Кали: Любовь и гнев

      — Какого черта здесь происходит?! — вспылила Амала, войдя в просторную гостиную, обставленную со старомодной роскошью. — Почему в доме никого нет?!       Амала раздраженно хмурит брови, откинувшись на спинку бархатного дивана, и прикрывает глаза. Всю ночь она ворочалась на кровати, а утром проснулась с жуткой головной болью. Уголки ее губ вздрагивают, а по лицу пробегает гримаса недовольства. В который раз она уже перевернулась, пытаясь лечь поудобнее, подмяв под себя вышитую шелковой и шерстяной нитью подушку. В такой позе ее и застает одна из служанок.       — Госпожа Басу… — неуверенно начинает девушка, и Амала поворачивается к ней, жестом приказывая молчать.       — Моя фамилия Дубей, если ты не заметила! — резко перебивает она, с трудом поднимаясь, и демонстративно поднимает руку, показывая кольцо на безымянном пальце правой руки.       — Простите, госпожа… Дубей… — испуганно бормочет прислуга.       — Теперь говори, — смягчаясь, велит Амала. — В чем дело? Куда все подевались?       — Господа уехали по делам. Вы же знаете, у них вечно… — Девушка краснеет, подбирая слова, — что-нибудь да случается… Весьма уважаемые люди… — Она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и добавляет: — Ваш супруг велел передать, что он будет через час. Он хотел извиниться перед вами за свой вчерашний срыв.       — И это все? — спрашивает Амала, сложив руки на груди. В ее голосе явственно слышится возмущение.       — Нет, госпожа. Он передал вам вот это.       Ласково улыбнувшись, служанка протягивает Амале большой букет из роз сорта Амалия. Девушка нетерпеливо вырывает его из ее рук и подносит к лицу, с наслаждением вдыхая их тонкий аромат. На губах промелькнула довольная улыбка. Но не только розы являлись причиной ее радости — в центре букета, среди нежно-розовых бутонов, лежал конверт, на котором крупным почерком выведено: «Моей прекрасной супруге от А.».       — С вашего позволения, я поставлю цветы в воду, чтобы не завяли, — робко предлагает прислуга.       — Ах, да, конечно… — рассеянно кивает Амала, теряя интерес к букету. Ее мысли были заняты другим. — Можешь идти.       Когда служанка скрылась за массивной дверью, девушка раскрывает конверт, достаёт сложенный вдвое листок и принимается читать. Это всего несколько строк:       «Это письмо может показаться тебе совсем неубедительным, но, уверяю, я полностью осознаю всю абсурдность и неуместность своих поступков. Я не мог поступить иначе, так как не контролирую себя в такие моменты. Мы связаны узами, которые крепче любви. Ты не представляешь, как я мучаюсь от того, что из-за своего эгоизма причинил тебе боль. Я постараюсь, чтобы подобного больше не случилось. Моя любовь принесет тебе много счастья. Обещаю.»       Под текстом подпись: «А.».       Сердце Амалы начинает биться сильнее. Она перечитывает письмо еще раз, медленно и вдумчиво, словно пытаясь найти скрытый смысл в торопливых строках. Несколько минут девушка стоит неподвижно, почти не дыша. С улицы доносились звуки ситара, затрагивающего все струны души, под который она так любила танцевать. Она достала из кармана золотую цепь с родовым амулетом, который когда-то подарила ей бабушка — слоном, что охраняет ее от злых духов, и надела её на шею. Девушка погладила прохладный металл кончиками пальцев, чувствуя себя намного спокойнее.       Вдруг за ее спиной громко хлопнула дверь. От неожиданности Амала вздрогнула и резко повернулась. В нескольких метрах от нее стоял Амрит, одетый в темное одеяние, расшитое золотыми нитями. Его лицо было очень мрачным. Он был явно чем-то обеспокоен.       — Я рад, что ты вернулась. — Амрит осмотрел ее с ног до головы, задерживая взгляд на необычном наряде. — Ты сегодня очень красивая.       — Спасибо, — сухо ответила девушка. Его голос показался Амале неестественно спокойным, и она сразу насторожилась. — Ты хотел меня видеть? Я слушаю.       Мужчина подошёл к ней ближе и остановился совсем близко, не сводя с нее внимательных светло-зеленых глаз. Под его взором Амала ощущала себя крайне неуютно, и ей захотелось спрятаться за что-нибудь или хотя бы отвернуться.       Но, решив, что гораздо важнее сохранить чувство собственного достоинства, она гордо подняла подбородок и посмотрела прямо на него, всем своим видом показывая, что не боится и не прячет взгляда. Он одобрительно ухмыльнулся. Похоже, его позабавило такое поведение.       — У меня к тебе серьезный разговор. Иди сюда. — Амрит присел на диван, жестом указав ей на место рядом с собой, и девушка подчинилась.       Она осторожно уселась на самый краешек, стараясь не замечать приятных ощущений от его близости, и попыталась придать себе независимый и безразличный вид. Комнату наполнил терпкий аромат его одеколона. Амала старалась дышать глубоко и ровно, но запах его тела был не столько дурманящим, сколько возбуждающим и вызывал у нее совершенно не подобающие воспитанной девушке желания. Она встряхнула головой, стараясь избавиться от этих навязчивых мыслей, и сосредоточила внимание на беседе.       — Скажи, ты помнишь тот день, когда я впервые встретил тебя на улице? — спросил Амрит. Девушка молча кивнула. — Я тоже. — Он принялся барабанить пальцами по колену. — Я тогда не обратил на тебя особого внимания, только потом, когда ты мне попалась еще раз, я разглядел в тебе нечто завораживающее. Как сейчас помню — ты шла, словно нарочно заставляя прохожих оборачиваться вслед.       — Ты решил поговорить со мной об этом? — спросила девушка с долей сарказма.       — Не совсем. — Он утомленно вздохнул. — Ты прочитала мое письмо?       — Да. — Амала пожала плечами. — И что с того? Если ты думал, что я растаю от твоих пылких признаний и тут же повисну у тебя на шее, то ты ошибся.       — Я и не рассчитывал на это. — Он снисходительно улыбнулся. — Как я уже говорил, мне искренне жаль, что я дал волю своим эмоциям. Признаю — это было глупо с моей стороны.       — Да уж, — согласилась Амала. — Иногда ты просто невыносим.       — Но ты все-таки решила вернуться ко мне. — Амрит подсел ближе к ней. — Почему?       — Мне… захотелось увидеть тебя.       — Это вся причина? — Мужчина провёл рукой по её щеке, плавно переходя к шее. — Ты мне больше ничего не хочешь сказать?       — Нет… — ответила она и, поколебавшись, добавила: — А должна?       Он заметил, как напряглось тело Амалы, когда его ладонь скользнула ниже, задержавшись на ключице. Ее дыхание стало сбивчивым. Он наклонился и коснулся губами мочки её уха, слегка прикусив её. Амала издала тихий стон, непроизвольно выгнувшись всем телом. Мужчина снова усмехнулся и продолжил игру, проведя языком по чувствительной коже её шеи. Она положила свою руку ему на плечо, будто пытаясь оттолкнуть его, но он не обратил на это внимания, продолжая дразнить её своей лаской.       — Теперь готова ответить? — спросил он, почти касаясь её губ своими.       — Что ты хочешь знать? — Амала чуть отодвинулась на безопасное расстояние.       — Для начала, — сказал Амрит, — зачем тебе этот оберег? — Он сжал амулет, болтавшийся у неё на шее, и задумчиво покрутил его между пальцами.       — Просто понравился, — уклончиво ответила она. — Это семейная реликвия. Мне его оставила бабушка.       — Неужели? — Он ухмыльнулся, даже не удосужившись скрыть иронию в голосе. — Как интересно… И почему ты вспомнила о нем только сейчас?       — Что за допросы? — вдруг разозлилась Амала. — С чего ты взял, что я должна перед тобой отчитываться?       — Твоё настроение переменчиво и непредсказуемо, как погода за окном, — ответил Амрит, бережно поглаживая её живот, — но понять тебя можно.       — Как ты… Откуда? — Девушка широко открыла глаза, уставившись на него.       — Не надо так удивляться. Я отчётливо чувствую не только твоё биение сердца. Но и его.       — Чувствуешь? — Амала нервно сглотнула.       — Да. Благодаря нашей с тобой связи. — Он осторожно провёл рукой по её волосам, убирая упавшие на лицо пряди. — Твоя энергия настолько мощная и яркая, что её невозможно не заметить. Особенно сейчас, когда ты носишь под сердцем мое дитя. Все твои эмоции и мысли — как на ладони. И, надо признать, весьма занимательные.       Амала опустила взгляд вниз, досадливо прикусив губу и сделав вид, что разглядывает перстень, украшавший её безымянный палец. Безмолвие вновь воцарилось в комнате. Тишину нарушало лишь тиканье настенных часов.       Из приоткрытого окна повеяло вечерней прохладой, отчего Амала зябко повела плечами, чем вызвала у Амрита нешуточное беспокойство. Встав со своего места, мужчина подошёл к окну, чтобы закрыть его, плотно задвинул шторы, с облегчением вздыхая. Затем он взял из кресла шерстяное покрывало с затейливыми орнаментами, вытканное традиционным способом из хлопка, и укрыл им свою возлюбленную.       — Спасибо… — еле слышно проговорила Амала, когда он сгрёб её в охапку и прижал к своей груди.       — Перестань. — Амрит устало откинул голову назад и уставился в потолок. — Ты устала, тебе надо отдохнуть.       — Знаю. Но…       — Но? — непонимающе переспросил он. Она на несколько секунд умолкла, подбирая слова. Потом, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила:       — Что я для тебя значу?       Девушка застыла в ожидании ответа, понимая, насколько бессмысленно прозвучала её фраза, но отступать было уже поздно. Амрит с недоумением посмотрел на неё.       — Разве не очевидно? — Он вопросительно изогнул бровь.       — Я бы не спрашивала, если бы это было действительно так.       — Несносная девчонка, — проворчал Амрит, усаживая её к себе на колени. — Поверь, мне хочется видеть тебя каждый день, слышать твой голос и вдыхать твой пьянящий, сводящий с ума запах.       Мягко ухватив её за подбородок большим и указательным пальцем, он чуть приподнял его, чтобы запечатлеть на нём долгожданный поцелуй. Как только его губы коснулись её губ, она закрыла глаза, отдавшись во власть всепоглощающего жара, мгновенно охватившего каждую клеточку ее тела и вспыхнувшего с такой силой, что, казалось, прожжёт насквозь их одежду.       — Чтобы больше таких вопросов не было, — сказал мужчина, отстраняясь и переводя дыхание. — Буду надеяться, мне не придётся объяснять одно и то же дважды.       — А если не объяснять? — лукаво спросила Амала, устраиваясь на его коленях поудобнее.       — Полагаю, мне понравится такой поворот событий, — ответил Амрит, ухмыляясь. — Но в данный момент это не имеет значения.       Он наклонился к ее едва заметному округлившемуся животу и вполголоса произнёс:       — Ты и твоя мама — самое ценное, что у меня есть. Я никому не позволю вас обидеть. Никому. Ни чужим, ни своим.       — Люблю тебя, — прошептала Амала, прижимаясь щекой к его груди, слушая размеренное биение сердца и упиваясь чувством покоя и защищённости, которое источали слова Амрита, — всегда буду любить.       — И я тебя, госпожа Дубей. — Он обвёл пальцами контур девичьего лица. — Тебе чертовски подходит моя фамилия.