Последний гасит

      — Что насчёт Эдит?       Уве толкнул шваброй баскетбольный мяч — кожа противно заскрипела по натёртому паркету — и повернулся к Матсу. Тот опёрся подбородком на ручку своей швабры и ждал, вопросительно приподняв брови.       — Даже не знаю, — дёрнул плечом Уве.       — Ну давай. От одного до десяти?       — Допустим, шесть. Милая, но не в моём вкусе.       Добившись чёткого ответа, Матс оживился и подобрался на пару шагов ближе. Его тёмные губы растянулись в провокационной улыбке. Он всегда улыбался чересчур заразительно, хочешь не хочешь, а рассмеёшься в ответ.       — Хильма? — азартно поинтересовался он. Уве смущённо отвёл глаза.       — Хм… Во… девять?       — Вау, — присвистнул Матс. — Считаешь её крутой?       — Как будто ты не считаешь.       — Речь не обо мне. Анни?       Почему он такой настойчивый? И ведь не отвяжется, пока не добьётся своего. Швабра уныло зашуршала по полу, после чего Уве нехотя уточнил:       — Нордстрём или Сундберг?       — Первая.       — Пять.       — А вторая?       — Ты к чему вообще? Рейтинги составляешь? — не выдержал Уве.       — Просто интересно. Нельзя спросить, что ли? — закатил глаза Матс. После паузы он хитро закусил губу и прищурился. — Феликс Хедлунд?       Уве поперхнулся воздухом. Пришлось стукнуть себя кулаком по груди. Костяшка врезалась в металлическую собачку молнии на олимпийке, и он зашипел, встряхивая рукой в воздухе.       — Он же парень!       — Ну и что? — искренне удивился Матс. — Мы же только про внешность говорим, ничего такого.       — Всё равно странно.       — Брось, не ломайся. Сколько дашь?       Шея под воротником отчего-то взмокла. Обсуждать девушек уже было неловко, но парней… Ещё и Матс так внимательно смотрит, прям пожирает глазами…       — Три!       — Врунишка! — Неугомонный одноклассник высунул язык, как пятилетка. — По Феликсу даже училки текут, а ты… Ладно, прощаю. Якоб Хольм?       — Ты издеваешься?       Матс надул губы и так ловко ткнул Уве ручкой швабры в бедро, что тот не успел отскочить. Попытка пнуть его в ответ успехом не увенчалась — Матс отбежал на безопасное расстояние и издевательски повилял тощим задом.       — Колись, — приказал он. — Я ж с тебя теперь не слезу.       Почему это, чёрт возьми, звучит так двусмысленно? Стиснув зубы, Уве попытался выразить голосом всё своё негодование:       — Пусть будет пять, я без понятия! Отвали уже!       — Всё-всё, чайник, остынь! — Матс перехватил швабру одной рукой и поднял вторую в знак примирения. — Последний вопрос, окей?       — Хватит с меня уже.       — Клянусь, последний.       И что на него нашло? Уве стряхнул грязную тряпку в ведро и тяжело вздохнул.       — Если соврёшь, я тебе втащу.       — Договорились, — на удивление покладисто отозвался Матс и невинно уточнил: — Что думаешь об Уве Ханссоне?       Уве недоумённо обернулся. На удивление, в бледно-голубых глазах Матса больше не было ни искры озорства. Он реально ждал ответа на свой дурацкий вопрос. Уве натужно хмыкнул.       — Скажешь тоже. Я не могу себя оценивать.       — А я могу.       — Что?       — Я могу тебя оценить, Уве, — повторил Матс тихим голосом, совсем не похожим на привычные звонкие смешки.       Вдруг стало очень тихо. Настолько, что теперь отчётливо слышался шелест ледяного дождя, стучащего по крыше спортзала. Уве почему-то не мог вдохнуть — воздух не помещался в лёгкие. От взгляда Матса — такого пристального, почти пугающего — по затылку забегали мурашки. Эхо последней фразы отдавалось звоном в ушах.       Он же… прикалывается, правда? Это ведь придурок Матс, главный клоун школы, хохмить и разыгрывать других — смысл его жизни. Тогда почему он такой серьёзный? И почему сердце готово лопнуть от напряжения, забрызгав кровью начищенный пол? А ещё некстати вспомнилось, что сегодня Матс без видимых причин сам вызвался помочь с уборкой…       Уве наконец додумался раскрыть рот. Голос скрипел:       — Ты…       — Парни, ну вы чего, а? Все разошлись сто лет назад, а вы до сих пор тут торчите! Небось языками чешете вместо работы? — громко вопросил тренер Линд, появляясь в дверях раздевалки. — Живо заканчивайте, и по домам! Шустрей, шустрей!       — Да, тренер! — в один голос гаркнули ребята, отскочив друг от друга. Линд привалился к стене и скрестил руки на груди, неодобрительно качая головой.       Шум дождя смешался со скрипом мокрых тряпок. Выжимая свою, Уве покосился на Матса, отошедшего в дальний угол зала. Круглые уши одноклассника были краснее клюквы.