится с ней. - А у вас есть братья или сестры, Маша? - в милую беседу, снова вмешался отец Лауры. В этот момент Маша ушла в ступор и подумала стоит ли рассказывать сейчас об этом, хотя в целом это подходящий момент, чтобы раскрыть свою карту, но по всей видимости Маша не собирается ее раскрывать и смело отвечает: - Нет, я в семье одна, - спокойно отвечает девушка. На самом деле у Маши есть брат - Артем. Они примерно одного возраста. Он живет с бабушкой, потому что проходит курс лечения, и в целом семья не хочет разглашать все происходящее, пока он не поправится. (Все остальное узнаете позже) - Тогда пусть приезжает к нам в Москву на выходные. Да, Маш? - брюнетка приобняла Машу за плечо. - Да, мы будем очень рады, - девушка улыбнулась. Произошел немного больной разговор для мамы Лауры и поэтому, чтобы отвлечься от прошлого, она возвращается к старой теме разговора: - А еще отведи Машу на рынок, - добавила Ирина Юрьевна. - Он стал таким огромным, столько сувениров, поделок, всяких интересных вещей! Кстати, вот эту картину, - мама Лауры указала на стену, где висела картина с изображением красивого яркого цветочного поля, выполненная маслом, - Я урвала именно там. - Это настоящий блошиный рынок, - поморщился Альберт Альбертович, - Там ходит всякий сброд. Ты помнишь, как лишилась кошелька и телефона после одной из поездок туда? - Ой, Альберт, карманники есть везде, - махнула рукой Ирина Юрьевна. - Там очень интересно. Только рыночек этот под открытым небом, поэтому, надеюсь, вы взяли теплую одежду. Потому что если вы туда попадете, то пробудете там не меньше двух часов, я уверена. Маша, а чем ты любишь заниматься в свободное время? Маша кашлянула, подавившись кофе. Чем Маша любит заниматься в свободное время? Эм-м-м… ничем. У нее не было хобби, о котором знала бы Лаура. Но хобби у Маши все же есть… с детства она посещала художественную школу и у нее были прекрасные таланты, но она благополучно забросила это. Помимо этого, она любит писать стихи, но думает, что у нее получается не очень. Лаура, поняв растерянность Маши, снова пришла ей на помощь: - Мам, у нас не так много свободного времени на самом деле, мы постоянно заняты. Я на работе, Маша тоже в школе, потом уроки и подготовка к экзаменам. А когда у нас выходные, мы ходим в кино или музеи. Или еще куда-то, - спокойно проговорила Лаура, даже не поведя бровью. - Я тебе говорил, что Маша учится в той же школе, где работает наша дочь. Она ее ученица, - вставил Альберт Альбертович, делая глоток из чашки. - Да, мы в одной школе, ничего критичного в этом не вижу, - ответила ему Лукина. - Ну, да, - пренебрежительно пожал плечами ее отец. - Если вас застукают в один прекрасный момент... - Мы различаем отношения в стенах школы и в не ее стенах. Ясно? Или ты так печешься о том, что будет скандал? - проговорила Лаура, а Маша вытаращилась на нее во все глаза. Альберт Альбертович с укором посмотрел на свою дочь и только открыл рот, чтобы что-то ответить и прервать образовавшуюся тишину, как Ирина Юрьевна его опередила: - Так, девочки, думаю, нам пора всем ложиться спать. Вы должны отдохнуть, потому что, чувствую, что прогулок у вас завтра будет много. Главное, вернитесь до вечера. В семь ужин, - улыбнулась женщина, предупредительно взглянув на своего мужа, как бы негласно намекая, чтобы он заткнулся. К Машиному удивлению, он смиренно промолчал, лишь на губах его отразилась презрительная улыбка. - Альберт, Виталик уже отнес их вещи? - спросила Ирина Юрьевна, давая понять, что их спор с дочерью окончен. - Конечно. Лаура, твои вещи в твоей комнате, а вещи Маши в гостевой. Маша удивленно посмотрела сначала на Лукина-старшего, а потом и на саму «Лауру». Лаура едко улыбнулась, поставила чашку на стол и чуть наклонилась к отцу: - Ты же знаешь, что мы живем вместе? И спим, соответственно, тоже. - Конечно, я в курсе, - кивнул Лукин, не отводя взгляда. - Но у тебя в спальне односпальная кровать. - В гостевой комнате стоит двуспальная, - не сдавалась Лукина. - Это другая, - резко ответил Лукин-старший. - В той меняют напольное покрытие и обновляют стены, так что она временно не функционирует. А в этой кровать тоже односпальная. - О, дай угадаю, - усмехнулась Лукина, - ремонт в ней начался буквально вчера, не так ли? - Нет, там идут работы уже несколько дней. - Милая, это правда, - каким-то извиняющимся голосом проговорила Ирина Юрьевна. - Уже с неделю там постоянно идут работы. Мы их приостановили на выходные, но после рабочие вернутся. - Ну, значит, мы обе ляжем в моей комнате, - безапелляционно заявила Лаура, начиная вставать. - Ты что, маленький ребенок? - не слишком дружелюбно спросил отец Лауры. - Не можешь спать одна? Вам там все равно будет неудобно. - А мне кажется, это ты пытаешься что-то мне доказать, - в той же интонации проговорила Лаура, а Маше стало ясно, что если не вмешаться, то начинающаяся перебранка грозит перейти в полномасштабные военные действия. - Лаур, я думаю, ничего страшного, если мы пару ночей проведем порознь, - кажется, Маша сама еле слышала свой голос. Лукина посмотрела на Машу, и в ее глазах Маша увидела сначала промелькнувшее удивление, а потом что-то наподобие раздражения: - Серьезно? - недобро ухмыльнувшись и подняв свою эффектную бровь, спросила Лаура, хотя вопрос был чисто риторическим. - Я рад, что хоть Маша из вас ведет себя по-взрослому, - проговорил Лукин-старший и тоже встал. - Идемте, Маша, я провожу вас. Лаура, обсуди с мамой завтрашний ужин, - сказав это, Альберт Альбертович указал рукой на дверь, намекая, что пора. Маша встала и посмотрела на Лауру, в надежде хотя бы взглядом дать ей понять, что она сделала это только из-за того, что не хотела, чтобы их очередная ссора испортила всем вечер. Но Лаура демонстративно отвернулась, даже не взглянув на Машу. Очевидно, она восприняла это так, будто Маша встала на сторону ее отца.

***

Маша прошла за отцом Лауры по коридору, а затем по лестнице. Он рассказал о примерном расположении комнат в их доме, и так Маша узнала, что комната Лауры была в самом конце коридора, немного дальше, чем та, которую выделили ей. Также на втором этаже располагался кабинет Альберта Альбертовича, их с Ириной Юрьевной спальня, еще одна гостевая, и прачечная. На первом была гостиная, «цветочная комната», выходящая на задний двор, столовая, кухня и две «комнаты прислуги», как выразился сам Лаура. - Никогда бы не подумала, что у моей учительницы, а теперь уже любимой женщины такой дом и такая семья, которые живут ни в чем не нуждаясь. А она простая учительница в Москве… Хм. Что я еще о ней не знаю? Похоже, эта женщина загадка. У нее много тайн…- подумала Маша про себя. Пока он рассказывал Маше все это, они дошли и остановились перед светло-коричневой дверью: - Маша, я могу быть откровенным? - проговорил Альберт Альбертович, открывая дверь в комнату и пропуская ее вперед. - Конечно, - кивнула Маша, оглядываясь. Там было довольно мило и уютно. Большое окно напротив двери выходило на заднюю часть дома, и Маша видела верхушки каких-то кустов или низкорослых деревьев. На окне висели светлые занавески со сборкой посередине, а на самом подоконнике стояло три горшка с цветами. У другой стены справа стоял небольшой шкаф, а слева кровать. Нечто среднее между одноместной и полуторкой. Но, учитывая, как спит Маша, то им с Лаурой, действительно, на ней было бы не слишком удобно. - Я все могу понять… - продолжил Лукин и замялся. - Ладно, не понять, а… осознать, - он кашлянул в кулак и снова посмотрел на Машу. - Но я бы не хотел, чтобы в моем доме… Вы… В общем, я буду рад, если вы останетесь в своей комнате, а Лаура в своей. Маша молча смотрела на него, пытаясь понять смысл его действий. Он сам их пригласил, он знал, что они не просто подружки или соседки по квартире, тогда почему он не может вынести даже мысль о том, что они будут просто вместе спать? Это же не значит, что они тут же устроят Содом и Гоморру! - Альберт Альбертович, - начала Маша, стараясь говорить уверенно, хотя поддерживающей руки Лауры ей явно не хватало, - Я тоже могу все осознать, но… Если вам так неприятна мысль о том, что мы с вашей дочерью вместе, зачем вы нас пригласили? Это похоже на какой-то мазохизм, - искренне недоумевала девушка. - Послушайте, дорогая Маша, - усмехнувшись, сказал он, - Мои отношения с Лаурой уже много лет напоминают ходьбу по минному полю. Один неверный шаг – и ты убит. Это нескончаемая стратегия, от которой я, честно сказать, уже подустал. У меня даже с Александром отношения лучше, чем с родной дочерью. И я готов смириться с ее… выбором, но… Я хочу просто знать, что моя дочь спокойно спит в своей кровати, - проговорил он, пристально глядя Маше в глаза. - Одна. - Надеюсь, от этой мысли вам будет легче, - хмыкнула Маша, отворачиваясь. - Располагайтесь. Доброй ночи, - сказал он, и блондинка услышала, как дверь закрылась. Вздохнув, Маша еще раз осмотрелась и увидела у кровати рядом с тумбой свой чемодан. Альберт Альбертович уже тогда знал, что сделает все, чтобы они с Лаурой спали раздельно. Она подкатила чемодан и открыла дверцы шкафа. Ее верхняя одежда аккуратно висела на плечиках. Виталик, однако, знает свою работу. Маша достала домашний костюм, который решила использовать в качестве пижамы, косметичку с зубной щеткой, гелем, шампунем и прочими принадлежностями, и убрала чемодан в шкаф, закрыв дверцы. В ее гостевой комнате была отдельная ванная, что, безусловно, радовало. Не хотелось бы утром, находясь в состоянии ведьмы, встретить кого-то из родителей Лауры.

***

Приняв душ, умывшись и переодевшись в ставшим пижамой костюм, Маша вернулась к аккуратно заправленной кровати и наклонилась, чтобы понюхать цветы, стоявшие на тумбочке. Это был садовый букет с невероятным ароматом. Девушка включила ночник и села на кровати, чтобы поставить телефон на зарядку. Когда Маша услышала приглушенные голоса и шаги по коридору, в нее голове крутился только один вопрос – зайдет ли к ней Лаура пожелать спокойной ночи или так и продолжит показывать характер? Спустя несколько минут стало ясно, что не зайдет. И голоса, и шаги стихли, а Машину дверь так никто и не открыл. Кивнув самой себе, она легла в кровать и подтянула одеяло: - Она что, правда на меня обиделась? Ну, ясно же, как день, почему я так поступила. Конечно, я бы очень хотела лежать сейчас тут не в одиночестве, а с ней, чувствовать ее прикосновения, ее горячее тело, дыхание, стоны… Боже. - Маша поднялась и села на кровати. - Мне нужна Лукина. К черту ее отца! Маша встала и, натянув на ноги носки, подошла к двери. Медленно открыв ее, выглянула в коридор. Горел только тусклый свет от бра, висящих на стенах. Она на цыпочках выскользнула из комнаты и направилась к двери спальни Лауры. Оказавшись у нее, подумала, что, вероятно, Маша уже в том статусе, когда можно не стучать, поэтому также тихо и медленно приоткрыла дверь. Слава Богу, что кто-то регулярно смазывает петли в этом доме, потому что дверь даже не скрипнула. Девушка заглянула внутрь темной комнаты и осторожно вошла. Во мраке она видела лишь очертания кровати, шкафа, стола и другой мебели. Спальня Лауры была значительно больше гостевой комнаты, что, впрочем, неудивительно: - Решила пожелать мне спокойной ночи? - опасно ровный голос Лауры прервал Машины размышления. - Я… Да… - пробормотала Маша, снова растерявшись. Маше всегда было трудно подходить к Лауре, когда она была в таком искусственно спокойном состоянии. - Думала, ты зайдешь ко мне. - Ты сама изъявила желание спать отдельно. Я уважаю твой выбор, - ответила она, и Маша услышала, как кровать скрипнула. - Ты же понимаешь, что я это сделала не потому, что не хочу ночевать с тобой? - Маша сложила руки на груди, уставившись примерно в то место, где должна была быть голова Лауры. - Понятия не имею, - фыркнула она. - Я знаю лишь то, что ты сыграла по правилам моего отца. - Лаур, ну, серьезно, какие правила? Вы готовы были вцепиться в глотку друг другу, ему и так непросто принять… нас, но… Он старается, просто нужно время. - О, так ты на его стороне? - Маша услышала презрительные нотки в ее голосе. - Я на твоей стороне, - вздохнула блондинка. - Просто не хочу, чтобы вы скандалили все выходные. - Оставь заботу о моих отношениях с отцом – мне, - бросила Лаура и, кажется, снова легла. - О, ну, хорошо, - вскинув руки, ответила Маша. - Тогда удачно вам полаяться все следующие два с половиной дня! - гордо подняв голову, девушка развернулась и вышла из ее комнаты, еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Маша прошагала к себе и с размаху рухнула в кровать, перевернувшись на бок и бормоча под нос ругательства. Спустя минут десять она более-менее успокоилась, хотя сон и не думал приходить. Взглянув на часы, ужаснулась – было начало третьего ночи, а завтрак в этом доме на выходных подавали в десять. То есть у Маши меньше восьми часов на сон, а она даже не собиралась отправляться в объятия Морфея. Снова перевернувшись и оказавшись лицом к окну, она вздохнула. Небо было чистым, и свет от луны падал на деревянный пол. То и дело на паркете Маша замечала танцующие тени от ветвей деревьев, которые буквально гипнотизировали. И когда она в очередной раз перевернулась, то услышала тихий щелчок защелки. Подняв голову, девушка уставилась на дверной проем. В мелькнувшем тусклом свете она без труда разглядела Лукину. - Я не могу заснуть, - пробубнила она, продолжая стоять у двери. Маша откинула одеяло и встала с кровати. Глаза уже привыкли к темноте, и ей удалось даже увидеть выражение лица Лауры. Блондинка подошла к ней вплотную и положила ладонь на щеку, поглаживая. Лаура продолжала смотреть Машу в глаза: - Я не люблю ругаться с тобой, - прошептала девушка и притянула брюнетку к себе, обнимая. Крепкие руки тут же в ответ обернулись вокруг блондинки. - А тебя люблю. - Я тоже люблю тебя, - также тихо ответила она, утыкаясь Маше в шею и чуть прикусывая кожу. А после и вовсе прошлась языком по вене до самого основания уха. Маша шумно выдохнула, ощущая, как руки Лауры сжимают ее ягодицы. Кажется, темперамент Лукиной не укротить даже ее строгому отцу. - Твой отец спит на этом же этаже, - прошептала Маша, понимая, какую игру затеяла Лукина. - И он четко дал мне понять, что не хочет разврата в своем доме. - К черту его, - пробормотала Лаура, заставляя Машу поднять руки и снимая верхнюю часть костюма. - Это пижама с собачками? - Да, - хихикнула девушка, послушно отходя в сторону окна, подталкиваемая Лаурой. - Прекрасно. Глаза Лауры Альбертовны горели желанием. Когда они оказались у окна, Маша увидела выражение лица Лауры, и ее либидо пустилось в пляс. Наверное, даже прикосновения Лауры Машу не всегда заводят так быстро, как эмоции на ее лице в такие моменты. Лукина развернула девушку к окну и спустила вниз штаны: - Вид на заднюю часть просто завораживает, не так ли? - прошептала она, прижимаясь бедрами к Машиной попе. - Ты про заднюю часть двора или… - выдохнула маша, вжимаясь в нее. - Или. В этот момент любимые пальцы как всегда вовремя оказались внутри. Резко и без прелюдий. Ритмичные и поначалу медленные, плавные движения сменились быстрыми толчками. В какой-то момент Лаура поменяла положение пальцев, и Маша ощущала, как к проникновению присоединилось поглаживание клитора. А это была смесь, способная выбить ее дух очень быстро. Большой палец Лауры был в девушке, остальные ласкали сверху, а вторая рука сжимала Машину грудь. Они двигались синхронно и быстро, и когда девушка ознаменовала свое фееричное окончание стоном, который попыталась сама же и заглушить, сжав зубы, то дернулась и задела чертов горшок, что стоял на подоконнике. - Не замечала раньше, что ты любишь бросать предметы, когда кончаешь, - усмехнулась Лаура, все еще не выходя из блондинки, но сменив движения на медленные и успокаивающие. Маша же пыталась восстановить дыхание. - Я не могла кричать, поэтому решила скинуть горшок, - усмехнулась в ответ. - Ты… останешься? - замявшись, спросила Маша, выпрямляя спину и прижимаясь лопатками к груди Лукиной. - А ты разве не боишься гнева моего отца? - спросила она, но Маша расслышала веселую издевку в ее голосе. - Ты сама сказала: «К черту его», - пальцы брюнетки, наконец, оставили Машу в покое, и девушка полностью развернулась к ней. - Я постараюсь не пинаться. - Хорошо, - Лаура поцеловала ее в кончик носа. - Если что, я просто скину тебя с кровати.

***

На следующее утро они все собрались в большой и красивой столовой за завтраком. Утренняя трапеза, определенно, важна в этой семье. Всем кроме Ирины Юрьевны принесли яичницу, а мать семейства предпочла овсянку. - Стараюсь следить за фигурой, - пояснила она, видя Машино слегка удивленное лицо. - Каши и фрукты – мои спутники по утрам уже пару лет. - Но у вас замечательная фигура, - ответила девушка, заминая уже не первый кусочек бекона с тостом. - Спасибо, Маша, именно поэтому она и замечательная, - рассмеялась женщина. - На самом деле я склонна к полноте. - О, по вам не скажешь, - улыбнулась Маша в ответ. - Моя жена может вам целую лекцию прочитать о правильном питании, - добавил отец Лауры. - Советую послушать. - Альберт, ты говоришь так, будто у Маши есть лишний вес, - с укором ответила мужу Ирина Юрьевна, но Маша промолчала, лишь заметила, как рядом сидящая Лаура стала интенсивнее жевать, и желваки ее забегали еще быстрее. - Нет-нет, - тут же покачал головой отец семейства. - Я просто к тому, что ты в этом разбираешься. Да и кто сейчас питается правильно? - пожал он плечами. - Никогда не лишнее узнать что-то новое. Было неясно, то ли он пытался оскорбить Машу, то ли правда не имел в виду ничего плохого. К счастью, Ирина Юрьевна тут же сменила тему разговора, поэтому завтрак продолжился в спокойной обстановке.

***

Когда все уже пили кофе, Лукин-старший обратился к дочери: - Я сказал Виталию, чтобы он был сегодня с вами. Покатайтесь, посмотрите город, а к семи возвращайтесь на ужин. - Мы доедем до города, а там снимем машину, ни к чему заставлять Виталия мотаться с нами. У него, насколько я знаю, тоже выходной должен быть, - проговорила Лукина, глядя то на мать, то на стол, но никак не на отца. - У него плавающий график, и тебе это известно. Он – водитель, и я плачу ему за это деньги. Даже если это его выходной. - Если ты платишь ему деньги, это не значит, что он твой раб, - не унималась Лаура. - Лаура, ты не с той ноги встала? Или не с той постели? - ухмыльнулся Лукин-старший. Кажется, он в курсе о их маленьких ночных передвижениях. - Не твое дело, с какой постели я встаю, - почти прошипела Лаура и даже привстала. - Альберт, Лаура, - строго проговорила Ирина Юрьевна, - успокойтесь оба. Господи, вы оба взрослые люди, почему вы ведете себя, как маленькие?! - Извини, мам, - чуть улыбнувшись, пробормотала Лаура. - И отец прав, - уже мягче добавила женщина, - с Виталием вам будет удобнее. Он с удовольствием побудет с вами. Так я хотя бы не буду переживать, все ли с вами в порядке. - Хорошо, мам, как скажешь, - вздохнула Лаура и посмотрела на Машу. - Ну, что, ты готова? - Да, - утвердительно кивнула девушка, и, поблагодарив родителей, встали из-за стола.

***

- Почему вы постоянно ругаетесь с ним? - недоумевала Лаура. - Нет, я понимаю, что он не слишком радушен, но, мне кажется, это именно из-за того, что просто ему сложно принять тот факт, что ты… Что мы… - Ему сложно принять тот факт, что его дочь – живёт не такой жизнью, и к тому же, не имеет никакого желания участвовать в семейном бизнесе. Мой отец растил меня, как наследницу, а в итоге… - Лаура пожала плечами и уставилась в окно «Мерседеса». Виталий вез дам в центр города и предусмотрительно сделал музыку чуть громче, чтобы предоставить им хоть какое-то уединение. - И что, вы никогда не были близки с ним как отец-дочь? Посиделок на коленях у отца, объятия, секреты, разговоры по душам… Нет? - поинтересовалась Маша, радуясь, что Лаура не послала ее в задницу после того, как Маша снова подняла эту тему. А ведь у Маши отношения с отцом намного лучше, чем с матерью, хоть он постоянно и в командировках. - Ну, почему же, напротив, - покачала она головой. - Мы были очень близки. Пока он не узнал, что мне не интересен семейный бизнес, что я готова посвятить себя учительской профессии и то, что моя семья держится лишь на чувствах моего мужа. А потом как отрезало, - усмехнулась она, но Маша услышала грусть в этой усмешке. - Но он пытался сделать все, чтобы изменить. - Хм, - тихо произнесла Маша. Лукина напряженно вглядывалась в мелькающие за окном дома, поджав губы. - Смотри, мы почти на месте, - она указала рукой куда-то чуть правее дороги, по которой они ехали, а Маша поняла, что день откровений окончен.